Глава 13: Властность
Вечер, половина девятого.
Идя почти плечом к плечу с Чи Мо, Ли Жань по-настоящему осознал, насколько велика разница в их телосложении.
На асфальте вырисовывались две тени: одна высокая, другая низкая; одна широкая, другая узкая. Левая выглядела угрожающе, а правая — так, словно её обладателя было легко обидеть. Ли Жань, шедший справа, почувствовал укол досады.
Из-за угла падения света его хрупкий силуэт время от времени полностью поглощала властная тень спутника, заключая в свои тёмные объятия, словно вторгаясь в личное пространство без спроса. Настоящий зверь, агрессивный и не знающий границ.
…Хотя виной тому были всего лишь уличные фонари.
Когда Чи Мо в очередной раз накрыл его целиком, словно проглотив без остатка, юноша незаметно склонил голову набок, наблюдая, как из-за края чужого силуэта появляется сначала один завиток его волос, потом другой.
Отлично, уже полголовы выбралось на свободу.
Они шли в молчании. Мужчина, не скрываясь, наблюдал за всеми мелкими движениями паренька, гадая, что тот выкинет на этот раз. Когда кудрявая макушка показалась из-за его плеча, это выглядело так, будто Ли Жань, полностью доверяя ему, нежно прислонился головой к плечу.
Жест, полный доверия и близости.
Но сам «виновник» об этом даже не думал. Довольный своей маленькой победой, он незаметно сжал в кулак руку, висевшую вдоль тела, мысленно празднуя.
На земле его теневая рука тоже сжалась у бедра, повторяя движение оригинала. Чи Мо заметил и это.
Они шли неторопливо, почти прогулочным шагом. Так, медленно ступая, они вскоре добрались до жилого дома в старом квартале.
— Почему ты избегал меня всё это время? — внезапно спросил Чи Мо.
Только что сжатый кулак юноши тут же разжался, и пальцы принялись нервно теребить штанину.
На Ли Жане были тёмные джинсы, свободные и прямые, дважды подвёрнутые у щиколоток, открывая взгляду более светлую изнанку ткани.
Такой фасон.
На длинных и прямых ногах даже такие простые брюки смотрелись хорошо.
— М? — Чи Мо не отличался ангельским терпением, но, будучи человеком резким и осознающим это, он не стал бы пугать кого-то без причины. Сейчас он намеренно смягчил тон и даже добавил в него нотку усмешки. — Я не люблю, когда молчание используют вместо ответа. Если не заговоришь, то не пройдёшь мой допрос, и я не отпущу тебя домой. Будем стоять здесь, пока не ответишь.
— ...
Ли Жань никогда не лгал, глядя человеку в глаза.
Не считая тех случаев, когда после очередного экзамена Бай Цинцин спрашивала, как его успехи, и он, не моргнув глазом, отвечал, что всё «более-менее».
Он знал, что это тоже своего рода ложь, и за подобное полагается наказывать.
Но по телефону подруга не могла заметить его виноватого вида.
А с глазу на глаз — совсем другое дело.
Если бы Бай Цинцин спросила его лично, хорошо ли он учится в последнее время, Ли Жань, скорее всего, умер бы на месте, но не смог бы выдавить из себя это «более-менее».
Чи Мо целенаправленно давил на него, чуть повысив голос:
— Почему ты меня избегал?
— ...Я не избегал, — почти прошептал Ли Жань, опустив голову так низко, что его взгляд был параллелен земле.
Стоявший перед ним собеседник не видел его лица, зато прекрасно видел кончики ушей, выглядывавшие из-под волос, и тонкую, белую полоску шеи, которая становилась заметнее, чем ниже тот опускал голову.
Сейчас и уши, и шея были одного цвета. Розового.
Вероятно, юноша солгал впервые в жизни. Неумело, со стыдом и чувством вины.
Будь у Чи Мо хоть капля совести или проницательности, он бы понял, что нужно остановиться, прекратить допрос и дать наивному, неискушённому пареньку время прийти в себя.
