С продажей сахара было покончено. Мяснику Гу нужно было ехать на рынок торговать свининой, остальным из рода Гу — прикупить сахарной свеклы для возвращения в деревню, а Гу Вэньчэну предстояло навестить своего наставника.
Так компания разделилась, и каждый отправился по своим делам.
В последнее время весна только начиналась, но погода стояла переменчивая, то тепло, то снова холодно, и многие ученики в частной школе простудились. Поэтому в ближайшее время Гу Вэньчэн на занятия не ходил.
Однако учёбу забрасывать было нельзя. Накануне вечером он собрал все возникшие у него вопросы и решил сегодня, будучи в уездном городе, заодно навестить наставника и получить разъяснения.
Отец Гу погнал ослиную повозку на рынок — торговать мясом. Гу Вэньчэн же, взяв с собой цзинь сахару и два цзиня свинины, повёл Цзян Юя к дому наставника.
Цзян Юй немного нервничал, не зная, куда руки деть.
— Брат Вэньчэн, — спросил он, — а если я пойду с тобой, что мне нужно будет делать?
Гу Вэньчэн, глядя на его взволнованный вид, не удержался от искушения немного поддразнить.
— Наш Сяоюй такой замечательный: и грамоте обучен, и считать умеет — чего ему ещё делать-то?
— Брат Вэньчэн!
Они стояли посреди улицы. Цзян Юй огляделся по сторонам — никто на них не обращал внимания, но он всё равно не мог сдержать краску и от смущения топнул ногой.
Гу Вэньчэн понял, что одной фразы хватило, чтобы довести парня до белого каления, и немедленно взмолился о пощаде:
— Виноват, виноват! — заюлил он. — Сяоюю ничего не нужно делать, просто будь рядом. Наставник Ли хоть и строг, но намеренно придираться не станет.
Голос Гу Вэньчэна подействовал успокаивающе, и тревога Цзян Юя понемногу отступила.
Уголки губ Гу Вэньчэна тронула довольная улыбка. Взяв Цзян Юя за руку, он повёл его вперёд, по пути рассказывая о школе.
— Наставник Ли стал сюцаем в двадцать третьем году правления под девизом Цзяньвэнь. Сейчас ему сорок пять, и учительствует он уже больше десяти лет. У него одна законная жена, одна наложница и две «прислужницы».
Цзян Юй наморщил лоб в недоумении. Он не понял, что значит «две прислужницы». Это что, служанки?
Раньше ему доводилось слышать, что богатые горожане покупают себе рабов и заставляют их работать по дому.
Гу Вэньчэн заметил замешательство Цзян Юя и, понизив голос, объяснил:
— У властей есть правила касательно наложниц. Обычным людям брать наложниц запрещено. Если богач хочет завести наложницу, он должен явиться в уездную управу, заплатить пошлину и зарегистрироваться — только тогда ему разрешат одну. И после этого каждый год нужно платить особый налог. Чиновникам можно, но и там закон всё строго оговаривает: например, мелкий служащий может взять только одну наложницу. А если в доме живут женщины без статуса, то они считаются просто прислугой, без всяких прав.
Наложница — это статус, который официально регистрировали в управе. А прислуга — вещь, которую можно было купить и продать по своему усмотрению.
Цзян Юя осенило. Он понял, что те самые «прислужницы», о которых только что говорил Гу Вэньчэн, — скорее всего, и есть наложницы без официального статуса.
Они шли и разговаривали, и большую часть времени Гу Вэньчэн рассказывал Цзян Юю о школе.
Цзян Юй вскоре узнал, что вступительный взнос в школу наставника Ли составлял десять лянов серебра в год.
Наставник Ли воспитал нескольких сюцаев и одно время гремел на весь уезд. К тому же он брал учеников не всех подряд: при поступлении нужно было пройти испытание, и только выдержавших его зачисляли.
Бывали, конечно, и исключения — те, у кого денег куры не клевали, могли пробиться и просто туго набитым кошельком.
