Готовый перевод Antidote / Противоядие: Глава 26 — Не хочешь сегодня переночевать у меня?

Цзян Юйдо тут же развернулся и несколько раз дёрнул за дверную ручку.

— Заперта.

— Кто бы сомневался, — прыснул Чэн Кэ. — Ты же со всей дури хлопнул. Приложи чуть больше силы, и окна в квартире бы повылетали.

— Сука-а, — подавленно протянул Цзян Юйдо.

Поразмыслив над ситуацией, он решил действовать активней: снова задёргал дверную ручку, но более яростно, и попутно налёг на дверь всем телом.

— Ты газ хоть выключил?! — спросил он, резко обернувшись к Чэн Кэ.

— Выключил.

Цзян Юйдо с облегчением выдохнул, но уже через мгновение продолжил измываться над дверью.

— А это не перебор? — оторопело спросил Чэн Кэ, наблюдая за тем, как дверь его квартиры пытаются вынести.

Тут он обратил внимание, что повязка на руке Цзян Юйдо полностью пропиталась кровью. Рана снова открылась, а этот тип будто и не заметил. Ни разу даже не шикнул от боли. Насколько же низок его болевой порог?

— Так и знай, — продолжил Чэн Кэ, — платить не стану ни за вырванную ручку, ни за сломанный замок, ни за выбитую дверь.

Цзян Юйдо остановился, развернулся кругом и облокотился спиной о дверь. С его губ сорвался усталый и разочарованный вздох.

После такой встряски Чэн Кэ уже не понимал, что чувствует. Он был раздражён и зол настолько, что хотел почесать кулаки о чью-нибудь морду, но в то же время был так подавлен, что не мог пошевелить и пальцем.

Чэн Кэ равнодушно посмотрел в сторону поднимающегося лифта. По правде говоря, он мог бы зависнуть так до вечера — уставившись в одну точку, лишь бы ни о чём не думать и не вспоминать.

Когда двери лифта открылись, Чэн Кэ примирительно фыркнул:

— Иди уже. Лифт приехал.

— Угу, принесу тебе запасные ключи.

Чэн Кэ ничего не ответил.

Цзян Юйдо вошёл в лифт. Двери за ним закрылись, а потом вдруг снова открылись, после чего Цзян Юйдо вышел.

— Вот, возьми. Холодно, — он снял пуховик и протянул Чэн Кэ.

Только сейчас Чэн Кэ вспомнил, что выскочил в подъезд в тонком джемпере, под которым ничего больше не было. После слов Цзян Юйдо и осознания этого факта, Чэн Кэ почувствовал лютый невыносимый холод и задрожал с такой силой, будто по телу пустили импульс электрического тока. И эту дрожь, как бы ни хотелось, скрыть оказалось невозможно.

— Пиздец, — Цзян Юйдо не стал дожидаться позволения и накинул куртку на его плечи. — Неужели так холодно? Трясёшься как припадочный.

— Отттъ-ебббись.

Чэн Кэ так резво стучал зубами, что откусил короткое слово на несколько отдельных букв.

Когда Цзян Юйдо собирался вновь зайти в лифт, Чэн Кэ внезапно схватил его локоть.

Сегодня, как и обычно, Цзян Юйдо одел под пуховик лёгкий хлопковый лонгслив. Теперь же, лишившись куртки, он остался только в нём. Каким бы закалённым не был Цзян Юйдо, никто не сможет в таком виде выйти на улицу. Тем более, пешком дойти до дома Лу Цянь. Да этот болван замёрзнет насмерть!

— Лучше сначала позвони Чэнь Цину. Пусть приедет и привезёт тебе другую куртку.

— Хорошо, — согласился Цзян Юйдо, достал телефон из кармана и набрал друга.

Когда вызов достиг адресата, из трубки раздался бойкий мужской голос. Цзян Юйдо отошёл подальше, чтобы не мешать Чэн Кэ обсуждением дел. Сам же Чэн Кэ непринуждённо похлопал по карманам пуховика и достал пачку сигарет с зажигалкой. Идеальное время для того, чтобы покурить!

В подъезде курить запрещено, поэтому жители, которым приспичило получить дозу никотина, использовали одну маленькую хитрость и выходили на лестничную клетку крытого пожарного выхода. Здесь на каждом этаже стояли окна, которые без проблем можно было открыть. Покурил, проветрил, и никаких проблем.

Чэн Кэ облокотился на подоконник и зажал сигарету зубами.

Небо почернело, фонари светили тускло. Вопреки ожиданиям, шёл снег [1].

