Перед Хэ Чжоу молодой человек держался уверенно и грозно, но стоило отойти подальше, как его ноги сами собой подкосились.
«Цю Яньчжи, ты просто гений! Я и представить не мог, что ты сумеешь перевернуть ситуацию с ног на голову! Уже думал, что нам конец, а ты так лихо нес откровенную чушь с невозмутимым видом!!! Как тебе вообще удаётся так уверенно врать без тени сомнения?!»
Да Хуан говорил с искренним восхищением, а его глаза сияли, словно он и вправду восхищался Цю Яньчжи. Вот только слова его звучали настолько двусмысленно, что молодой человек тут же возжелал прихлопнуть его.
«Заткнись. Ещё одно слово и я придушу тебя собственными руками», — прошипел Цю Яньчжи, понизив голос.
Да Хуан вжал голову в плечи и поспешно замолчал.
«Старший?» — с недоумением переспросил Е Минсюй. — «Ты что-то сказал?»
«Ничего, тебе послышалось», — невозмутимо ответил Цю Яньчжи.
Е Минсюй на мгновение заколебался, затем украдкой взглянул на Хэ Чжоу, застывшего на месте, и придвинулся ближе к Цю Яньчжи, прошептав ему на ухо: «Старший… а этот человек… он тебя не обидел?»
Нет… Скорее уж, это я его обидел.
Цю Яньчжи опустил взгляд и равнодушно пробормотал: «Всё в порядке, не переживай. Меня не так-то просто обидеть».
Е Минсюй поймал такси: «Старший, поехали в общежитие».
Молодой человек заколебался, затем снял пиджак, накинутый на плечи, и протянул его парню: «Возвращайся один, мне ещё нужно кое-куда зайти».
Цю Яньчжи хотел заглянуть домой и расспросить отца о Хэ Чжоу.
Кроме того, ему нужно было как следует обсудить ситуацию с Да Хуаном, а Е Минсюй не отходил ни на шаг, и поговорить начистоту никак не получалось.
Парень взглянул на порванное платье Цю Яньчжи и уже собрался что-то сказать, но тот его перебил: «Забирай пиджак, я куплю новую одежду в магазине напротив. Садись в машину, водитель уже заждался. До завтра».
Е Минсюй вздохнул и принял пиджак: «Что ж, увидимся завтра, старший».
Цю Яньчжи похлопал его по плечу, небрежно откинул порванный верх платья и направился в магазин одежды через дорогу.
Выйдя оттуда в мужском наряде, он почувствовал, что дышать стало легче, и тут же швырнул платье в ближайшую урну.
Да Хуан, заметив, что настроение молодого человека улучшилось, снова подлетел к нему и осторожно спросил: «А теперь… можно говорить?»
Цю Яньчжи бросил на него резкий взгляд и холодно процедил: «Хочешь сказать, что карта сброса за 18 888 юаней запросто стирает все мои следы в мире, но не память какого-то NPC?»
Игровой помощник виновато опустил голову.
Цю Яньчжи продолжал: «Или, может, хочешь заявить, что Хэ Чжоу в этой игровой сессии — просто проходной персонаж, незначительный фон, и даже если мы встретились один раз, второго не будет? И разве это не гениальный дизайн вашей игры — когда ключевой персонаж для прохождения прямо перед тобой, а все остальные внезапно исчезают из мира?»
Голова Да Хуана опускалась всё ниже, он буквально готов был провалиться сквозь землю от стыда.
«Тогда верните мне мои 18 888 юаней за карту сброса, - продолжил возмущаться молодой человек.
Да Хуан еле заметно покачал головой: «Прости, это не в моей власти».
«Твоя игра — полное дерьмо!»
Лицо Да Хуана из жёлтого стало красным, и он виновато потупился, словно совершил тягчайшее преступление: «Прости…»
Поругавшись вдоволь, Цю Яньчжи глубоко вздохнул, успокоился и начал анализировать ситуацию: «Итак, что мы имеем: нельзя выйти из игры, нельзя вызвать экстренную помощь. Карта сброса использована, временная линия вернулась в день за месяц до моей свадьбы с Хэ Чжоу, но стёрла все предыдущие события. Все NPC потеряли память о предыдущей игре…»
«Кроме Хэ Чжоу», — сделал паузу Цю Яньчжи. — «Похоже, он помнит всё. Но непонятно, как он объясняет себе внезапный откат времени. Впрочем, судя по всему, он не догадывается, что находится в игре — об этом можно пока не беспокоиться».
«Кроме того, многие баги игры связаны именно с Хэ Чжоу: взрыв песочных часов, невозможность выйти из игры, мир, становящийся пустым, когда я отдаляюсь от него, и неэффективность карты сброса в его случае».
Чем больше Цю Яньчжи говорил, тем сильнее злился. В сердцах он пнул дерево на обочине и в ярости воскликнул: «Чёрт возьми, этот NPC что, обрёл сознание?! Почему все проблемы крутятся вокруг него?!»
Раздражённо взъерошив волосы, молодой человек мрачно пробормотал: «Да Хуан, что мне теперь делать?»
Тот осторожно предложил: «Во-первых, ни в коем случае нельзя дать Хэ Чжоу догадаться, что это игровой мир. Во-вторых, тебе нужно продолжать сюжетную линию с Е Минсюем, избегая прошлых ошибок и не разрушая образ…»
«И наконец, если хочешь выйти из игры, можно либо полагаться на судьбу, действовать по обстоятельствам и ждать, пока система не восстановится сама… либо взять инициативу в свои руки и попробовать…»
«Попробовать завоевать Е Минсюя», — закончил за него Цю Яньчжи.
Да Хуан кивнул.
Честно говоря, идея выйти из игры через завоевание Е Минсюя не имела под собой никаких оснований и была всего лишь предположением. Но он говорил об этом только потому, что это был единственный оставшийся путь.
Цю Яньчжи вспомнил, как в средней школе Сяо Чонгук, объясняя ему сложное задание по геометрии, тыкал пальцем в скудные условия задачи и говорил: «Когда все остальные пути перекрыты, единственная оставшаяся дорога — и есть правильный ответ».
Даже если неизвестно, куда ведёт эта дорога и насколько она проходима, если ты не хочешь сидеть сложа руки и ждать смерти — придётся идти по ней.
Потому что только так можно увидеть хотя бы проблеск надежды на выход из игры.
Цю Яньчжи взглянул на игрового помощника: «Когда я предложил этот метод, ты назвал его бредом».
Тот смущённо почесал затылок:
«Ну, в той ситуации любой бы подумал, что ты просто повелся на красавчика Е Минсюя».
Цю Яньчжи фыркнул: «Повестись на его красоту? Я что, по-твоему, такой поверхностный?
«А ты забыл, что когда впервые вошёл в игру, то воспылал страстью к Хэ Чжоу? Увидел его красоту — и сразу, без раздумий, выбрал его. И после этого говоришь, что не поверхностный…»
Цю Яньчжи неловко почесал голову:
«У меня тогда были причины…»
«Какие ещё причины?»
...потому что Хэ Чжоу ужасно похож на того Мелкого Отброса.
Цю Яньчжи кашлянул и поспешил сменить тему: «Хватит болтать, пошли. Мне нужно расспросить отца о Хэ Чжоу — познай себя и врага — и будешь непобедим».
Да Хуан недоумённо моргнул: «Хотя Хэ Чжоу и правда сложный случай, но почему тебя вообще не беспокоит новая цель? Ты будто бы совсем о нём не думаешь...»
В этот момент Цю Яньчжи получил сообщение.
От Е Минсюя.
Тот спрашивал, когда он вернётся завтра, не хочет ли позавтракать вместе с ним, и упомянул, что нашёл отличное кафе.
Цю Яньчжи поднёс телефон к лицу Да Хуана и равнодушно процедил: «Потому что с ним всё просто».
...Просто?
Да Хуан уставился на Цю Яньчжи, медленно моргнул и произнёс: «...Ты настоящий подонок».
Это всего лишь игра.
Цю Яньчжи пожал плечами и беззаботно зашагал вперёд.
Когда он вернулся домой, его отец читал в кабинете. Цю Цинцан уже собирался отдыхать, но, увидев сына, воспрянул духом и позвал поиграть в шахматы.
Цю Яньчжи хотел ненароком расспросить отца о Хэ Чжоу. Но он понимал, что никогда раньше не интересовался делами отца, и внезапный вопрос о его деловом партнёре выглядел бы крайне подозрительно.
Чем больше он старался бы казаться непринуждённым, тем более неестественно это выглядело. Поэтому Цю Яньчжи спросил прямо: «Папа, у тебя ведь долгосрочное деловое сотрудничество с человеком по имени Хэ Чжоу, верно?»
«Хм? Откуда ты знаешь Хэ Чжоу?»
«...Случайно познакомились. А он в последнее время вёл себя как-то... странно?»
Цю Цинцан поднял взгляд на сына, передвинул чёрную фигуру: «Да, есть кое-что странное».
Цю Яньчжи удивлённо моргнул: «Что именно?»
Отец помолчал, затем неожиданно спросил: «Яньянь, ты встречаешься с Хэ Чжоу?»
