Готовый перевод Today, the Foolish Scum Gong Screwed Me Over Again / Сегодня глупый мерзавец Гонг снова обманул меня: Глава 21.

Это была схватка между душой и телом.

Выбор между жизнью и терпением.

Соглашаться или отказаться? Идти вперед с тяжелым грузом или сжечь мосты? Сдаться или постоять за себя?

Выбрать, в общем-то, было несложно.

Цю Яньчжи закрыл глаза, поднял голову и осторожно поцеловал Хэ Чжоу.

Поцелуй молодого человека был слишком умелым, что слегка… разозлило мужчину.

Обвив шею Хэ Чжоу руками, Цю Яньчжи увлекался всё сильнее, всё больше проникаясь мыслью, что он не так уж плох. По крайней мере, внешне — точно в его вкусе. Если бы не чересчур травматичные воспоминания о прошлом разе…

Но тут его осенило. Он поцеловал Хэ Чжоу в лоб и мягко спросил, уговаривая:

«Хэ Чжоу… Давай я буду сверху, хорошо?»

И был тут же отвергнут.

Жестко отвергнут.

А после резкого отказа ему жестоко отомстили — потому что Хэ Чжоу заподозрил в этих словах прозрачный намёк на его некомпетентность.

Но, клянусь небом и землёй, это был всего лишь полупрозрачный намёк!

Наутро Цю Яньчжи уже не был вчерашним Цю Яньчжи.

Теперь он был «Цю Яньчжи — бесчувственная дохлая рыба».

Однако человек рядом будто невзначай поинтересовался о прошедшей ночи — да с такой мелкой гордостью в голосе, словно отличник-первоклашка спрашивает учителя про оценку.

«На этот раз… получше» - выдавил бледную улыбку Цю Яньчжи.

Ну, не врал же.

На этот раз хотя бы крови не было, правда?

Хэ Чжоу, хоть и не услышал желаемого, но удовлетворился «прогрессом». У него на душе потеплело, мир заиграл красками, и мужчина даже улыбнулся молодому человеку с нежностью: «С практикой навык обязательно улучшится».

« С… практикой?!»

Цю Яньчжи дёрнулся, а затем выдавил вежливую, абсолютно безжизненную улыбку.

Отлично.

Довольный, Хэ Чжоу притянул его к себе, упёрся подбородком в мягкие чёрные волосы и сказал: «Поспи ещё».

Цю Яньчжи и правда вымотался. Едва устроившись в объятиях мужа, он зевнул, пробормотал «разбуди, когда встанешь» — и провалился в сон.

Когда молодой человек проснулся, то даже не знал, который сейчас час.

Потянувшись, он лениво открыл глаза — и застыл.

Вокруг снова была бесконечная белизна.

Бескрайняя, бездонная пустота, без неба и земли.

Сердце его бешено заколотилось, а сознание помутнело. Было ли реальностью всё, что случилось после того, как Хэ Чжоу шагнул к нему сквозь мир? Или это был лишь абсурдный сон, фантазия, самоутешение?

Молодой человек вскочил и побежал, крича имя Хэ Чжоу. Не зная направления, не зная, где искать. Он просто бежал, но пространство было безграничным, без конца и края.

Выбившись из сил, Цю Яньчжи сел, обхватив колени руками и уткнувшись в них лицом.

Никто не знает, что он…

У него не было ни преданных друзей, ни любящей семьи, ни страстного возлюбленного.

Но он боялся быть брошенным.

Может, потому, что у него никого не было, он боялся одиночества.

Или потому, что молодой человек боялся быть брошенным, он никого к себе не подпускал.

Но сейчас он чувствовал себя именно так — брошенным.

Отвергнутым всем миром.

Небом, землёй, всеми вещами и живыми существами — раз и навсегда.

Он сжался в комок, мелко подрагивая.

...

Возвращаясь с работы, Хэ Чжоу сидел на заднем сиденье и просматривал документы, как вдруг краем глаза заметил у дороги скрюченную фигуру. Не успев разглядеть, он уже проехал мимо, но тревога засела в груди.

Приказав водителю развернуться, он начал приближаться к фигуре на обочине — и чем ближе, тем явственнее узнавал очертания.

Когда машина остановилась, мужчина опустил стекло и увидел: это был его муж.

«Цю Яньчжи, что ты здесь делаешь?»

Человек у дороги вздрогнул и медленно поднял голову.

Его лицо было мертвенно-бледным, только глаза покраснели и опухли, а щёки были мокрыми от слез.

« Хэ… Чжоу…» — его голос звучал потерянно. Он зажмурился, снова открыл глаза, но взгляд оставался пустым, а слёзы текли сами собой, — «Хэ Чжоу… это… ты?»

Мужчина почувствовал, что что-то не так, поэтому, выйдя из машины, он присел на корточки и вытер ему слёзы, спрашивая: «Что с тобой?»

Цю Яньчжи вдруг вцепился в его руку и разрыдался. Рыдания сотрясали его тело так сильно, что он захлёбывался и едва мог выговорить слова: «Хэ Чжоу… Я тебя не вижу… Почему я тебя не вижу?»

Мужчина опешил: «Ты меня не видишь?»

«Н-не вижу…» — всхлипнул Цю Яньчжи.

Тут до Хэ Чжоу дошло. Он подхватил Цю Яньчжи на руки, усадил в машину и сдавленным голосом приказал водителю: «В больницу. Быстро».

Цю Яньчжи, кажется, тоже осознал, что с глазами беда и стал еще больше паниковать: «Где ты был? Почему тебя не было дома?»

Хэ Чжоу продолжал вытирать ему слёзы: «Я был на работе».

«Почему… почему не предупредил? Я же просил разбудить! Как ты мог…»

«Прости…» — Хэ Чжоу, обычно невозмутимый, теперь суетился, бормоча утешения. — «Я виноват… В следующий раз обязательно разбужу… Не плачь…»

Водитель, понимая срочность, гнал на всех парах. Лишь на светофоре он глянул в зеркало заднего вида.

Там Хэ Чжоу бережно прижимал к себе Цю Яньчжи, гладил по спине и что-то шептал. Совсем не похоже на того холодного типа, что месяц назад оставил пьяного мужа позади и сел в машину один.

«Снежная слепота», — нахмурился врач. — «Хотя снега же ещё нет… Вы не катались на лыжах? Не поднимались в горы?»

«Нет», — ответил за него Хэ Чжоу.

Доктор покачал головой: «Странно…»

Но Цю Яньчжи знал причину — виноват бесконечный белый свет.

Ведь он часами вглядывался в ослепительную белизну.

Врач выписал капли, заверив, что слепота временная — зрение вернётся через сутки-трое. Ничего страшного.

С дезинфицирующей повязкой на глазах Цю Яньчжи лежал на койке и вспоминал, как в машине ревел в истерике, цепляясь за Хэ Чжоу. Он чувствовал себя очень смущенным — весь его имидж крутого парня улетел к чертям.

Молодой человек попытался оправдаться: «Это я… с перепугу. Только проснулся, стресс, ещё и ослеп… Ну ты понимаешь…»

Хэ Чжоу хмыкнул, выключил свет и задёрнул шторы.

Цю Яньчжи съёжился и пробормотал: «Только… не исчезай так больше».

«Не буду», — пообещал мужчина.

К вечеру Цю Яньчжи выписали.

В чёрной повязке он напоминал слепого котёнка и крепко держал Хэ Чжоу за руку, продвигаясь вперед сантиметр за сантиметром, выглядя настороженным и беспокойным.

Внезапно мужчина подхватил его на руки.

«Эй!»— взвизгнул Цю Яньчжи и, осознав, что его несут на руках на публике, заёрзал, —«Я сам…»

«Впереди лестница», — твёрдо заявил Хэ Чжоу.

«Ну ладно…»

Цю Яньчжи смирился и обнял его за шею покрепче.

«Чего?!» — внезапно раздался голос.

Мимо них проехал дед в инвалидной коляске, щурясь: «Глаза, что ли, отказывают? Где тут лестница-то? Пиньэр, посмотри, может нужно объехать…»

Девушка, толкающая коляску, фыркнула: «Дедуля, все в порядке с твоими глазами, лестницы нет. Это влюблённые кокетничают».

—«Чё?!» — глуховатый старик сморщился. — «Говори громче!»

«ВЛЮБЛЁННЫЕ!» — крикнула внучка. — «ПРИТВОРЯЮТСЯ!»

Дед брезгливо махнул рукой: «Фу, эта нынешняя молодёжь! Никакого стыда!»

Хэ Чжоу: «…»

Цю Яньчжи: «…»

Алые уши Хэ Чжоу пылали, когда он быстро шел прочь, крепче прижимая к себе «слепого» возлюбленного.

Дома Цю Яньчжи вдруг проголодался.

«Что хочешь? Я приготовлю», — предложил Хэ Чжоу.

Тот обрадовался: «Ты умеешь готовить?! Тогда пельмени, утиную шейку, жареную рыбу, вонючий тофу, пиццу, пасту, малатан и тушёную курицу!»

Хэ Чжоу помолчал, а затем переформулировал вопрос: «Жареный рис или лапша быстрого приготовления?»

« …Рис».

«Будет сделано».

Когда Хэ Чжоу поставил тарелку на стол, Цю Яньчжи уже сидел за столом с ложкой, тревожно ожидая.

Чтобы тому было удобнее, Хэ Чжоу насыпал рис в маленькую пиалу и пододвинул прямо под нос.

Аромат дразнил ноздри. Цю Яньчжи сглотнул слюну и жадно зачерпнул ложку.

…Пересолено.

«Ты… уже поел?» — осторожно поинтересовался он.

Хэ Чжоу как раз переживал, что получилось маловато: «Мало? Могу отдать свою порцию».

«Нет-нет-нет!» — замахал руками Цю Яньчжи. — «Как я могу отбирать у тебя еду!»

«Пустяки», — великодушно сказал Хэ Чжоу, пододвигая свою тарелку. — «Я не голоден».

Мужчина наблюдал, как Цю Яньчжи торжественно отправляет в рот каждую ложку, словно перед ним деликатес, и невольно улыбнулся: «Ну как?»

Молодой человек замялся: «Похоже на… вкус моря».

Море, состоящее из чистой соли.

Хэ Чжоу никогда не слышал, чтобы его кулинарные «подвиги» хвалили так поэтично и даже растерялся: «Тогда буду готовить для тебя каждый день».

Цю Яньчжи: «…»

На каком основании мистер Хэ вообще считает себя кулинаром?

К третьему дню зрение почти восстановилось и врач лишь посоветовал носить на улице защитные очки. Обрадованный, Цю Яньчжи тут же потащил Хэ Чжоу в супермаркет.

Не выходивший из дома несколько дней, он жадно вдыхал свежий воздух и с упоением носился по рядам со снеками, не выпуская руку Хэ Чжоу.

Пока не столкнулся нос к носу с Шэнь Синвэем.

Тот застыл, уставившись на их сцепленные пальцы.

«Я… пойду выберу мандарины», — буркнул Цю Яньчжи, отпуская Хэ Чжоу.

За последнее время он успел кое-что понять.

Если представить игру как сериал, то Хэ Чжоу — главный герой, и камера следует за ним.

Цю Яньчжи же — второстепенный персонаж, который может «появиться в кадре» только рядом с Хэ Чжоу.

Пока тот в супермаркете, виден весь магазин. Так что, хоть и неохотно, он оставил их поболтать.

В те три дня, когда Хэ Чжоу в ярости сбежал из дома, большую часть времени он провёл в баре Шэнь Синвэя.

Молча. В углу. С бутылкой.

Хэ Чжоу действительно умел пить — даже в подпитии его лицо не краснело, поведение не менялось, и в обморок он не падал. Единственная проблема — развязывался язык.

Хозяин заведения, опасаясь за его печень, тогда подсел к нему и кое-что узнал.

Цю Яньчжи был мастером скрытых интриг — его методы столь же коварны, сколь и подлы. Он обманом женился на Хэ Чжоу, завладев и его телом, и свободой.

А главное — он его вообще не любит.

Шэнь Синвэй отлично помнил, как в первый вечер Хэ Чжоу грохнул стакан об стол и прошипел: «Он всё вернёт. Вдвойне».

Тогда эти слова заставили его аплодировать Хэ Чжоу. Он искренне надеялся, что друг устроит грандиозный разгром и публично унизит ненавистного Цю Яньчжи.

Но уже на следующий день его тон сменился: «Не хочу больше иметь с ним дела. Завтра же подам на развод».

И где этот «развод» теперь?!

«Ты что, решил воплотить план А и проучить его?» — шепнул Шэнь Синвэй. — «Как?»

Хэ Чжоу поджал губы и ничего не ответил.

«Или… ты передумал?» — прищурился Шень Синвэй.

«У меня есть компромат на него», — слабо защитился Хэ Чжоу, — «Я разберусь».

«Как? Фруктовыми конфетами?» — Шэнь Синвэй тыкал пальцем в тележку, — «Или шоколадом?»

«А может, парными кружками? О, как романтично…»

Хэ Чжоу покраснел до кончиков ушей, выхватил злосчастные кружки и рявкнул: «Я знаю, что делаю!»

«Ладно, а витамины зачем?»

«После снежной слепоты врач посоветовал ему…»

Шэнь Синвэй вздохнул и похлопал его по плечу: «Ну, держись, брат. Продолжай в том же духе. На золотую свадьбу позовёшь?»

Хэ Чжоу: «…»

http://bllate.org/book/15960/1427651