Но Чи Мо был не таков. Он был безжалостным палачом.
— Только плохие дети лгут, — холодный голос мужчины обрушился сверху, словно приговор, от которого «плохой ребёнок» Ли Жань покраснел ещё сильнее. Видимые участки его кожи, включая пальцы, на глазах приобрели нежно-розовый оттенок.
Эта чувствительность заставила Чи Мо удивлённо приподнять бровь, одну чуть выше другой. Он беззастенчиво, с явным интересом наблюдал за этой картиной.
Солгать в первый раз, да ещё и быть пойманным с поличным — Ли Жань был готов провалиться сквозь землю от стыда. Он сцепил руки перед собой, подавив желание теребить край одежды, и по-прежнему не поднимал головы. Его взгляд был устремлён не на землю, а на бусины бодхи на левом запястье Чи Мо.
Это были не те, что в прошлый раз.
Хотя они тоже были тёмного цвета, эти состояли из одного ряда, и их не нужно было оборачивать вокруг запястья дважды.
Неизменным оставалось одно: бусины бодхи туго обхватывали руку. В тусклом желтоватом свете фонарей старого квартала Ли Жаню показалось, что он видит под ними маленькие полукруглые вмятины на коже.
Стоило снять их, и лишь через несколько минут сдавленная кожа могла бы восстановиться. Ли Жань также заметил рядом с чётками тонкие красные полоски, словно следы от ударов.
Так бывает, если натянуть эластичный шнур и резко отпустить его, заставив со звонким щелчком хлестнуть по нежной коже. Если повторить это несколько раз, будет больно.
Ли Жань не знал, что ответить на вопрос.
К счастью, милосердные бусины бодхи, казалось, возымели действие, и их владелец наконец проявил сострадание, перестав в третий раз допытываться, почему его избегали.
В наступившей тишине, которая могла длиться как несколько минут, так и несколько секунд, Ли Жань решил восстановить свою репутацию. Не желая оставаться в глазах Чи Мо «плохим ребёнком», он сказал правду:
— ...Избегал. В тот день вы дали мне две шоколадки, а я вас толком не поблагодарил... и, кажется, очень сильно разозлил.
— Поэтому я и прятался...
Услышав ответ, Чи Мо едва сдержал улыбку. Боясь, что юноша примет это за насмешку, он подавил рвущееся наружу веселье.
— И только из-за этого? — спросил он.
— ...А этого разве недостаточно? — Ли Жань приподнял голову, искоса взглянув на собеседника. Его прямые, длинные ресницы, густые, как щёточка, взметнулись вверх. — А что, если бы вы, увидев меня снова... разозлились ещё сильнее?
Он был так косноязычен и совершенно не умел успокаивать людей.
К тому же, они с Чи Мо были едва знакомы.
Хотя после сегодняшнего ужина... они стали немного ближе.
— В твоих словах есть смысл, — согласился Чи Мо.
Ли Жань расслабился:
— Правда ведь...
— Но если разозлился я, то разве не я должен был тебя игнорировать? — Чи Мо педантично указал на логическую ошибку в его рассуждениях. — К тому же, это ты меня расстроил, но при этом сам же стал меня избегать. Разве это правильно?
Ли Жань напрягся и тут же нашёл свой, уникальный способ исправить ситуацию:
— Все эти дни вы со мной не разговаривали, так что... это вы меня игнорировали.
Мяч снова оказался на стороне Чи Мо. Он усмехнулся:
— В этом тоже есть смысл.
Ли Жань снова расслабился:
— ...Правда ведь.
— Ты ведь помнишь, что должен мне услугу? — внезапно сказал Чи Мо.
Ли Жань больше не смел расслабляться. Он замер, готовый к худшему:
— Помню.
— Всё ещё будешь меня избегать?
— ...Не буду, — Ли Жань не понимал, какая связь между долгом и его прятками, но, чтобы успокоить господина Чи, он даже поднял три пальца, словно принося клятву. — Честно, не буду.
