Цзян Юй вернулся домой, вошёл в ворота и сразу уловил аппетитный мясной запах — это мать Гу варила мясной бульон.
У матери Гу в последнее время, как говорится, «порхала».
Сын поправился, женился, взял в дом супруга, а вскоре и семья заработала немалые деньги. Одним словом, в последнее время всё складывалось удачно.
Увидев Цзян Юя, она тотчас засуетилась:
— Сяоюй, ступай скорее мой руки да позови Вэньчэна — сейчас обедать будем.
— Хорошо, — отозвался Цзян Юй и направился в дом.
Гу Вэньчэн в это время сидел за письменным столом в своей комнате. На столе лежал большой лист бумаги, занимавший едва ли не всю поверхность. В одной руке он держал деревянную линейку, в другой — графитовый карандаш и что-то чертил.
Цзян Юй подошёл поближе, взглянул и замер от удивления.
На бумаге было изображено нечто, похожее на деревянное колесо, но в то же время не совсем колесо. Чертёж был сложным и искусным, повсюду стояли цифры и пометки, совсем как на том рисунке с воротом для подъёма воды, что муж рисовал раньше. И высота тоже была чётко обозначена.
Цзян Юй широко раскрыл глаза, ошеломлённо глядя на это огромное сооружение на бумаге. Невероятно! Что же это такое?
Гу Вэньчэн поднялся, разминая затекшую спину, и тут заметил стоящего рядом Цзян Юя. Он опустил карандаш.
— Сяоюй вернулся.
Цзян Юй, не в силах сдержать любопытство, спросил, указывая на стол:
— Брат Вэньчэн, что это ты нарисовал?
Гу Вэньчэн усмехнулся:
— А, заметил. Это я водяное колесо рисую.
— Водяное колесо? — Цзян Юй озадаченно нахмурился.
Что ещё за «колесо»? Судя по виду, на телегу или повозку оно не похоже.
Гу Вэньчэн спросил:
— Помнишь тот пустырь за деревней?
Цзян Юй сразу вспомнил.
Брат Вэньчэн как-то говорил, что хочет распахать тот пустырь на возвышенности за околицей, но из-за того, что туда нельзя подвести воду для полива, разговор заглох.
Цзян Юй энергично закивал:
— Помню!
Гу Вэньчэн указал на чертёж:
— Это водяное колесо. Я его ещё не дорисовал. А когда закончу и сделаю настоящее, будет от него большая польза. Если поставить такое колесо в реку, течение воды заставит его вертеться. А желобки на нём будут поднимать воду наверх. Стоит только прорыть на пустыре канавы, чтобы вода непрерывно текла по ним — и у пустыря появится вода, он превратится в плодородное поле. Тогда мы…
Цзян Юй слушал и хоть немного путался, но отрицать не мог: то, что брат Вэньчэн называл «водяным колесом», казалось ему чем-то удивительным.
И вообще, в голове у брата Вэньчэна, похоже, хранилось множество вещей, которых он никогда не видел, и они его неудержимо притягивали.
Гу Вэньчэн, сам того не заметив, увлёкся и говорил довольно долго. Когда же он опомнился, то увидел, что Цзян Юй стоит, не шелохнувшись, и смотрит на чертёж отсутствующим взглядом.
Гу Вэньчэн сразу понял: снова сработала профессиональная привычка. Иногда, когда он начинал говорить о чём-то близком своей специальности, его было не остановить.
Он кашлянул, слегка смущаясь:
— Я, кажется, слишком много наговорил. Скучно, наверное?
Цзян Юй очнулся, посмотрел на Гу Вэньчэна и покачал головой.
— Нет, ни капельки не скучно! Брат Вэньчэн такой умный, всё-всё знает.
Цзян Юй и правда не чувствовал скуки, просто кое-что было трудновато понять. Но если всё, о чём говорит брат Вэньчэн, удастся осуществить, он верил: тот пустырь станет отличным заливным полем.
Гу Вэньчэн с улыбкой взъерошил ему волосы. После той первой поездки в город продавать сахар он всё больше привыкал трепать Сяоюя по голове.
— Никто не рождается на свет уже всё умеющим. Потому-то нам и нужно учиться, читать книги. Я сам всему этому выучился.
Глаза Цзян Юя при этих словах заблестели. Он взглянул на Гу Вэньчэна.
— Так же, как я выучился считать?
— Да, — подтвердил Гу Вэньчэн.
Тут снаружи донёсся голос матери Гу, и Цзян Юй спохватился: он же пришёл звать брата Вэньчэна обедать и совсем забыл!
— Ах! Мама велела тебя позвать, а я и забыл!
— Брат Вэньчэн, пойдём скорее! Мама сегодня на обед мяса нажарила, так вкусно пахнет! Я на задний двор — воды принесу, ты тоже иди мой руки, — тараторил Цзян Юй на ходу, выбегая из комнаты.
