Готовый перевод After a happy marriage / После брака на счастье: Глава 8: Сахарная свёкла

Мать Гу и Цзян Юй вернулись домой и увидели Гу Вэньчэна, сидевшего во дворе на стуле с книгой в руках.

Мать Гу тут же подошла к нему, встревоженно:

— Весной ветер сильный! Зачем ты во дворе сидишь?

Гу Вэньчэн улыбнулся:

— Во дворе просторно, и читать приятно.

Мать Гу, убедившись, что с сыном действительно всё в порядке, больше ничего не сказала.

Гу Вэньчэн заметил белую ткань в руках Цзян Юя.

— Эту ткань ещё красить нужно, да?

Мать Гу кивнула:

— Да, у нас есть немного красных земляных кореньев. Цвет от них получается яркий, как раз для Юй-гэ подойдёт.

Гу Вэньчэн тоже знал несколько древних способов окрашивания тканей. В университете его сосед по комнате учился на дизайнера одежды, и одним из его предметов была техника узелкового батика*. Правда, сосед оказался дальтоником и два года не мог сдать этот экзамен. Так что Гу Вэньчэн был неплохо знаком с этой темой.

(п/п: *Узелковый батик (扎染, zhā rǎn «тай-дай»): Техника окрашивания ткани, при которой части ткани туго перевязываются ниткой, чтобы они не прокрасились, создавая узоры).

Но он помнил, что в Чанпине, кажется, нет своих мастеров по окраске. Земледельцы, сами ткавшие белую ткань, либо отдавали её красить за деньги, либо продавали сразу в городские лавки.

И что такое «красный земляной корень»? Неужели какой-то местный, неизвестный ему краситель?

Но когда он увидел, как мать достала из кухни несколько таких кореньев, он слегка опешил. Если он не ошибался, это же сахарная свёкла!

А сахарная свёкла — вещь полезная. На юге Китая сахар делали в основном из сахарного тростника, а на севере главным сырьём для сахара была именно свёкла. Её легко выращивать, она не требовательна к почве, даёт высокий урожай, и, помимо сахара, из неё можно гнать спирт.

Прежний хозяин тела был совершенно не сведущ в сельском хозяйстве, и в его памяти не было никаких «красных кореньев». Но он, Гу Вэньчэн, знал о свёкле очень много.

Цзян Юй, по просьбе новой матери, сходил за водой и намочил ткань в тазу.

«Красные коренья», которые достала мать Гу, были увесистыми — каждый килограмма по два. Она слегка обмыла их от земли и принялась чистить.

Цзян Юй помогал — рубил коренья на куски. В доме дяди он делал такую работу часто, поэтому управлялся ловко и быстро.

Гу Вэньчэн взял кусочек нарубленного корня. Ярко-красный сок мгновенно окрасил его пальцы.

Он поднёс корень к носу, понюхал — пахло именно сахарной свёклой. Он откусил маленький кусочек.

Да, тот самый землисто-сладкий вкус свёклы. Только не такой сладкий, как он привык в своём мире, но для местных условий — вполне прилично.

Цзян Юй, увидев, что он ест, испуганно воскликнул:

— Брат Вэньчэн, выплюнь! Красный земляной корень нельзя есть!

В деревне говорили, что всё, что имеет такой яркий, кроваво-красный цвет — ядовито.

Да и торговец, который завёз эти коренья в их края, говорил, что они только для окраски ткани.

Мать Гу тоже перепугалась:

— Ой, да что ж ты делаешь?! Выплюнь сейчас же! Иди, прополощи рот!

Гу Вэньчэн улыбнулся:

— Не волнуйтесь, я знаю этот корень. У него есть другое название — сахарная свёкла. Его можно есть, он не ядовит.

Цзян Юй нахмурился. Эту штуку, оказывается, можно есть?

Мать Гу не знала, верить или нет. Она так боялась за сына! Только-только он начал поправляться — не дай бог, опять что случится!

Гу Вэньчэн пояснил:

— Мама, помнишь, несколько лет назад я ездил с учителем в южные уезды на учёбу? Я там видел это растение и тогда ещё удивился. А сейчас я его попробовал и точно убедился — это та самая сахарная свёкла, которую я видел в других местах.

Гу Вэньчэн не боялся, что ему не поверят. Он рассчитывал на разницу в информации. Несколько лет назад ученики их школы действительно ездили на юг, за тысячу ли* отсюда. В древности, с плохими дорогами, многое туда-сюда не передавалось. Так что вряд ли кто-то сможет проверить его слова.

(п/п:* Ли (里, lǐ): Мера длины, около 500 метров. Тысяча ли — это около 500 километров).