Цзян Юй взглянул на Гу Вэньчэна.
— А ты, брат Вэньчэн, тоже проходил испытание наставника Ли, когда поступал?
Гу Вэньчэн кивнул. Прежний хозяин этого тела, хоть и был не слишком хорош по части моральных качеств, знаниями обладал — тут не придерёшься.
Какой же он молодец!
Глаза Цзян Юя радостно сощурились. Брат Вэньчэн и правда невероятный.
Гу Вэньчэн продолжил:
— Через три месяца мне предстоит сдавать уездные экзамены. Вообще-то они тоже входят в программу экзаменов на туншэна. Всего экзаменов на туншэна три: уездный, окружной и окончательный, который принимает главный экзаменатор из провинции. Только сдавший все три получает звание сюцая. Тех, кто занимает первое место на каждом из них, называют соответственно «главой уездного списка», «главой окружного списка» и «главой окончательного списка». А если кому-то удаётся взять первое место на всех трёх, это называется «малая тройная победа».
Цзян Юй восхищённо выдохнул:
— Оказывается, стать сюцаем так сложно! Третий сын моей тётки сдавал только один раз. Выходит, если он захочет стать сюцаем, ему придётся сдавать ещё два?
Гу Вэньчэн подтвердил:
— Именно.
Цзян Юй подумал про себя: недаром все говорят, что учёба разоряет. Столько экзаменов — как тут не разориться?
Был ещё один нюанс, которого Гу Вэньчэн не упомянул: на окончательный экзамен возрастных ограничений не существовало.
Каждый год перед экзаменационным залом можно было увидеть и седобородых старцев, и совсем ещё юнцов, у которых пучок волос едва завязан*. (п/п: (垂髫, chuí tiáo): Поэтическое обозначение детского возраста (до 7-8 лет), когда детям ещё не закалывали волосы в пучок, а опускали их).
В этом году списки желающих сдавать экзамены в уезде Нинлун подали ещё до Нового года. Всего набралось двести шесть туншэнов, а примут только шестнадцать лучших.
Вскоре Гу Вэньчэн привёл Цзян Юя в один из переулков. Они свернули налево и остановились перед чьими-то воротами.
Гу Вэньчэн постучал. Изнутри тотчас донёсся мужской голос:
— Кто там?
Послышались шаги, приближающиеся к воротам, и деревянная створка отворилась.
На пороге стоял парень лет шестнадцати-семнадцати, примерно ровесник Гу Вэньчэна.
Это был третий сын наставника Ли, тоже имевший звание туншэна.
Гу Вэньчэн сложил руки в приветствии:
— Господин Ли Цзэ.
Ли Цзэ ответил тем же:
— Господин Гу Вэньчэн.
Гу Вэньчэн сказал:
— Услышав, что сегодня наставник отдыхает, я специально пришёл навестить его и получить наставления.
Вчера, когда Гу Вэньчэн был здесь, Ли Цзэ он не застал — говорили, тот отправился на собрание учёных мужей.
Ли Цзэ, разумеется, знал о болезни Гу Вэньчэна в последние дни. Увидев его здоровым и невредимым, он тоже испытал облегчение.
Надо сказать, через три месяца как раз экзамен на сюцая. По законам нашей династии, ещё при подаче заявления на уездный экзамен нужно было чётко указать своё имя, фамилию, место рождения, возраст, а также сведения о трёх поколениях предков, начиная с прадеда. Одновременно следовало представить поручительство от пятерых других участников* и удостоверение от линьшэна**, а также подписать общий реестр круговой поруки.
(п/п: * Пятеро других участников (同考五人, tóng kǎo wǔ rén): Система круговой поруки. Пятеро кандидатов ручались друг за друга: если один жульничал, все пятеро лишались права сдавать экзамены.
** Линьшэн (廪生, lǐn shēng): Сюцай, получавший казённое довольствие (стипендию) и имевший право поручаться за других кандидатов на экзаменах. Его поручительство было обязательным).