(П/п: формулировка и в оригинале звучит странно, а значит читаем между строк. Снег здесь символ принятия, трансформации и возрождения, которые произойдут с героем совершенно удивительным/непредсказуемым образом)

Чэн Кэ выдохнул в окно сигаретный дым, который мгновенно смешался с морозным ветром и растворился в воздухе. Он выдохнул ещё раз, и дым опять исчез. Чэн Кэ выдохнул снова, и тот же результат.

— Дай и мне сигаретку.

В дверном проёме показалась голова Цзян Юйдо.

— Только там не дыми. Иди сюда, — Чэн Кэ протянул ему пачку сигарет и зажигалку.

Цзян Юйдо не стал мешкать: достал сигарету, в которой крайне нуждался после борьбы с непоколебимой дверью, чиркнул колёсиком зажигалки и прикурил. Первый же глоток никотина привёл его в чувство.

— Потеснись, — обронил он, высовывая лицо из маленького окошка и выдыхая дым на улицу.

— …Смотри не застрянь, — по какой-то причине Чэн Кэ не мог оторвать от него взгляд. — Не холодно?

— Совсем нет. Пусть снаружи и дует ветер, здесь тепло. В кофте вполне комфортно.

Осознание пришло мгновенно. А ведь и правда, всё это время стоять у открытого окна было тепло лишь из-за куртки Цзян Юйдо. Опомнившись, Чэн Кэ стянул с себя пуховик и протянул ему.

— Одень, я вернусь в подъезд.

Цзян Юйдо замешкал и, пусть не сразу, но принял куртку из его рук.

— Давай спустимся на первый этаж и подождём Чэнь Цина в комнате охраны?

— Думаешь там тепло?

— Уверен. Не может же охранник нести дежурство без отопления, — усмехнулся Цзян Юйдо.

— И то верно.

В комнату и правда было проведено центральное отопление. А так же внутри стояло несколько обогревателей, которые охранник включил на максимум, увидев замёрзшего и трясущегося Чэн Кэ. Парило и жарило со всех сторон, и Чэн Кэ довольно быстро согрелся, а после и вовсе разомлел на жёстком и неудобном кресле.

Охранник вскипятил воду и заварил чай, вид которого привёл Чэн Кэ в ужас. Тело нужно согревать не только снаружи, но и изнутри, но даже зная об этом, пить темное мутное вещество из чашки Чэн Кэ был не намерен.

Цзян Юйдо же совершенно невозмутимо принял горячий напиток из рук охранника и незамедлительно сделал глоток. Его лицо мгновенно просветлело.

— Вы положили в чай сахар? — спросил он.

— Конечно. Английский чай принято подслащивать. Лично я всегда добавляю кусочек рафинада и щепотку османтуса, — рассказал охранник. — Так чай становится ещё более ароматным. Что думаешь?

— Вкусно, — кивнул Цзян Юйдо.

Чэн Кэ никогда прежде не пил такой английский чай. Стало любопытно насколько сильно изменился вкус после добавления османтуса. Он долго думал, не решаясь попробовать, но, когда охранник потянулся к чашке, со всё ещё не тронутым напитком, Чэн Кэ окончательно перестал колебаться.

— Я тоже попробую.

— Замечательно, — охранник растянулся в улыбке.

Османтус был, как всегда, сладок и ароматен, и обыкновенный «английский чай» приобрел нотки традиционного вкуса из далёкого детства.

— Ну как? — с хитрецой в голосе спросил охранник. — Не плохо?

Чэн Кэ поднял большой палец вверх.

После звонка Чэнь Цину прошёл почти час. Когда с улицы послышалось шуршание шин, Чэн Кэ и Цзян Юйдо синхронно сорвались с места и выскочили в коридор. У лифта маячила неизвестная мохнатая куча.

— Сюда! — окликнул её Цзян Юйдо.

Большая мохнатая куча дёрнулась и бросилась к ним в комнату охраны.

— Я прибыл. Быстрее. Надевай, — с отдышкой протараторил Чэнь Цин, выглядывая сбоку мохнатой кучи.

— Что за хуйню ты притащил? — Цзян Юйдо то ли недовольно, то ли удивлённо изогнул бровь.

— Отцовскую дублёнку. Ты крупнее и выше меня, поэтому моя одежда тебе не подойдёт.

Цзян Юйдо придирчиво осмотрел дублёнку. Хорошее качество, натуральные материалы. Снаружи мягкая кожа, изнутри густой мех… Идеально подойдёт для крепкого мужчины средних лет.

Он отдал пуховик Чэн Кэ и померил дубленку.

— В пору, — просиял Чэнь Цин.