— И правда можно есть? — Мать Гу с сомнением посмотрела на ярко-красные корни. Вид у них был, мягко говоря, подозрительный.

Гу Вэньчэн подтвердил:

— Конечно, можно. Свёклу называют сахарной, потому что в ней много сахара, она сладкая. Из неё можно делать сахар и даже варить алкоголь.

Цзян Юй, слушая их разговор, тоже взял кусочек и попробовал. Глаза его округлились.

— И правда сладкая! Брат Вэньчэн правильно говорит!

Он протянул кусочек матери Гу:

— Мама, тоже попробуйте.

Мать Гу с сомнением откусила.

— И правда сладковато. Но сладость не очень сильная.

Гу Вэньчэн улыбнулся:

— Сахар из свёклы нужно вываривать. Когда выпаришь, получится густой сироп, а когда сироп застынет — сахарные куски.

Мать Гу и Цзян Юй переглянулись. Из этой штуки можно делать сахар?!

Гу Вэньчэн вытер руки платком.

— Сахар варить не к спеху. Мама, давай сначала ткань покрасим.

Когда все коренья были почищены, мать Гу поднялась:

— Я пойду на кухню, возьму котёл и отнесу на задний двор. А ты, Сяоюй, отдыхай пока. Котёл топить — и вдвоём делать нечего.

Цзян Юй всё равно встал помочь.

— Я к такой работе привык, пока жил у дяди. Мне совсем не тяжело.

Мать Гу, довольно улыбаясь, посмотрела на него и больше ничего не сказала.

Хорошо, что он работящий. Чем трудолюбивее человек, тем лучше он умеет вести хозяйство.

Её сын — учёный книжник, ему и дальше нужно готовиться к экзаменам. Все домашние заботы, конечно, лягут на плечи Сяоюя.

А насчёт продолжения рода... Мать Гу сейчас об этом не думала. Лишь бы сын выздоровел, а остальное как-нибудь устроится.

Гу Вэньчэн тоже отложил книгу и пошёл за ними.

— Я тоже помогу.

Мать Гу очень удивилась. Раньше сын на кухню и носа не показывал, говорил: в книге сказано, благородный муж должен держаться подальше от кухни. Она, конечно, не очень понимала, но раз в книге написано — значит, правильно.

Гу Вэньчэн пояснил:

— Раньше я заставлял маму волноваться. А после этой тяжёлой болезни я многое понял. В народе говорят: «Из всех добродетелей сыновья почтительность — главная». Мэн-цзы сказал: «Высшее проявление сыновней почтительности — почитать родителей; высшее почитание родителей — служить им всей Поднебесной». И в «Каноне сыновней почтительности» написано: «Из всех живых существ самое ценное — человек. А из всех поступков человека нет ничего важнее сыновней почтительности». Все эти дни, глядя, как отец с матерью убиваются из-за меня, я чувствовал свою вину перед вами. Теперь я должен хоть немного облегчить ваши заботы.

Гу Вэньчэн понимал: даже с памятью прежнего хозяина он не сможет быть им на сто процентов.

Прежний хозяин был тем ещё типом, но его родители — хорошие люди. Он занял тело их сына, и теперь его долг — относиться к ним с уважением и заботой.

Сын повзрослел, стал понимающим. Мать Гу отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слёзы.

— Не мне с тобой спорить, учёный. Хочешь помогать — помогай.

Она вынесла из кухни железный котёл. Цзян Юй подобрал с земли нарубленные коренья. Гу Вэньчэн, оглядевшись, прихватил две скамеечки, и все трое отправились на задний двор.

Цзян Юй не очень понимал те книжные, мудрёные слова, что говорил Брат Вэньчэн. Но последнюю фразу он понял хорошо: Брат Вэньчэн хочет помогать по дому и заботиться о родителях.

Он невольно вспомнил своего двоюродного брата, Чжиюя, единственного учёного в доме дяди.

Ему показалось, что брат Вэньчэн и Чжиюй — это два совершенно разных типа учёных людей.

Раньше у семьи Гу был осёл, и на заднем дворе стоял сарай для осла, а ещё два свинарника, но сейчас они пустовали. Во дворе был колодец, так что за водой не нужно было ходить на речку.

Мать Гу поставила котёл и соорудила из подручных материалов треногу, на которую его водрузила.

Гу Вэньчэн подошёл к колодцу. У колодца стояло деревянное ведро, к ручке которого была привязана толстая верёвка.

Он бросил ведро в колодец, ухватился за верёвку обеими руками и изо всех сил потянул на себя наполненное водой ведро.

Гу Вэньчэн: ...

Он опустил верёвку обратно. Потому что понял: вытащить он это ведро не в силах.

— Давай я.