Гу Вэньчэн смотрел ему вслед, и уголки губ сами собой расползались в улыбке. Такая жизнь… она ему, пожалуй, даже нравилась.
Обед в тот день был богатый. Мать Гу сварила наваристый бульон из мозговых костей и для красоты добавила туда дикой зелени.
Главным блюдом были чумизные лепёшки, поджаренные на огне до хрустящей корочки. Откусишь лепёшку, запьёшь глотком костяного бульона — жизнь, что ни говори, хороша!
— Оказывается, костяной бульон такой вкусный! — восхитился Цзян Юй, прихлебнув из миски.
Мать Гу, сидевшая тут же, улыбнулась:
— И правда, кто бы мог подумать! Раньше, бывало, обглоданные кости после того, как мясо срежем, родственникам раздадим, а много и просто в яму закапывали.
В семье мясника недостатка в костях не было.
Свиные кости тяжёлые, мяса на них почти нет, простые земледельцы их специально не покупали, так что после продажи мяса у мясников всегда оставалось много костей.
Но кто бы мог подумать, что если кости с остатками мяса малость обжарить на сковороде, добавить приправ, залить кипятком и томить на маленьком огне шичэнь* — получится такая вкуснота! (п/п: Шичэнь (时辰, shí chen): Единица времени, равная двум современным часам).
Идея эта, кстати, принадлежала сыну. Мать Гу покосилась на него.
Гу Вэньчэн как раз смотрел на Цзян Юя. Заметив, что тому нравится стоявшая на столе квашеная закуска, он придвинул блюдце поближе к нему.
Увидев это, мать Гу опустила голову и улыбнулась, но ничего не сказала и продолжила есть.
Цзян Юй в последнее время вытягивался, был худой, на нём, наверное, и двух цзиней мяса не наберёшь. Иногда у него случались боли роста и судороги в ногах.
Мальчишка терпел, даже когда ночью от боли прошибал пот, — ни звука.
Если бы однажды Гу Вэньчэн не проснулся среди ночи и не заметил, что Цзян Юй мучается от боли, тот, наверное, так и продолжал бы молча терпеть.
Тогда-то Гу Вэньчэн и придумал варить костяной бульон, чтобы подкормить Сяоюя. Кстати, он и сам ещё рос, так что тоже мог подкрепиться.
Хотя исследования и показывают, что костяной бульон не так уж богат кальцием, но в эту эпоху питательных продуктов у земледельцев было слишком мало. А свиные кости — самое доступное, что было под рукой.
К тому же из памяти прежнего хозяина Гу Вэньчэн знал, что в городских харчевнях костяной бульон используют как основу для супов.
Просто земледельцы жили бедно и в еде не мудрили. Увидеть мясо раз в месяц — уже удача, а уж специально покупать кости и вовсе было немыслимо.
Цзян Юй сейчас уплетал за обе щеки. Никогда в жизни он не пробовал такого вкусного супа. Костный бульон согревал изнутри, было и вкусно, и приятно.
— Мам, — вдруг спросил Гу Вэньчэн, — а есть у нас в округе хорошие плотники?
— Есть, — ответила мать Гу. — Родной брат твоей тётки, жены старшего дяди, как раз плотник. Вся наша мебель — столы, стулья, шкафы, двери — это всё братья Цзинь делали.
Гу Вэньчэн тут же вспомнил: действительно, семья тётки была из рода Цзинь, и двоюродный брат Гу Вэньюань потому и умел работать с деревом, что его дед и дяди по материнской линии были плотниками.
Мать Гу поинтересовалась:
— А ты к чему вдруг спрашиваешь?
Цзян Юй, сидевший рядом, пояснил за него:
— Мам, муж придумал водяное колесо. Оно может поднимать воду снизу вверх. Если поставить его в реку, оно будет черпать воду и подавать её на склон. Прорыть там канавы, пустить воду — и пустошь на склоне превратится в плодородные поля.
Мать Гу, услышав это, даже опешила. С помощью какого-то колеса можно поднять речную воду на склон?
Что-то слабо верилось. И что ещё за «водяное колесо»? Оно что, как повозка с лошадью или быком?
Гу Вэньчэн сказал:
— Я чертёж ещё не закончил. Как дорисую — покажу.
Мать Гу кивнула, но в душе остались сомнения.
Она, конечно, верила сыну, но то, что только что сказал Сяоюй, как-то не укладывалось в голове.
Гу Вэньчэн не стал вдаваться в подробности. Уезд Нинлун хоть и не совсем южный, но и не слишком северный. Рядом река, есть холмы, но высоких гор нет.
К тому же в памяти прежнего хозяина не сохранилось никаких сведений о водяных колёсах.
Деревянное водяное колесо, хоть и делается сложно и муторно, но если бы в деревне Чанпин такое появилось, пустошь на восточной околице и впрямь можно было бы превратить в пашню.