При подписании этого реестра судьбы пятерых оказывались тесно связаны. Линьшэн и остальные четверо туншэнов должны были следить друг за другом, чтобы не допустить обмана.
В их школе в этом году как раз набралось четверо, готовящихся к экзамену на сюцая. Они уже давно обо всём договорились.
На днях Ли Цзэ услышал, что Гу Вэньчэн тяжело заболел. Если бы тот не смог пойти на экзамен, им пришлось бы искать ему замену.
Но найти кого попало — себе дороже. Ничего не знаешь о человеке, а случись с ним что — отвечать придётся всем пятерым, риск слишком велик.
— Отец в главном зале, ступай за мной, — сказал Ли Цзэ и только тут заметил спутника Гу Вэньчэна.
Гу Вэньчэн представил его:
— Это мой супруг, Сяоюй.
Он обернулся и представил Цзян Юю Ли Цзэ:
— Сяоюй, это господин Ли, третий сын наставника Ли, тоже туншэн.
Цзян Юй поспешно поклонился:
— Здравствуйте, господин Ли, туншэн.
Ли Цзэ сперва слегка опешил, взглянул на Цзян Юя, а затем с любопытством уставился на Гу Вэньчэна. Он и представить себе не мог, что Гу Вэньчэн уже вступил в брак, да ещё и взял в супруги мужчину.
В нашей династии союзы между мужчинами хоть и случались, но были редкостью. Ли Цзэ не ожидал, что Гу Вэньчэн последует этому пути.
К тому же, раз уж Гу Вэньчэн привёл своего супруга открыто, прямо в школу, значит, дело обстоит официально. Это доказывало, что парень по имени Цзян Юй — не случайная связь, а законный муж, взятый в дом по всем правилам — с тремя сватовствами и шестью дарами*.
(п/п: *Три сватовства и шесть даров (三媒六聘, sān méi liù pìn): Полный церемониал традиционной китайской свадьбы. Включает в себя несколько этапов: предложение, сверка имён, обмен подарками, выбор даты и саму церемонию).
Впрочем, Ли Цзэ не был излишне любопытен. Он замешкался лишь на пару секунд, а затем снова пришёл в себя.
Гу Вэньчэн взял у Цзян Юя свёрток с сахаром и протянул Ли Цзэ.
Тот нахмурился — принимать не хотелось.
— Нельзя пренебрегать приличиями, — сказал Гу Вэньчэн.
Только тогда Ли Цзэ принял дар и провёл их обоих внутрь.
Цзян Юй следовал за Гу Вэньчэном, боясь даже взглядом по сторонам лишний раз скользнуть.
Вскоре их провели в главный зал. Там в кресле восседал мужчина средних лет с очень суровым видом.
У него была козлиная бородка, на нём — синий длинный халат, не новый, но и не старый, а меж бровей пролегли глубокие складки — верный знак того, что он постоянно хмурится.
Гу Вэньчэн, увидев наставника Ли, сложил руки в почтительном поклоне:
— Наставник, Вэньчэн вместе с супругом явился засвидетельствовать почтение.
Позавчера, когда он приезжал в город навестить наставника, то заодно повинился за долгое отсутствие на занятиях. А заодно объяснил, что, поскольку здоровье ещё не до конца поправилось, в ближайшее время в школу ходить не будет, но если возникнут вопросы, станет приезжать в город отдельно, чтобы получать разъяснения у наставника.
Наставник Ли с бесстрастным видом чуть кивнул:
— Садитесь.
Тут супруга наставника Ли* подала чай — каждому по чашке.
(п/п: *Учитель (夫子) — уважительное обращение к наставнику. Его жену называют «夫人» (фужэнь) — госпожа, супруга).
Наставник Ли, человек решительный и стремительный, уже начал беседу с Гу Вэньчэном. Ли Цзэ сидел рядом и слушал.
Госпожа Ли поманила Цзян Юя рукой. Цзян Юй взглянул на Гу Вэньчэна, тот тоже посмотрел на него и чуть кивнул.