Цю Яньчжи: «......?»
Он едва не опрокинул шахматную доску.
...Пап, с какой стати ты вообще такое подумал?!
Поставив белую фигуру, молодой человек уже не мог спокойно продолжать игру: «Папа, о чём ты? Ничего такого! Мы даже не знакомы близко!»
«Да? В последнее время он часто бывает у меня и несколько раз упоминал тебя».
«Что он говорил? Когда? Когда он впервые заговорил обо мне? Сегодня?» — взволнованно спросил Цю Яньчжи.
Цю Цинцан по реакции сына уже всё понял.
«Ничего особенного, просто спрашивал, почему тебя нет дома. Не сегодня, где-то месяц назад».
Месяц назад? Середина августа?
Согласно временной линии предыдущей игры, в середине августа Хэ Чжоу, кажется, ещё не встречал его.
Значит, карта сброса вернула Хэ Чжоу в то время, когда они ещё не были знакомы?
Цю Яньчжи лежал на кровати, уставившись в потолок.
Карта сброса отправила Хэ Чжоу назад во время, когда они ещё не встретились.
Всё должно было быть идеально, но никто не ожидал, что Хэ Чжоу сохранит память.
Зарывшись в одеяло, молодой человек ворочался без сна.
Оказывается, он не был единственным, кто помнил всё, что произошло в те четыре месяца игры.
Оказывается, Хэ Чжоу помнил его. Помнил отчётливо.
Оказывается, вернувшись на четыре месяца назад, Хэ Чжоу не пытался избежать его или навсегда исчезнуть из его жизни — вместо этого он изо всех сил искал его.
Прекрасно зная, что вся эта история с принудительной женитьбой была инсценировкой Цю Яньчжи, Хэ Чжоу всё равно пришёл на день рождения Цю Цинцана, выпив там немало вина.
А когда гости стали расходиться, охрипшим голосом остановил Цю Цинцана и спросил: почему Цю Яньчжи так и не появился?
Цю Яньчжи тихо лежал на кровати и уличный свет, проникая сквозь ажурные шторы, рисовал на потолке россыпи звёзд.
Мерцающих, то ярких, то тусклых.
Молодой человек моргнул и неосознанно прижал руку к груди, ощущая, как сердце сжимается от странной, едва заметной боли.
«С этим багом Хэ Чжоу действительно сложно разобраться», — вздохнул Да Хуан, подлетев к Цю Яньчжи, и улёгся рядом, подражая ему. — «Ничего не поделаешь. Придётся делать вид, что ты его не знаешь. Если будешь настаивать, что никогда его не встречал, он ничего не докажет. В худшем случае решит, что у него проблемы с головой или, в крайнем случае, что он попал в параллельную реальность. Если ты не проговоришься, ему и в голову не придёт, что это игра».
Но молодой человек ничего не ответил.
«Цю Яньчжи? Ты уснул?»
Спустя долгую паузу он услышал тихий шёпот:
«...Да Хуан, я всё-таки подонок».
А?
Игровой помощник повернулся и увидел, что Цю Яньчжи накрыл голову подушкой, закончив разговор.
Да Хуан совершенно не мог этого понять.
Он может назвать «простым» такого солнечного, жизнерадостного и честного парня, как Е Минсюй, не обращать на него внимания, не заботиться о нём — разве не это подло? Но сейчас, когда он всего лишь рационально подошел к проблеме с Хэ Чжоу, этому сбою в системе, и обдумывает стратегию — почему же он вдруг почувствовал себя подонком?
...Цю Яньчжи и правда странный.
Из-за бессонницы прошлой ночью молодой человек проснулся уже ближе к полудню, но даже это не спасло его от сонливости.
Зевнув, он потянулся, надел тапочки и, с растрёпанными, как птичье гнездо, волосами, побрёл умываться.
Но едва Цю Яньчжи открыл дверь в ванную, как застыл на месте.
В ванной стоял Хэ Чжоу.
Его осанка была безупречной, костюм идеально сидел, и он разительно контрастировал с молодым человеком в помятой пижаме и птичьим гнездом на голове.
Цю Яньчжи, ещё не до конца проснувшись, увидев Хэ Чжоу прямо перед собой, на мгновение забыл, в каких они сейчас отношениях, и буркнул: «Хэ Чжоу... подвинься, мне надо умыться».
Глаза мужчины потемнели, но он сделал шаг в сторону, давая молодому человеку пройти.
Повернувшись, он наблюдал, как тот подошёл к раковине с полузакрытыми глазами, затем протянул руку и... закрыл дверь ванной.
На мгновение его пальцы замерли на ручке.