Гу Вэньчэн взглянул на сидевших перед ним Цзян Юя и мать и отхлебнул бульона.
Цивилизация аграрного века зиждется на земле.
Процветание рода тоже неотделимо от земли.
Раз уж он стал Гу Вэньчэном из деревни Чанпин, нужно и об этом позаботиться. К тому же…
Гу Вэньчэн посмотрел в свою миску с кашей из грубого зерна — выражение лица его было странным. Земледельцам в эпоху низкой производительности труда приходилось очень тяжело.
…
— Свёклу становится всё труднее доставать. С той партии, что пришла на кораблях, всего десять даней и взяли, — сокрушался кто-то, сидя в родовом зале.
Староста Гу слушал и сам всё больше хмурился.
Сахар, который они делали, шёл на ура. Господин Чжоу с каждым разом забирал всё новые партии.
Всего за месяц с небольшим они продали ему уже немало сахара. Сколько сделают — столько он и берёт.
Но теперь перед ними встала проблема: свёклу стало негде брать.
Особенно в последние полмесяца: у многих купцов, приходивших на судах, свёклы вовсе не было.
Цзян Юй подсчитывал выручку. В первый раз продали сахару на тридцать лянов и восемь цяней. Во второй раз, не считая задатка, чистыми заработали пятьдесят девять лянов и два цяня. В третий, потому что сахару было меньше, — сорок три ляна и пять цяней.
Всего за три раза набежало сто тридцать три ляна пять цяней.
Староста Гу обратился к сидевшим в стороне молодым людям:
— Вы, несколько человек, последите в ближайшие дни на пристани. Как только судно придёт, сразу спрашивайте, есть ли у них свёкла. Если есть — сразу договаривайтесь.
Один из молодых людей ответил:
— Дядя Маньцзинь, мы и так всё это время по очереди на пристани дежурим. Но день ото дня свёклы всё меньше. Может, её уже всю раскупили?
— Продолжайте следить, — велел староста Гу.
— Хорошо.
Староста Гу чувствовал, что за последние дни от переживаний у него чуть ли не волосы вылезать начали. Они, конечно, посеяли свёклу и на своих полях, но та созреет только к октябрю.
А сейчас нужно было успеть, пока к октябрю каждая семья не прознала, что из свёклы можно делать сахар.
Цзян Юй смотрел на столбцы цифр в учётной книге и слушал разговоры о том, что свёклы больше нет — и вдруг у него возникла одна очень смелая мысль.
Когда в зале закончили обсуждать дела и почти все разошлись, Цзян Юй подошёл к старосте Гу и положил учётную книгу на столик рядом с ним.
— Дядя, я хотел бы кое о чём поговорить с вами наедине.
Староста Гу держал в руках недавно полученный из уезда список законов и постановлений.
— А, Сяоюй, — отозвался он. — Ты последние дни тоже много работал. Сейчас свёклы мало, отдохни немного, сил наберись.
Цзян Юй, однако, продолжил:
— Дядя, за последние полмесяца купцы на пристани привозят всё меньше свёклы. Мне кажется, мы не можем просто сидеть и ждать.
Староста Гу прислушался, машинально взял со столика чайник, налил себе в чашку и отхлебнул. И тут до него донеслось неожиданное:
— А что, если нам самим поехать на юг и закупить её?
Староста Гу поперхнулся и выплеснул только что набранный в рот чай прямо перед собой. Цзян Юй от неожиданности подскочил.
— Кха-кха-кха, — закашлялся староста Гу, глядя на невозмутимое личико Цзян Юя. — Ты… что сейчас сказал?
Цзян Юй слегка нахмурился и повторил свою мысль.
Он и сам понимал, что идея смелая, но это был наилучший выход. Вместо того чтобы ждать, пока кто-то привезёт свёклу прямо к порогу, лучше уж самим съездить и закупить.
Староста Гу выслушал, и выражение его лица сменилось с удивлённого на задумчивое.
Он не стал сразу отвергать предложение Цзян Юя, а опустил голову, поглаживая бороду, и погрузился в размышления.
— Надо об этом подумать, — наконец произнёс он. — Ты пока иди. Если уж и впрямь ехать за свёклой, нужно всё как следует всё продумать.
Цзян Юй понимал сомнения дяди. Как говорил брат Вэньчэн, они все коренные жители Чанпина, иные за всю жизнь дальше уездного города и не выезжали. Где уж им думать о торговых поездках в чужие края?
Цзян Юй кивнул:
— Хорошо, я понял.
[Примечание автора]
Сяоюй: послушный, понятливый, покладистый.
Староста Гу: Ах, этот послушный Сяоюй, если у тебя есть какие мысли — смело говори вслух.
Сяоюй: Я хочу поехать на юг за товаром.
Староста Гу: Я ничего такого не говорил.
http://bllate.org/book/16026/1437635