Цзян Юй поставил чашку и пошёл за госпожой Ли.
Госпожа Ли провела его через заднюю дверь переднего зала и, понизив голос, сказала:
— Пускай они там беседуют, а мы с тобой пойдём в другое место, передохнём немного.
Цзян Юй улыбнулся ей в ответ, а сам весь взмок от волнения. Наставник Ли был таким строгим, что при одном взгляде на него душа уходила в пятки.
Госпожа Ли вывела Цзян Юя через заднюю дверь переднего зала, и перед ним открылся аккуратный квадратный дворик. По бокам тянулись крытые галереи, а под ними росли цветы и травы.
Цзян Юй никогда не видел такого красивого двора. Даже на карнизах крыш были вырезаны узоры.
Госпожа Ли повела его по галерее с перилами в дальнюю комнату. Они вошли и уселись на мягкое ложе. (п/п:* (软榻, ruǎn tà): Традиционное китайское сиденье или лежанка, часто обитая тканью и используемая для отдыха и приёма гостей. Картинка в конце главы).
Двери и окна в комнате были открыты настежь — всё-таки Цзян Юй мужчина, госпоже Ли следовало соблюдать приличия.
Цзян Юй так волновался, что не знал, куда глаза девать, и сидел скованно, словно палку проглотил.
Госпожа Ли, заметив его неловкость, завела разговор о житейских мелочах.
— Вэньчэн с моим третьим одного года, — сказала она. — Кто бы мог подумать, что он раньше женится. Ты видел моего третьего? Его зовут Цзэ, одним иероглифом. А ты, Сяоюй, как я погляжу, тоже совсем молод.
Цзян Юй ответил:
— Мне пятнадцать.
— Да, ты и вправду юн, — улыбнулась госпожа Ли. — Но, как говорится, «старый муж — молодая жена», а вы с Вэньчэном как раз подходите друг другу по возрасту. Кстати, ты не против, если я буду плести узелки и разговаривать одновременно?
Цзян Юй замотал головой:
— Нет-нет, что вы!
Он ещё когда вошёл, заметил на столике у ложа плетёную ивовую корзинку, полную ниток.
Госпожа Ли, болтая, плела узелки.
Цзян Юй, недолго думая, взялся помогать — сматывать нитки.
— Сяоюй, ты грамотный? — спросила госпожа Ли.
Цзян Юй кивнул:
— Немного умею читать и писать, но не слишком хорошо.
Госпожа Ли рассмеялась:
— Мы, простые люди, на учёные степени не метим, немного грамоты — и хватит.
Они проболтали довольно долго, и Цзян Юй понемногу расслабился. Госпожа Ли оказалась разговорчивой и очень приветливой женщиной.
В конце концов только Ли Цзэ, заглянув к ним, сказал, что уже поздно, и они обнаружили, что проговорили почти два часа.
Когда госпожа Ли и Цзян Юй снова вышли в передний зал, Гу Вэньчэн поднялся и отвесил госпоже Ли почтительный поклон.
— Благодарю вас, наставница*, что присмотрели за моим Сяоюем. (п/п:* (软榻, ruǎn tà): Традиционное китайское сиденье или лежанка, часто обитая тканью и используемая для отдыха и приёма гостей).
Госпожа Ли, глядя на Гу Вэньчэна, прикрыла рот рукой и усмехнулась. Она, конечно, знала его и раньше, но никак не ожидала, что Гу Вэньчэн окажется таким заботливым мужем. Ну надо же, как говорит, словно боится, что Сяоюй у неё обиды потерпит.
— Уже почти полдень, — сказала она. — Почему бы не пообедать с нами, а потом уж идти?
Гу Вэньчэн ответил:
— Когда наставница оставляет, ученик не смеет отказываться. Но сегодня мы с супругом приехали в город вместе с отцом, и в полдень нам нужно встретиться с ним на рынке.
Услышав это, госпожа Ли, конечно, не стала больше удерживать.