Цзян Юй взял у него верёвку, легко вытащил ведро и, неся его в руке, направился к матери Гу.

Гу Вэньчэн: ... Вот поправлюсь — тогда и посмотрим, кто кого.

Дальше нужно было разжигать огонь. Но с этим у Гу Вэньчэна тоже были проблемы, поэтому единственное, что он мог делать — сидеть рядом с Цзян Юем у котла и время от времени подкидывать дрова.

Глядя на них, мать Гу становилось ещё радостнее. Хорошо, когда молодые ладят. Значит, сын быстрее поправится.

— Вы пока грейте воду, — сказала она. — А я схожу к вашей второй тёте, спрошу, не нужно ли и ей ткань покрасить. Как вода закипит, опустите ткань и варите примерно с четверть часа. Если я не вернусь, просто долейте воды в котёл, сильный огонь не нужен, пусть вода остаётся тёплой.

— Хорошо, — Цзян Юй внимательно выслушал и кивнул.

Убедившись, что всё понятно, мать Гу спокойно ушла.

В очаге весело потрескивал огонь. Гу Вэньчэн посмотрел на корзину с нарезанной свёклой и задумчиво произнёс:

— Красный земляной корень — хорошая штука. И красить им можно, и сахар делать, и алкоголь гнать. Сяоюй, ты когда-нибудь видел белый красный земляной корень?

Цзян Юй, удивлённый, что Брат Вэньчэн сам заговорил с ним, сперва слегка опешил, а потом покачал головой.

— Нет. Я помню, красный земляной корень завёз к нам в деревню торговец из других мест. Он сказал, что им можно красить ткань. Это появилось только в прошлом году. Корень этот недорогой, иногда, если купить побольше товара, торговец мог бесплатно добавить несколько штук.

Цзян Юй задумался и добавил:

— Торговец говорил, что этим корнем можно кормить скотину. Но из-за того, что он такой красный, в деревне все решили, что он ядовитый. Боялись, что скотина наесться и заболеет, так что никто и не рискнул кормить.

Слушая это, Гу Вэньчэн сразу всё понял. Сахарная свёкла, скорее всего, была для этих мест растением новым, завезённым недавно. И не только в Чанлине, но и во всём уезде Нинлун никто не знал обо всех её полезных свойствах.

Гу Вэньчэн спросил:

— Хочешь сахару? Как закончим с окраской, я сделаю тебе сладостей.

Цзян Юй слегка замер, потом медленно опустил голову и, сжав губы, промолчал.

Раньше, в доме дяди, он каждый день с утра до ночи работал на тётку. Вставал чуть свет — убирать, готовить завтрак, кормить кур и уток.

Утром — косить траву, копать дикоросы. В свободное время — полоть в поле. Ему некогда было играть и болтать со сверстниками.

Поэтому от доброты и близости, которые брат Вэньчэн выказывал ему, он просто терялся.

Гу Вэньчэн, сказав это, сразу пожалел. Он всё ещё не до конца привык к статусу Цзян Юя. Такое предложение было, пожалуй, слишком поспешным.

Он потёр переносицу. Цзян Юй ещё ребёнок, а дети в таком возрасте обычно любят сладкое.

Он посмотрел на Цзян Юя — худенького, маленького, сидящего у огня, — и сердце его сжалось от жалости.

— Сахар из свёклы делать просто. Будет у нас дома что-то сладенькое к чаю, тебе обязательно понравится.

Цзян Юй покосился на него и кивнул:

— Хорошо.

Разговор закончился. Цзян Юй смотрел на дрова в очаге и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

Со вчерашнего дня ему казалось, что он во сне.

В этом доме отец работящий, мать добрая. Муж хоть и слаб здоровьем, но родителей почитает и к нему относится хорошо. И даже сахар обещает сделать.

Цзян Юй прикусил губу. Может, это просто от огня жарко, но лицо его слегка горело.

Вскоре вернулась мать Гу. В руках у неё была ещё ткань и нитки.

— Ваша вторая тётя тоже хочет немного ткани покрасить. И нитки вот, тоже надо.

Гу Вэньчэн посмотрел на котёл — ткани там и так уже было немало. Он повернулся к Цзян Юю:

— Сяоюй, а из этой ткани сколько одежды можно сшить?

Цзян Юй смутился.

— Мама сказала, мне две рубахи. Если муж захочет, можно сначала на мужа сшить.

Гу Вэньчэн не ожидал такого ответа и улыбнулся.

— Мне мама этой весной уже новую одежду сшила, пока не нужно.

И он обратился к матери:

— Мама, мне кажется, Сяоюю только в красном ходить будет скучновато. Может, покрасим часть ткани в другие цвета?