Чи Мо, казалось, успокоился. Он кивнул в сторону подъезда:
— Иди домой.
— Хорошо, — с огромным облегчением выдохнул Ли Жань и, повернувшись, уже готов был уйти.
Но мужчина снова его окликнул.
— Подожди.
Послушный Ли Жань замер, вытянувшись в струнку, словно перед самым строгим завучем в школе, и приготовился к дальнейшим наставлениям.
— Что-то ещё, господин Чи?
Тот разблокировал телефон и, глядя в экран, сказал:
— С завтрашнего дня будешь каждый день присылать мне сообщения.
— А? Зачем?
— Чтобы ты не забыл вернуть долг, — Чи Мо, повидавший всякое, произнёс это совершенно серьёзно, без тени шутки. — Некоторым людям нужно постоянно напоминать, иначе со временем они всё забывают. Необходимо всё время держать их в тонусе, чтобы они помнили, кто их благодетель. Конечно, я не имею в виду твою недавнюю выходку, не думай лишнего. Я прошу тебя писать мне, чтобы предотвратить подобные ситуации в будущем.
— Ты ведь хороший мальчик, правда?
Последняя фраза прозвучала так мягко, словно первый весенний ветерок, и была полна искушающего обаяния. Ли Жань, конечно, был хорошим. В детстве — для родителей, сейчас — для учителей.
И после окончания школы он, несомненно, станет самым порядочным и законопослушным гражданином.
— Разумеется, для тебя это может показаться необоснованным требованием. Ты можешь отказаться, — дружелюбно предложил Чи Мо.
Он с интересом ждал отказа.
Ли Жаню действительно стоило научиться говорить «нет».
Но он сказал:
— ...Я буду вам писать.
Вернувшись домой после сытного ужина, Ли Жань скинул тапочки и рухнул на мягкую кровать.
«Господин Чи такой странный»
Но он не мог объяснить, в чём именно заключается его странность.
Просто было ощущение... что этот человек.
Этот человек, который должен был быть бесконечно далёк от него, могущественный и умный, постепенно проникал в его жизнь.
Стремительно и неудержимо.
Ли Жань лежал ничком, не двигаясь, и рассматривал узор на наволочке — несколько белых облаков.
Он принялся теребить уголки подушки, придавая им форму ушей, и вспомнил, как перед уходом поблагодарил господина Чи за щедрый ужин и спросил, почему тот решил его пригласить.
Спросить о причине после того, как всё съел.
Его рефлекторная дуга была такой длинной, что могла бы дважды обогнуть земной шар.
Чи Мо ответил прямо:
— Ты меня избегал, я решил пойти на мировую.
...Странный способ мириться. Ли Жань с досадой скомкал уголки подушки, а затем расплющил её кулаком.
На следующий день, в воскресенье, Ли Жань, воспрянув духом, снова проснулся рано и поехал на велосипеде на рынок.
Перед выходом он долго сидел с телефоном в руках, глядя на открытый чат с Чи Мо.
Вчера он забыл спросить, о чём именно нужно писать.
Он несколько раз набирал и стирал текст, так и не решившись ничего отправить.
В итоге Чи Мо написал первым.
[?]
Ли Жань тут же ответил:
[Господин Чи.]
[Да.]
Ли Жань, долго мучившись, так ничего и не придумал:
[Доброе утро.]
[Да. Доброе утро.]
Разговор на этом закончился.
Дневная норма выполнена. Ли Жань с облегчением вздохнул.
Купив продукты, он на обратном пути увидел, как Чи Мо выезжает на работу. Окно водительского места было опущено, и Ли Жань, на удивление, сам поздоровался.
Редкое явление.
— Господин Чи.
Тот кивнул в ответ и тут же дал новое задание:
— Писать только «доброе утро» — не засчитывается. Надеюсь, завтра ты исправишься.
— Иначе мне придётся учить тебя лично.
***
http://bllate.org/book/15969/1494612
Готово:
