Чэн Кэ не считает его другом, и это вполне естественно: Цзян Юйдо лишь «арендатор», с которым и связываться лишний раз не хочется. Поэтому, услышав, что они друзья, Чэн Кэ растерялся. То ли Цзян Юйдо обычно легко заводит знакомства, то ли просто легкомысленно вешает на всех ярлык «друзей», а может просто торопится и слишком быстро сближается с людьми, но то, что в нынешних отношениях он заклеймил его «другом», и правда удивительно. Вероятно, из-за того, что в прошлом все друзья Чэн Кэ уходили так же просто, как и появлялись, и жизнь сейчас ощущалась особенно пустой, ему так отчаянно хотелось зацепиться за эту иллюзию дружбы.
— Не думаю…
Чэн Кэ хотел возразить, но начав, не смог договорить. Да как он вообще докатился до того, чтобы зацикливаться на такой ерунде? Друзья? В прошлом он не смог бы даже поговорить с таким человеком, как Цзян Юйдо, потому что не выносил подобных ему людей так же сильно, как лжецов и лицемеров.
— Не считаешь меня другом? Хотя, чего я ожидал… Мы встретились на улице, и там же с ходу подрались. Наверное, это идет в разрез с привычным знакомством богатеньких молодых господ. Ко всему прочему, мое окружение — шайка местных хулиганов, — Цзян Юйдо навис над столом, — Ничего не пропустил?
— Заблуждаешься, дело совсем не в этом. Не думаю, что вообще знаю каково это быть «другом». У меня никогда не было настоящих друзей.
Чэн Кэ невозмутимо поднес пиалу к губам и сделал глоток самогона, затем взял кусок вяленой говядины, прожевал и запил.
Проницательность Цзян Юйдо восхищала. Как жаль, что этот драгоценный навык применялся не там, где нужно, и каждый раз в ущерб Чэн Кэ.
— Настоящих друзей? Если так, то у меня их тоже нет, — внезапно выдал Цзян Юйдо, — Нелегко найти человека, который бы соответствовал моим стандартам.
— А как же Чэнь Цин?
— Этот идиот? Да дня не было, чтобы я не хотел его прикончить.
Чэн Кэ рассмеялся. Но ведь это и зовется «дружбой».
— А тот тип, с которым мы ужинали в прошлый раз? Сюй Дин, кажется, — Цзян Юйдо долил самогона в его пиалу, — Не считаешь его за друга?
— Раньше мы почти не общались и до того дня ни разу не ели вместе.
— Вот как, — Цзян Юйдо кивнул и откинулся на спинку стула, — А что изменилось сейчас?
— … Даже не знаю, — Чэн Кэ сделал глоток спиртного и горько усмехнулся, — У меня стало больше свободного времени и бесполезных дел? Глянь чем я теперь занимаюсь: только и делаю, что отвлекаю тебя по пустяковым проблемам.
— До этого ты не хозяйничал по дому, поэтому вполне естественно, что появляются вопросы. Вокруг полно таких же неумех, ты не один такой.
— Это не одно и тоже, — Чэн Кэ нащупал в кармане пачку сигарет, зажал сигарету в зубах и прикурил, — Я беспомощный идиот, который даже не знает, что делать дальше.
— Что делать дальше? — Цзян Юйдо поднял пиалу, чокнулся с ним и пригубил, — Для начала допить самогон, да доесть мясо.
— Я слишком долго влачил бесцельное существование, пора бы уже задуматься о будущем. Скоро тридцатник как-никак, — Чэн Кэ провел пальцем по влажному ободку пиалы, — Теперь, когда отец выгнал из дома, нужно взяться за ум.
Цзян Юйдо задумался на мгновение, сделал глоток самогона и снова облокотился о спинку стула.
— А я был уверен, что тебя выгнал младший брат.
Чэн Кэ никак не прокомментировал догадку Цзян Юйдо, молча поднял пиалу, чокнулся и залпом выпил больше половины.
— Агент говорил, что ты деятель искусства, — легкомысленно заговорил Цзян Юйдо, — Чем именно занимаешься?
— … Только не говори, что веришь всему, что загоняют агенты? — Чэн Кэ рассмеялся.
— Конечно, не всему — у меня и своя голова на плечах имеется. Но агент не стал бы брать информацию из воздуха. Колись.
— Когда агент спросил, чем я занимаюсь, пришлось соврать, что рисую песком, — Чэн Кэ вздохнул, — Не мог же я признаться, что безработный.
— Рисуешь песком? Это как?
— Ну, сыпешь песок таким образом, чтобы получился рисунок, — Чэн Кэ постарался доходчиво объяснить и даже сделал несколько быстрых жестов: сложил пальцы, будто взял щепотку песка, а затем изящно провел рукой над столом, демонстрирую технику рисования, — Вот так… Нужно насыпать немного песка на специальный стол, затем пальцами убрать излишки, и тогда появится картинка.
— Хм…
Цзян Юйдо сделал несколько затяжек, внимательно наблюдая за его движениями, после чего внезапно встал и направился на кухню.
Чэн Кэ затушил сигарету и немного выпил, облокотился о спинку стула и запрокинул голову. Самогон и правда оказался неплох. Несмотря на то, что это уже второй раунд, Чэн Кэ не чувствовал себя плохо и помимо головокружения не испытывал никаких негативных последствий опьянения. Даже сейчас, запрокинув голову и закрыв глаза, единственное, что сопровождало его состояние — полное расслабление всего тела и безмятежный покой в мыслях.
В этот момент из кухни вернулся Цзян Юйдо и бросил что-то на стол. Чэн Кэ нахмурился: приятное чувство испарилось от звука глухого удара. Когда он открыл глаза и выпрямился, различил в потемках небольшой пакет с…
— Рисуй.
— Что? — обомлел Чэн Кэ.
— Те картинки песком, — Цзян Юйдо кивнул в сторону пакета, — Можешь использовать соль.
— … Хочешь, чтобы я рисовал солью вместо песка?
Чэн Кэ протянул руку и пальцами захватил несколько гранул. И правда соль — крупнозернистая морская соль.
— Песок, соль — не все ли равно?
— Рисование солью не тоже самое, что рисования песком, — Чэн Кэ постарался объяснить, — Две эти техники в корне различаются. Ко всему прочему, эта соль слишком крупная…
Цзян Юйдо молча встал и снова пошел на кухню.
— Цзян Юйдо… нет, третий брат, — Чэн Кэ лег на стол и тяжело вздохнул, — Третий брат, может ты прекратишь метаться?
Когда Цзян Юйдо вышел из кухни, то прямо перед носом Чэн Кэ бросил еще три пакета. Чэн Кэ нехотя протянул руку к одному из пакетов и обнаружил, что на этот раз соль была мелкой.
— Зачем ты закупаешь столько соли?
— На случай, если ко мне на огонек забредет художник, рисующий песком, — Цзян Юйдо наконец опустился на стул.
— Может в другой раз, — лениво протянул Чэн Кэ, — Не хочу сейчас рисовать, да и слишком пьян для этого.
— Нет, давай рисуй.
— Почему? — Чэн Кэ отлип от стола и взглянул на Цзян Юйдо, однако выражения его лица в такой темноте разглядеть не удалось.
Цзян Юйдо облокотился локтями о стол, немного поддался вперед и ответил с угрозой в голосе:
— Потому что я тебе не верю.
— Чего?!
— Не пытайся использовать уловки, чтобы обмануть меня. Рисуй, — холодный голос резал, словно нож, — Даже не думай сбежать. Если не нарисуешь, на своих двоих тебе отсюда не выйти.
Чэн Кэ уже привык к его быстрой смене настроения, поэтому то, что дружелюбие и доброта идут под руку с холодностью и агрессией, больше не казалось странным. Но то, с какой легкостью Цзян Юйдо теряет доверие, подвергло его в шок. Ко всему прочему, сейчас ударная доза самогона и выпитого до этого алкоголя путали мысли и наводили в голове Чэн Кэ лютый бардак, а настроение и без этого безрадостное, упало еще ниже: какое здесь рисование? Нет, он был расстроен вовсе не потому, что его глубокой ночью заставляли рисовать солью на обеденном столе, не проявив даже элементарной вежливости, а потому, что Цзян Юйдо не верил, что он может рисовать песком.
Несмотря на то, что члены семьи пренебрегали им и считали рисование песком забавой — игрой бессмысленной и бесперспективной, Чэн Кэ знал, что на этом пути можно многого добиться. Ко всему прочему, если бы рисование песком и правда было пустой тратой времени, то Сюй Дин никогда бы не обратил внимание на Чэн Кэ и его искусство и не стал бы так яро просить о сотрудничестве. Это хобби стало единственным светлым пятном в его темной жизни отброса. Пусть Чэн Кэ не отдавался этому занятия целиком и не относился серьезно, рисование песком стало единственным, что оправдывало его бессмысленное существование.
— Включи свет, — приказал Чэн Кэ, встал с места и провел рукой по столу, проверяя гладкость поверхности.