— Куда же он надевает эту дублёнку? На зимнюю охоту в горы? — Цзян Юйдо нахлобучил капюшон и беспомощно спросил: — Больше ничего нет?

— Эта самая тёплая вещь в его гардеробе, — невозмутимо и даже несколько напыщенно ответил Чэнь Цин.

Цзян Юйдо вышел из комнаты охраны, Чэнь Цин и Чэн Кэ последовали за ним.

Чэн Кэ поймал себя на мысли, что эта дублёнка… на самом деле шла Цзян Юйдо. В ней он выглядел более солидно — как главарь какой-нибудь мафиозной шайки.

— Идём, — скомандовал Цзян Юйдо, — к Лу Цянь за запасными ключами.

— Не надо, — Чэнь Цин достал из кармана связку ключей, — я уже был у неё.

Чэн Кэ оцепенел. В то мгновение, когда он увидел связку ключей, сердце необъяснимо сжалось. Это чувство было мимолетным, но крайне неприятным. Чэн Кэ не мог понять почему, но от осознания того, что нужно вернуться домой одному, его накрыло… разочарование.

— Пиздец, — Цзян Юйдо выхватил ключи и угрожающе уставился на друга. — Если съездил за ключами, зачем притащил эту ебучую дублёнку?! Столько времени похерил!

— Ты же сам попросил прихватить что-то тёплое!

— Да! — выпалил Цзян Юйдо. — Потому что я должен был зайти к Лу Цянь за ключом!

— Так или иначе, ключ уже у тебя, — буркнул Чэнь Цин, проверяя телефон. — Мне пора. Нужно вернуть машину, поэтому дублёнку с собой взять не могу. Принеси завтра.

— Уёбывай!

Чэнь Цин развернулся кругом и вышмыгнул на улицу. Цзян Юйдо отыскал в связке нужный ключ, отцепил и передал Чэн Кэ.

— Держи. Теперь можешь вернуться к себе.

Чэн Кэ замешкал и неловко потеребил молнию пуховика.

— Ты прав, — вздохнул Цзян Юйдо, — поднимемся вместе, и я надену пуховик. В этом ходить нет никакого желания.

Он подошёл к лифту и нажал на кнопку вызова. Когда двери открылись, они в абсолютной тишине зашли внутрь.

— Поставь уже замок с отпечатком пальца, — упрекнул Цзян Юйдо.

— Ага, — Чэн Кэ стянул пуховик. — Всё ещё хочешь лапшу?

— … Хочу, — Цзян Юйдо положил ладонь на урчащий живот. — Две порции.

— Хорошо.

Когда Чэн Кэ пришёл на кухню, в глаза бросились две миски с лапшой быстрого приготовления, которые так никто и не залил кипятком. И этот вид, открывающийся прямо с порога, породил в душе Чэн Кэ очередной приступ раздражения.

Пусть мама не шныряла по квартире, не заглядывала в комнаты и не исследовала каждый угол, она проходила мимо кухни. И, однозначно, видела две миски лапши. Естественно, она поняла, что Чэн Кэ и домовладелец собирались вместе ужинать. Домовладелец бандитской наружности и её сын благородных кровей собирались есть лапшу быстрого приготовления. О, ужас! Как только маму удар не хватил.

Вероятно, после этого Чэн Кэ ещё больше упал в её глазах. Тем более, совместный ужин с мужчиной она, определённо, восприняла неправильно. Она вообще любила драматизировать и проводить ложные ассоциации. Возможно, по возвращении домой, она нажалуется отцу. То есть отведёт душу. А отец, пусть и спокойно реагирует на ориентацию Чэн Кэ, но услышав из уст жены рассказ о том, как сын опустился до покровительства бандита или чего-то ещё похлеще, в очередной раз посчитает Чэн Кэ отбросом, не достойным семьи Чэн.

Когда Чэн Кэ исполнилось десять, он перестал надеяться получить одобрение семьи. Что бы отец ни говорил о нём, как бы ни разочаровывался или злился, сердце Чэн Кэ оставалось холодным. Единственное, что причиняло боль, и до сих пор причиняет, так это ошибочные суждения, которые принимали люди, даже не давая Чэн Кэ возможность объясниться. А мнение отца, уже сформированное и заложенное в подкорку, было невозможно изменить.

— Лапшу запарить настолько сложно? Помощь нужна? — Цзян Юйдо пришёл на кухню.

— Выйди.

— В курсе, что пялишься на тарелки уже несколько минут, — хмыкнул он. — Может ты и не голоден, но я взвыть готов на пару с желудком. Иди лучше отдохни, готовкой займусь я.