Гу Вэньчэн и Цзян Юй вышли из дома Ли. Только когда они оказались за пределами переулка, Цзян Юй облегчённо выдохнул.
— Брат Вэньчэн, наставник Ли выглядит таким строгим! Он всегда такой?
Гу Вэньчэн кивнул:
— Наверное, профессиональная привычка. Наставник каждый день учит, а строгость помогает держать учеников в узде, чтобы они усерднее занимались.
Цзян Юй пропустил мимо ушей новое словечко, вылетевшее из уст Гу Вэньчэна, и спросил:
— Это как ты дома говорил: «У строгого учителя — способные ученики»?
Гу Вэньчэн кивнул:
— Да, именно.
Цзян Юй продолжал:
— У наставника Ли такой большой дом! И цветы у них во дворе. Я никогда не видел такого красивого жилья. А госпожа Ли такая приветливая, и она умеет плести узелки — я никак не ожидал!
Гу Вэньчэн пояснил:
— Дом Ли — это их старая усадьба. Говорят, в роду наставника Ли три поколения был только один сын в каждом, а родители его рано умерли. И только при самом наставнике Ли детей стало много.
Цзян Юй вспомнил, что в доме Ли госпожа говорила, будто Ли Цзэ — третий.
— У них трое детей?
Гу Вэньчэн мягко улыбнулся:
— Семеро. Все сыновья. Самому младшему только десять лет.
Цзян Юй изумился — в деревне семья с семью сыновьями тоже не каждый день встречается.
Гу Вэньчэн продолжал:
— Наставник Ли пытался сдавать экзамены до тридцати с лишним лет, а потом оставил эту затею. Его старший сын тоже туншэн, много раз пытался сдать окончательный экзамен, но безуспешно, сейчас устроился на спокойную должность в уездной управе. Второй сын — сюцай, учится в уездной школе, говорят, способный. Третий — тот самый Ли Цзэ, туншэн, будет сдавать экзамен на сюцая вместе со мной. Остальные сыновья ещё малы. А ещё у наставника есть наложницы. Так что, строго говоря, во всей семье Ли только один наставник зарабатывает деньги.
Цзян Юй широко раскрыл глаза:
— Наверное, ему очень тяжело!
Гу Вэньчэн понимал, что сегодня Цзян Юй очень волновался. Но он хотел показать ему: на самом деле не стоило так переживать — все они обычные люди.
— Семья Ли только кажется богатой, потому что живёт в старом доме. Ты же видел: самой госпоже Ли приходится дома узелки плести, чтобы заработать. В этом они ничем не отличаются от нашей семьи. Просто у них ртов много, а земли нет. Если честно, даже строже говоря, живут они, пожалуй, хуже нас.
К тому же закон строго предписывал: каждого, кто прислуживает в доме, тоже нужно регистрировать в управе и ежегодно платить налог.
У наставника Ли, помимо наложницы, получалось, надо платить налог ещё за двоих.
А тут ещё прокормить всю ораву, купить кисти, тушь, бумагу, тушечницы для сыновей — только подумать, какие это колоссальные расходы.
Не будь наставник Ли стеснён в средствах, разве стал бы он брать учеников, которые просто деньгами пробивают себе дорогу в школу?
Цзян Юй, видимо, тоже это понял и не удержался:
— И какие же это траты!
Гу Вэньчэн усмехнулся, не удержался и погладил Цзян Юя по голове:
— Вот именно. Так что в следующий раз, когда увидишь наставника Ли или его домашних, не надо так волноваться. Можешь вести себя чуть свободнее, даже перед наставником не обязательно так уж строго блюсти все правила.
Цзян Юй возразил:
— Но он же учёный человек, к нему всё равно нужно относиться с почтением.
Гу Вэньчэн приподнял бровь. Ну надо же! Сяоюй уже осмеливается с ним спорить!
Отлично, просто отлично. Хороший знак. Ребёнку и положено быть поживее.
http://bllate.org/book/16026/1437530
