Перемахнув через ограду у выхода из метро, с рюкзаком за спиной, Шэнь Юй помчался вперёд; два ряда клёнов проносились мимо, он ловко перескочил через перила и под изумлённые возгласы оказался у ворот государственной школы Цзинъян — и издалека увидел у входа Чжоу Цзиньшэна.
007: 【Поздравляю носителя с достижением «не дождался ответа от Чжоу Цзиньшэна, зато первым увидел самого Чжоу Цзиньшэна»】
Шэнь Юй: 【…Спасибо за приглашение, но мне не очень хочется получать это достижение】
Шэнь Юй ускорил шаг, собираясь окликнуть его, поздороваться и завязать разговор.
Но тут сзади выскочил Чэнь Цзиньян, по-товарищески обхватил Шэнь Юя за плечи и с открытой улыбкой поздоровался: – Шэнь Юй, доброе утро.
Пришлось замедлиться; Шэнь Юй с улыбкой ответил: – Доброе утро, Чэнь Цзиньян.
Чэнь Цзиньян приблизил к нему своё красивое лицо и с любопытством спросил: – Ну что, добавил Чжоу Цзиньшэна? Вчера, когда ты написал, я как раз играл — но едва увидел сообщение, сразу бросил игру и пошёл спрашивать за тебя. По-товарищески?
Шэнь Юй повернул голову и улыбнулся: – Добавил. Спасибо, брат.
Чэнь Цзиньян дружелюбно толкнул его локтем: – Само собой. Только смотри, никому не давай личный аккаунт Чжоу Цзиньшэна. Когда он был в клубе, его контакты неизвестно как утекли, и шуму было…
Чэнь Цзиньян повёл зрачками, оборвал себя и сменил тему: – Кстати, ты нашёл свой браслет?
Шэнь Юй покачал головой: – Нет.
– Если потерял вчера, хорошенько вспомни. Он наверняка там, где ты был: в школе или дома. Подумай, где ты был, как потерял, когда видел его в последний раз.
Чэнь Цзиньян с серьёзным видом добавил: – Я тоже как-то терял вещь, искал полдня, потом присмотрелся — а она у меня в руке, ха-ха-ха. Смешно, правда?
Несмотря на высокий рост, Чэнь Цзиньян говорил без умолку и в этом мог потягаться с заведующим учебной частью: слов было много, сыпались, как горох.
Над кампусом разнёсся негромкий предварительный звонок Цзинъяна.
Услышав звонок, Шэнь Юй машинально поискал взглядом Чжоу Цзиньшэна: в поле зрения высокий юноша с рюкзаком за плечами, спина неизменно прямая — даже в расслабленной позе в нём чувствовалась давняя выучка, собранность и лад.
Чжоу Цзиньшэн прошёл сквозь толпу, удаляясь, и вошёл в лифт на первом этаже корпуса Ифу.
Лифт выходил к саду: на клумбах пышно цвели травы и цветы, качаясь, полные жизни.
Чжоу Цзиньшэн повернулся и, будто что-то почувствовав, приподнял веки — через весь сад, в сторону Шэнь Юя, скользнул взглядом.
И тут же отвёл глаза.
Чэнь Цзиньян, похоже, вовсе не слышал звона над головой и продолжал трещать: – …Если и правда не найдёшь, ничего не поделаешь. Кстати, этот браслет для тебя важен? Что в нём особенного…
Видя, что Чжоу Цзиньшэн уходит всё дальше, Шэнь Юй мысленно ахнул, тут же перебил Чэнь Цзиньяна и упавшим голосом сказал: – Его подарил мне друг.
А, бывшая девушка.
Чэнь Цзиньян машинально, не подумав, спросил: – А она где?
Братан, как раз этого вопроса я и ждал.
Прости.
Шэнь Юй опустил глаза: – Несколько лет назад… она умерла.
Чэнь Цзиньян разом застыл; всё будто замедлилось: он медленно перевёл взгляд, медленно распахнул глаза, медленно приоткрыл рот — но так и не издал ни звука.
Хорошо, что молчит.
Шэнь Юй убрал его руку, прошёл несколько шагов и, будто между прочим, обернулся с улыбкой: – Но ничего, всё прошло. Спасибо за заботу. Я пойду на урок, до встречи.
Сказав это, он, не дожидаясь реакции Чэнь Цзиньяна, прибавил шагу; его фигура вихрем пронеслась мимо рядов падуба к лифту.
Твою ж…
Двери лифта уже закрылись, кабина поднималась, красные цифры прыгали.