Чэн Кэ закатил глаза, развернулся на пятках и направился в гостиную. Вплоть до тех пор, пока Цзян Юйдо не вышел с тремя порциями дымящейся лапши, он лежал на диване и не шевелился.

— Милости прошу. Ужин подан, — объявил Цзян Юйдо.

— Благодарствую, — буркнул Чэн Кэ, садясь за обеденный стол.

Цзян Юйдо, казалось, не заметил его недовольство. Он низко наклонил голову, чуть ли не макая лоб в миску, и принялся за лапшу.

— Мог бы запарить вторую порцию после того, как съешь эту, — нахмурил брови Чэн Кэ.

Необъяснимое раздражение никуда не делось, и любая неосторожность или незначительный промах грозили вызвать взрыв.

— А так теперь, — добавил Чэн Кэ, — придётся мыть на тарелку больше.

Цзян Юйдо поднял на него свирепый взгляд и с оглушительным хлопком положил палочки на стол.

Чэн Кэ невозмутимо посмотрел ему в глаза.

— Надеюсь, ты не сильно заебался, чтобы помыть и их тоже [2]? — с упреком спросил Цзян Юйдо.

Чэн Кэ ничего не ответил, опустил голову и молча принялся за еду.

— Не знаю, какое дерьмо творится в твоей семье, и знать не хочу. Но если ещё хоть раз решишь сорваться на мне, — угрожающе заверил Цзян Юйдо, — уебу так, что месяц ходить не сможешь!

(П/п: здесь обыгрывается идиома «擦筷子» — мыть палочки для еды. Образное значение: лицемерить, пускать пыль в глаза. Цзян Юйдо понимает, что причина раздражения Чэн Кэ вовсе не в нём).

Чэн Кэ покопался палочками в лапше и нашёл крошечный кубик мяса, посмотрел на него задумчиво и отправил в рот. Странное дело, но мясо в лапше быстрого приготовления не похоже на мясо, не пахнет мясом и даже на вкус не такое как мясо. До чего удручающий обман.

— У тебя паршивый характер для мужчины. Ты слишком терпимый и мягкий, — сказал Цзян Юйдо, не переставая жевать. – Твой младший брат другой, но это тоже плохо. Такие заносчивые ребята, как он, слишком бесячие. Лет десять назад подобных ему я избивал настолько сильно, что живого места не оставалось. Им только и приходилось, что падать на колени и просить пощады, иначе живыми могли не уйти.

Чэн Кэ никак не прокомментировал его слова и вдруг признался:

— С тех пор, как мне исполнилось два года, я только и слышал от родителей, что Чэн И мой младший брат, и я должен ему уступать; что я должен быть умнее и не капризничать… Я ненавидел их бесконечные нравоучения. Самое паршивое в том, что я старше Чэн И всего на два года, не на двадцать… Даже будучи ребенком я понимал это и бесконечно бесился.

— Вот как, — коротко отозвался Цзян Юйдо.

— Много времени прошло, и мы оба давно выросли, но странное дело… Пусть меня до сих пор заставляют уступать младшему брату, и это до сих пор меня раздражает, я просто не могу не уступать. Не знаю, почему так, — Чэн Кэ помедлил, — действую по инерции, будто мозги промыты. Понимаешь?

— Промыты, говоришь? — Цзян Юйдо посмотрел на него серьезно.

— Ага, — кивнул Чэн Кэ.

— Понимаю…

Цзян Юйдо опустил взгляд на палочки, зацепившие порцию лапши. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но выдержав паузу, всего лишь глубоко вздохнул и повторил:

— Прекрасно понимаю.

— Чэн И намного умнее меня, — с горечью в голосе заключил Чэн Кэ. — Он долгие годы устраивал для меня подставы. Теперь все без исключения считают, что я притесняю брата.

— Он не умён, просто расчётлив. В этом плане ты и правда проигрываешь.

— Честно говоря, — Чэн Кэ посмотрел на своё лицо, отразившееся в остывшем бульоне, — уйдя из дома, я почувствовал облегчение. Я был уверен, что с братом мы больше не встретимся. Думал, теперь каждый из нас пойдёт своим путём. Я никогда не представлял ценности для семьи, поэтому не собирался пользоваться её привилегиями.

— Ясно.

Цзян Юйдо запрокинул голову и за раз выпил остатки бульона.

— Уже съел? Две тарелки?

— Говорил же, что помираю от голода. Пока ты мило беседовал с родственничками, я столько раз порывался уйти на кухню и приготовить поесть! Но это было бы невежливо.

Чэн Кэ посмотрел на него не мигая и вдруг взорвался от смеха.

— Чего это ты? — растерялся Цзян Юйдо.