Цзян Юй изумлённо распахнул глаза и совсем растерялся.

Мать Гу как раз вынимала из котла проваренную ткань.

— Можно и так. Давай часть покрасим в красный, а остальное потом в уездный город отвезём, там в другой цвет покрасят.

Гу Вэньчэн возразил:

— А давайте сами покрасим. В жёлто-розовый. Сяоюй молодой, яркие цвета ему к лицу.

Цзян Юй от этих слов опешил ещё больше и застыл, не зная, что сказать.

Мать Гу удивилась:

— Сами?

Гу Вэньчэн пустился в объяснения:

— В одной книге написано, что в прошлую династию жила одна талантливая девушка, которая красила ткань ивовыми ветками. Цвет получался нежный, мягкий, как весенние цветы персика. Эту ткань называли «узор из десяти сортов», она была лёгкой, как туман, и в ту династию была очень модной.

Мать Гу, неучёная женщина, мало что поняла из этой длинной речи. Её по-настоящему заинтересовало другое: ивовые ветки?! Ивовые ветки, которых полно везде, тоже можно использовать для краски?

— Вон те ивовые ветки, что повсюду растут, ими тоже красить можно?

Гу Вэньчэн засмеялся:

— Не только ивой. Полынью, горцем красильным — многими растениями можно красить. Только сейчас ещё холодно, они ещё не выросли.

Цзян Юй смотрел на Гу Вэньчэна широко открытыми глазами и не удержался:

— Это всё в книжках написано?

— Конечно, — Гу Вэньчэн уверенно кивнул.

Когда мать с Цзян Юем ушли, он порылся в книгах прежнего хозяина и с удивлением обнаружил, что большинство книг в этом мире совпадают с теми, что он знал.

В университете он сначала учился на литературном, очень любил древнюю литературу. Но, к сожалению, на литературе много не заработаешь. Поняв это, он решительно перевёлся на гидротехническое строительство, окончил бакалавриат, потом магистратуру и аспирантуру.

Его научный руководитель был крупным специалистом, и во время учёбы он объездил с ним чуть ли не все гидротехнические стройки страны. Защитившись, он остался преподавать в университете, получил звание профессора, и во время одной обычной полевой экспедиции попал под сель.

Гу Вэньчэн продолжал:

— В книге «Небесное творение вещей» рассказывается о пяти видах растений, в том числе о горце, из которых делают тёмно-синюю краску, и подробно описывается процесс. В «Шицзине», в оде «Собираю зелень», есть строки: «С самого утра собираю синюю траву» — «синяя трава» — это и есть горец. А в другой оде, «Восточные ворота», говорится: «У восточных ворот ровная площадь, на склоне — жулюй». Жулюй — это марена красильная. Её корни дают красный цвет. В те времена эту краску могли носить только императорские сановники и знать. И это далеко не всё. В книгах описано множество других растений-красителей.

Цзян Юй слушал, раскрыв рот. Как же это интересно! Как же он много знает!

Мать Гу тоже была поражена:

— Не зря люди говорят, что в книгах и золото, и яшма спрятаны. Вон сколько всего в них написано!

Гу Вэньчэн понял, что она имела в виду поговорку «В книгах свои золотые палаты, в книгах свои яшмовые красавицы».

— Мама, это брат Вэньчэн такой умный, — вдруг вставил Цзян Юй, очень серьёзно. — Рядом с нами, в доме дяди, живёт туншэн Цзоу. Но я никогда не видел, чтобы в его семье сами ткань красили. Его жена сама ткёт, а потом везёт в уездный город, в мастерскую, платит деньги. — Он подвёл итог: — Брат Вэньчэн умнее туншэна Цзоу.

Гу Вэньчэн приподнял бровь. Цзян Юй в этот момент был очень милым.

— Спасибо Сяоюю за похвалу.

Цзян Юй запнулся, вспомнил, что только что сказал, и тут же смущённо опустил голову.

Мать Гу рассмеялась от души. Какая мать не любит, когда хвалят её сына? У неё сразу поднялось настроение, и она не стала гасить энтузиазм детей.

— У входа в деревню растёт несколько ив. Можете сходить, набрать веток.

Гу Вэньчэн встал:

— Сяоюй, пойдём, нарвём ивовых прутьев.

Цзян Юй вопросительно посмотрел на мать Гу. Та уже опускала в котёл ткань, принесённую от второй тёти.

— Идите, идите. Вэньчэн ещё не окреп, только идите потихоньку.

— Хорошо, я понял, — отозвался Гу Вэньчэн. — Надо взять ножницы и корзинку.

— Я знаю, где что лежит. Я принесу, — Цзян Юй побежал за вещами.

http://bllate.org/book/16026/1434949