Цзян Юйдо тут же щелкнул выключателем. В глаза Чэн Кэ ударил свет, и голова резко прояснилась. Желание доказать провоту отошло на второй план и недовольство сменилось смущением.
Разве не забавно? Всю жизнь его называли отбросом и считали бесполезным мусором, но сейчас, услышав упрек от Цзян Юйдо, он вспылил, разозлился и ринулся доказывать обратное. С чего бы такие перемены? Неужели всему виной алкоголь?
Он покосился на Цзян Юйдо. Этот придурок…
— Оденься.
— Одет я или нет, какая разница? — Цзян Юйдо не шелохнулся и добавил, нахмурив брови, — Это никак не влияет на рисование.
— Это элементарное уважение к гостю, — Чэн Кэ в ожидании оперся руками о стол, но видя, что просьба не возымела эффекта, грозно добавил, — Блять, совесть имей и хоть что-нибудь накинь!
— Похуй! — рявкнул Цзян Юйдо и рванул в спальню, — Оденусь, как ты хочешь, но если, сука, не сможешь ничего нарисовать, я стяну с тебя штаны и выебу на этом блядском столе!
— А если смогу? — усмехнулся Чэн Кэ.
Вероятно, из-за алкоголя эта дурацкая ставка казалась даже забавной. Нет, не так — Чэн Кэ был не прочь ее поддержать.
Он неторопливо взял щепотку соли и потер гранулы подушечками пальцев.
— Избавлю тебя от квартплаты на три месяца, — послышался из спальни недовольный голос Цзян Юйдо.
— Всего лишь?
Чэн Кэ переложил все на журнальный столик: его поверхность из темного закаленного стекла была более подходящей для рисования.
— Ха, не доволен?
— Сам посуди. Если окажется, что я не умею рисовать, то ты меня отымеешь. А если докажу обратное, то освобожусь от уплаты квартиры на три месяца. Считаешь ставки равноценными?
— Ладно, — Цзян Юйдо вышел из спальни в спортивны штанах, — Если выиграешь спор, то можешь выебать меня. Идет?
Чэн Кэ усмехнулся и ничего не ответил.
Цзян Юйдо ведет себя как ребенок, уверенный в победе — это даже мило. Стоит ли над ним подшутить? Ставки «на словах», давно такого не было. Обычно пари, которые заключал Чэн Кэ, обходились не дешевле двух ста пятидесяти тысяч юаней.
— Что нарисовать? — Чэн Кэ взял горсть соли и посыпал на стол. Черная стеклянная поверхность покрылась ровным белым слоем.
— Меня, — завороженно ответил Цзян Юйдо.
Глядя на это простое движение, он понял, что Чэн Кэ вовсе не врал. Богатенький молодой господин, который оказался несведущим в домашних делах, изнеженным и неприспособленным к жизни, покупающим бутилированную воду и кучу бесполезных вещей, мгновенно менялся, как только брал в руку горстку соли. Взмах кистью и посыпь солью выглядели грациозно и привлекательно. Свободные легкие жесты и движения могли говорить только об одном — о многолетней практике.
— Тебя? — Чэн Кэ посмотрел на него с удивлением.
— А что? — он глянул в ответ, — Слишком сложно?
— Для начала давай нарисую Мяу, а то больше месяца не практиковался, — Чэн Кэ наклонил голову, провел пальцем по солевой насыпи и изобразил дугу, — Руки закостенели.
— Ладно, — согласился Цзян Юйдо, не отрывая взгляда от его пальцев.
После первой дуги, последовала вторая и третья, и спустя еще пару движений Цзян Юйдо с легкостью различил среди кучи белой соли очертания кошачьей мордочки. Чэн Кэ взял еще одну щепотку, и через мгновение в центре солевого рисунка появились крошечный носик и пара горящих глаз. Движения были настолько быстрыми и точными, что Цзян Юйдо едва ли мог разглядеть процесс рисования: раз — Чэн Кэ кончиками пальцев захватил несколько гранул соли, два — на столе появилось пара новых линий и изгибов. Работа Чэн Кэ оказалась совершенно неуловимой для глаз простого наблюдателя. Постепенно в руках художника изображение кота становилось все более и более четким, и совсем скоро «кот» перестал быть котом: Цзян Юйдо признал в нем Мяу. Да, это определенно был его Мяу.
Закончив, Чэн Кэ самодовольно сложил руки на груди и спросил с вызовом:
— Так что, умею я рисовать?
— Да, — Цзян Юйдо кивнул.
— В таком случае, — Чэн Кэ прикурил и выпустил изо рта сигаретный дым, — Снимай штаны, пора платить по счетам.
.
.
.
.
.
.
http://bllate.org/book/16038/1430459