Шэнь Юй тут же передумал, свернул к лестнице и взлетел наверх, догнав Чжоу Цзиньшэна только в длинном коридоре третьего этажа.
– Чжоу Цзиньшэн!
Все, кто не был Чжоу Цзиньшэном, обернулись и с тревожным недоумением посмотрели на Шэнь Юя; сам Чжоу Цзиньшэн не сбавил шагу и оборачиваться явно не собирался — настоящий крутышка.
Шэнь Юй подбежал и схватил его за руку, дерзко бросив вызов его чистоплотности.
Шэнь Юй мысленно выругался: 【Big смелость — посметь коснуться руки нашего молодого господина!】
007: 【…】
Чжоу Цзиньшэн повернул голову в профиль; Шэнь Юй смутно различил едва заметный тик у уголка его глаза, и в глазах, как лезвие, быстро мелькнула холодная стынь.
Какой злой.
Рука Шэнь Юя едва не дрогнула.
– Извини.
Шэнь Юй тяжело дышал, на лбу выступила лёгкая испарина; он запоздало разжал его руку.
Чжоу Цзиньшэн с отвращением похлопал по рукаву, которого коснулись, вынул из уха Bluetooth-наушник и посмотрел на догнавшего его Шэнь Юя с видом «если ты меня дёрнул без дела — тебе конец»: – Что?
Волосы у висков Шэнь Юя чуть взмокли, несколько чёрных прядей прилипли к густым ресницам; под ними персиковые глаза лучились светом. Он поднял голову: – Ты не видел шнурок-браслет? Я писал тебе на телефон, но ты не ответил…
Чжоу Цзиньшэн не понял: – Телефон?
Шэнь Юй энергично кивнул: – Да.
Чжоу Цзиньшэн с раздражением достал из кармана телефон, нахмурившись прочитал сообщение, поднял голову — и встретил сияющие персиковые глаза Шэнь Юя.
Трудно было подобрать точные слова, чтобы описать эти глаза.
Шэнь Юй, поймав его взгляд, почувствовал себя странно и моргнул: – Ну что? Что?
Чжоу Цзиньшэн припомнил последние две секунды и честно ответил: – Не видел.
Шэнь Юй на глазах поник, как баклажан, побитый морозом.
Подумаешь, какой-то шнурок. Стоит ли так.
Никакого характера.
Чжоу Цзиньшэн холодно фыркнул, снова вставил наушник в ухо и широким шагом пошёл прочь.
Шэнь Юй поплёлся за ним и вошёл в класс через заднюю дверь; Чжоу Цзиньшэн бросил рюкзак, повторил вчерашние движения, привычно улёгся на парту и заснул, по-прежнему занимая две.
Шэнь Юй хорошо понимал принцип «варить лягушку в тёплой воде»: следующие несколько дней он у ворот школы «случайно» встречал Чжоу Цзиньшэна, с улыбкой подбегал поздороваться, расспрашивал, как дела.
Толку от этого было мало: чаще всего Чжоу Цзиньшэн лишь хмурился и скользил по Шэнь Юю взглядом, а лучшей реакцией было чуть опустить подбородок в знак ответа.
Сверх этого между ними не было ничего лишнего.
Чёрт, да я же твой спаситель!!
Половина занятий в Цзинъяне проходила в классах, остальные — необязательные уроки этикета, верховой езды и другие практические предметы — делились на малые группы и шли «потоком». И, как назло, ни одно из таких занятий Шэнь Юя не совпадало с Чжоу Цзиньшэном.
Позже Шэнь Юй обнаружил, что деление на малые группы было не случайным: в группе Чжоу Цзиньшэна собрались отпрыски знатнейших семей Шанцзина. Это была не столько группа, сколько класс в смысле сословия.
А в классе Чжоу Цзиньшэн либо спал, либо читал; лишь когда ветер принимался трепать листья падуба, он поднимал голову и иногда смотрел в окно.
Сон занимал две трети дня — он совершенно не давал шанса приблизиться.
После уроков Чжоу Цзиньшэн и вовсе исчезал без следа. Помимо обычных расспросов, Шэнь Юй под предлогом классных объявлений посылал ему редкие сообщения.
Молодой господин Чжоу ко всем относился одинаково: не отвечал никому.
Раньше Шэнь Юй думал, что род Чжоу — высокая стена; теперь ему казалось, что сам Чжоу Цзиньшэн — непреодолимая пропасть.
Шэнь Юй размышлял, как бы растопить лёд: он решительно не выносил этого ни холодного, ни тёплого отношения…
Возможность представилась быстро.