— Да уж, а ты тот ещё образец вежливости, — Чэн Кэ продолжал смеяться. — Даже не встал с дивана, когда зашли старшие.

— Если бы пришла только твоя мама, я бы встал, — Цзян Юйдо махнул рукой, — но с ней был твой младший брат. От одного его вида зло берёт. Скажи спасибо, что не встретил их лёжа.

Чэн Кэ ничего не сказал, только продолжал смеяться.

— Ты в порядке? — нахмурился Цзян Юйдо. — Только что злился и вёл себя как мудак, а сейчас без остановки угараешь.

— Смешно, — Чэн Кэ коснулся кончика носа, скрывая неловкость, — поэтому и смеюсь.

Уняв приступ смеха, он съел ещё немного лапши, после чего тяжело вздохнул:

— Вкусно, но больше не лезет.

— … Ты съел-то всего ничего, — поразился Цзян Юйдо. — У тебя не только скверный характер, но и аппетит плохой — ешь как девчонка. У настоящего мужика всегда аппетит отменный. Вот я могу есть в любое время и в любых количествах! — внезапно похвастался он.

Чэн Кэ устало посмотрел на него в ответ.

— Ты это серьезно? — переспросил Цзян Юйдо, будто решив, что прежние слова Чэн Кэ всего лишь шутка.

— Девчонка больше не может есть, — жалобно протянул Чэн Кэ.

— Давай мне, — Цзян Юйдо придвинул миску к себе. — Неловко признаваться, но я всё ещё голоден…

— И, как погляжу, совершенно не брезглив, — ошарашено добавил Чэн Кэ.

— Да и ты не чистоплюй, — усмехнулся Цзян Юйдо. — Кто сегодня, как ни в чём не бывало, пил чай из чашки охранника?

— И то верно, — ответил Чэн Кэ, вспоминая вкус сладкого чая с нотками османтуса.

Через пару мгновений оставшаяся лапша была съедена. Цзян Юйдо откинулся на спинку стула и удовлетворенно выдохнул:

— Наелся.

Чэн Кэ поднялся из-за стола и унёс грязную посуду на кухню.

— Оставь, сам помою, — бросил ему вслед Цзян Юйдо. — А то вдруг найдёшь это поводом для ссоры и снова взорвёшься.

Чэн Кэ ничего не ответил и молча взялся за мытье посуды. Когда он вернулся в гостиную, Цзян Юйдо уже стягивал с крючка куртку.

— Ну, я пошёл, — он оглянулся на Чэн Кэ. — Верни мне запасной ключ, отдам Лу Цянь.

Чэн Кэ вложил ключ ему в руку.

Наблюдая за тем, как Цзян Юйдо надевает куртку и направляется к двери, Чэн Кэ ощутил нарастающую панику. Он не знал почему, но одному оставаться вдруг стало страшно. Если бы кто-то побыл с ним, это чувство не было бы таким острым. Сейчас Чэн Кэ был рад любой компании, даже Чэнь Циню. Но всё же лучше…

— Лаосань.

— М? — Цзян Юйдо тут же оглянулся.

— Не хочешь сегодня переночевать у меня?

— Что случилось?

— Не хочу оставаться в одиночестве, — признался Чэн Кэ. — Сложно объяснить.

Цзян Юйдо посмотрел на него в упор, будто пытаясь прочитать в его взгляде что-то ещё.

— Можешь спать на кровати, — Чэн Кэ взялся за уговоры, — я лягу на диван.

— Ладно, — наконец кивнул Цзян Юйдо, молча снял куртку, подошёл к двери в спальню и заглянул внутрь.

Чэн Кэ не нравилось, когда посторонние, какими бы близкими друзьями они ни были, вторгаются на его территорию. Раньше он никогда не доверял кому-то свою спальню и во время ночёвок, если те проходили в доме Чэн, предоставлял гостевые комнаты. Но отчего-то глядя на то, как Цзян Юйдо приближается к спальне, как открывает дверь и беззастенчиво заглядывает внутрь, Чэн Кэ не ощутил ни малейшего желания препятствовать этому. Действительно странно.

— Обычно я не сплю… — начал Цзян Юйдо, разглядывая спальню, но вдруг остановился на полуслове и резко обернулся к Чэн Кэ. — Молодой господин, не стыдно предлагать гостю такую кровать?

— А что с ней не так? — удивился Чэн Кэ.

Неужели Цзян Юйдо, человека, который курит в кровати и стряхивает пепел прямо на пол, не устроили его скромные хоромы?

— Понимаю, что с пододеяльником не каждый справится, но наволочку… Почему наволочку не одел?

http://bllate.org/book/16038/1430484