Потом он медленно опустил руку, изящные пальцы коснулись замка.
Щёлк.
Дверь была заперта.
Цю Яньчжи в полусне выдавил зубную пасту на щётку, но едва освежающая мятная паста коснулась зубов, как он резко осознал неладное. Вздрогнув, молодой человек увидел в зеркале за своей спиной Хэ Чжоу.
Сердце Цю Яньчжи пропустило удар, и вся сонливость, ещё секунду назад окутывавшая его, мгновенно испарилась. Он выдернул щётку изо рта и в панике обернулся к мужчине.
Глядя, как тот шаг за шагом приближается, Цю Яньчжи почувствовал, как сердце колотится, как барабан, и запаниковал. Он отступал, пытаясь сохранить грозный вид: «Что ты здесь делаешь?!»
Конечно, если не учитывать его взъерошенные после сна волосы, расстёгнутую пижаму и непарные тапочки, выражение лица молодого человека могло бы даже кого-то напугать.
Но в таком виде его попытка выглядеть суровым создавала лишь комичный контраст, отчего настроение Хэ Чжоу явно улучшилось, и ему захотелось подразнить Цю Яньчжи ещё больше.
Держа перед собой зубную щётку, как оружие, молодой человек защищался: « Э-это мой дом! Ты вторгся на частную территорию!»
Хэ Чжоу тихо рассмеялся и сделал ещё два шага вперёд: «И что ты будешь делать? Звать на помощь?»
Цю Яньчжи пятился, пока его спина не упёрлась в холодную кафельную стену. Больше отступать было некуда.
Подняв голову, он попытался сохранить хладнокровие: «Что тебе нужно? Мои родители здесь, не веди себя слишком... вольно».
«Вольно?» — Хэ Чжоу усмехнулся, и его прохладные пальцы коснулись пуговиц пижамы Цю Яньчжи. — «Это ты называешь «вольно»?»
Ловким движением он расстегнул верхнюю пуговицу, затем поднял взгляд на молодого человека и с деланной серьёзностью спросил: «Вот так?»
Хотя это было далеко не первый раз, когда Хэ Чжоу расстёгивал его пуговицы, Цю Яньчжи, проживший всю жизнь, дразня других, впервые сам оказался в роли жертвы. Его лицо моментально покраснело, и он даже не мог вымолвить слова: «Хэ Чжоу, ты...»
Тот перестал его дразнить и тихо сказал: «Не двигайся. Ты неправильно застегнул пуговицы».
Цю Яньчжи взглянул вниз и понял, что ошибся уже с первой пуговицы, из-за чего весь ряд пошёл вкривь, а мужчина просто расстегнул первую, чтобы исправить ошибку.
...Неудивительно, что воротник казался таким свободным.
Но это не отменяло факта, что Хэ Чжоу его дразнил. Цю Яньчжи, покраснев, фыркнул: «Я сам справлюсь!»
Повернувшись спиной к мужчине, он начал застёгиваться, но, то ли из-за зубной щётки в руке, то ли из-за того, что за ним стоял Хэ Чжоу, он никак не мог справиться даже с первой пуговицей. От досады уши его налились жаром.
В следующую секунду молодого человека снова развернули.
Хэ Чжоу склонил голову, и длинные ресницы отбросили тени на его лицо.
Молча, с невозмутимым терпением, он расстегнул пуговицы одну за другой, затем так же аккуратно начал застегивать их правильно.
Его пальцы, изящные и ухоженные, возились с пуговицами на голубой пижаме, но движения были настолько медленными и точными, будто он украшал произведение искусства.
Цю Яньчжи смотрел на него, и почему-то его дыхание сбилось.
Когда оставалось застегнуть ещё три пуговицы, за дверью раздались шаги.
Сердце молодого человека сжалось, и он уже собрался оттолкнуть Хэ Чжоу, как тот тихо сказал: «Я закрыл дверь».
Цю Яньчжи облегчённо выдохнул.
В следующее мгновение...
Щёлк.
Дверь открылась.
На пороге стоял ошеломлённый Цю Цинцан, а за ним — Чжун Ябо.
«Цинцан, давай быстрее мой руки, гости ждут, я же говорила не трогать...»
Её голос оборвался.
Она широко раскрыла глаза, глядя на Цю Яньчжи и Хэ Чжоу, с выражением полного недоверия.
Папа, мама... если я скажу, что он просто помогал мне застегнуть пуговицы, вы мне поверите?
Авторское примечание:
Некоторые люди, даже проживи они сто жизней, так и не научатся нормально закрывать двери. Улыбочка.jpg
http://bllate.org/book/15960/1427658