В тот день тысячи верхушек падуба качались на ветру, слой за слоем донося шум приливов залива Циншуй.
Чжоу Цзиньшэн проснулся среди этого прибоя, поднял голову и прикрыл рукой слепящее солнце; в этом нежданном свете перед его затуманенным взглядом проступил чей-то силуэт.
Впереди Шэнь Юй, только что успевший перекусить на перемене, услышал за спиной шорох ткани, затем тихое шуршание, а потом — скрежет ножек стула по полу.
Чжоу Цзиньшэн поднялся с места.
Окно отъехало в сторону, летний ветер коснулся кожи.
Шэнь Юй постепенно обнаружил, что его слух становится всё острее.
Он обернулся.
Чжоу Цзиньшэн стоял, небрежно скрестив руки, лениво прислонившись к окну, и, склонив голову, смотрел наружу.
Падуб качался в утренней дымке, и свет с тенями скользил по резким чертам лица Чжоу Цзиньшэна.
От этого лицо и человек казались ещё глубже и взрослее — точно эстетика старого, холодного кино.
Мишура, роскошь, золотой угар — будто обработанный, приукрашенный сон.
Как много лет спустя: звон бокалов, отсветы и тени, огромная хрустальная люстра роняет ослепительный ореол, безупречно прекрасный мужчина в окружении людей стоит посреди высокой лестницы, поднимает бокал и смотрит сверху вниз.
Этот взгляд — будто на ничтожную пыль под ногами.
Шэнь Юй резко пришёл в себя.
Всего три месяца.
Всего три месяца, только три месяца.
Трижды повторив это про себя, Шэнь Юй тоже поднялся.
Под взглядом соседа — сначала недоумённым, а после секундного замешательства сменившимся ужасом, — Шэнь Юй протянул руку к Чжоу Цзиньшэну.
Раскрыв ладонь, он слегка помахал ею перед лицом Чжоу Цзиньшэна, будто подчёркивая своё присутствие, ничуть не оробел и с приятной улыбкой спросил: – Чжоу Цзиньшэн, ты завтракал?
Мысли ещё всплывали со дна, а в поле зрения вдруг появилась рука; Чжоу Цзиньшэна разом вернули в реальный мир, и он услышал знакомый и одновременно чужой зов. Сначала в душе что-то дрогнуло, и лишь потом поднялись раздражение и недовольство от того, что его прервали.
Чжоу Цзиньшэн приподнял веки.
Шэнь Юй склонил голову набок, заметил его взгляд и снова улыбнулся — и от этой улыбки разом хлынули переливчатое сияние и бьющая через край жизненная сила.
Глаза, как озеро, отражали облик Чжоу Цзиньшэна.
Чжоу Цзиньшэн смотрел на себя в его глазах, подавляя непонятное раздражение, и произнёс очень грубо: – Тебе какое дело.
А человек напротив совершенно не сознавал, до чего он назойлив.
Шэнь Юй сел обратно, достал из рюкзака коробку поджаренных ломтиков мантоу и поставил на парту Чжоу Цзиньшэна, подняв голову: – Как это какое дело? Ты четвёртый человек, с кем я познакомился в школе, и сидишь наискосок позади меня. У тебя неважный вид — вдруг опять заболит желудок?
Чжоу Цзиньшэн не ответил, задержал взгляд на лице Шэнь Юя и посмотрел на жестяную коробку на парте.
Коробка была квадратной, с матовой эмалью, с рисунком выпечки на боку; надпись на крышке — плавная и чёткая — придавала ей объём и живость.
Желудок Чжоу Цзиньшэна мутило; он нахмурился: – Убери.
Совершенно приказной тон.
Шэнь Юй не двинулся.
Думаешь, это так просто — взять и убрать?
Словно не поняв внезапного отказа, Шэнь Юй моргнул и приоткрыл рот: – Но…
Он не договорил, и воздух погрузился в молчание.
Молчание было настолько внезапным и резким, что остальные в классе начали замечать атмосферу в углу: кто-то увидел, кто-то услышал, кого-то толкнул в бок приятель.
Словом, тишина вместе с молчанием снизошла и, как зараза, рябью разошлась по озеру класса.
Постепенно дыхание, разговоры, смех становились всё тише и тише, пока не стихли совсем.
Словно затишье перед бурей.
Надбровья Чжоу Цзиньшэна опустились, вся его фигура стала как вынутый из ножен клинок; когда в почти жестоком спокойствии проступает гнев, он превращается в открытую, вызывающую злобу.
– Не заставляй меня повторять дважды. Убери.
http://bllate.org/book/15910/1427396
Готово:
