Готовый перевод Shocking! The Crown Prince and the Grand Tutor Got Together! / Шокирующая новость! Наследный принц и главный наставник встречаются! [💖]: Глава 73. Неужели так трудно смягчиться?

Шэнь Чэцзян в конце концов не выдержал пытки и больше не мог держаться.

Сяо Чжинянь расслабил напряжённую челюсть, вытащил обмякшее тело Шэнь Чэцзяна из воды. С громким плеском полетели брызги, мокрые стройные ноги ступили на мраморный пол.

Он посмотрел на голову Шэнь Чэцзяна, склонённую набок. Чёлка промокла после недавней бурной сцены, а на лице всё ещё блестели капли — то ли пота, то ли слёз.

Шэнь Чэцзяну, должно быть, было очень больно. Он прокусил нижнюю губу, но сжал горло и не издал ни звука.

Сяо Чжинянь прошептал:

– Господин, ты нарочно хочешь разозлить меня? Просто уступить – разве это так трудно?

И тяжело вздохнул.

Позади Тёплого источника Хуа стояла широкая резная кровать из красного сандала. Упали алые занавески. Постельные принадлежности, подушки – всё было, не хватало только одежды.

Сяо Чжинянь осторожно положил Шэнь Чэцзяна на кровать, натянул на него красно-зелёное одеяло, затем прислонил его к своему плечу, взял сухое полотенце и принялся тщательно вытирать его мокрые волосы.

Когда закончил, бросил полотенце на пол, отдёрнул занавески и крикнул:

– Любао, заходи.

Немного погодя вошёл Любао. Он не смел смотреть по сторонам, только уставился в пол и, опустившись на колени, произнёс:

– Ваша рабыня здесь.

Сяо Чжинянь поправил одеяло на Шэнь Чэцзяне, плотно укутав его, чтобы не было видно ни проблеска той весны (Прим.: эвфемизм, обозначающий наготу или любовные утехи), что могла бы приоткрыться постороннему взгляду, и спросил:

– Ты принёс то, что я велел?

Любао достал из рукава баночку с мазью, поднял её обеими руками и сказал:

– При-принёс.

Сяо Чжинянь высунул руку из-за занавески, взял мазь и махнул рукой:

– Приготовь ещё два комплекта чистой одежды. О сегодняшней ночи – никому ни слова. Иначе это будут не просто тридцать палок. Ступай.

Любао поклонился до земли:

– Будет исполнено. Ваша рабыня запомнила.

Кроме первого раза, когда из-за непредвиденных обстоятельств не удалось вовремя применить лекарство, Сяо Чжинянь впоследствии всегда тщательно смазывал раны Шэнь Чэцзяна, боясь, что тот не выдержит боли.

Но в этот раз Сяо Чжинянь действительно был в гневе и вошёл неподготовленным. Плохо было обоим. Хорошо, что дело было в воде, поэтому не слишком сухо и грубо.

Сяо Чжинянь посмотрел на Шэнь Чэцзяна, который даже в обмороке хмурился, и понял, что ему было очень больно. Чувство вины и досада захлестнули его одновременно.

Он открыл крышку баночки, смазал каждый синяк, каждый след от пальцев на теле Шэнь Чэцзяна. А когда добрался до низа, увидел, что даже пошла кровь.

– ...

Сяо Чжинянь остолбенел на мгновение.

Что же он только что наделал!

– М-м...

Даже при самом бережном прикосновении раны всё равно болели. Шэнь Чэцзян бессознательно сжал подушку, переворачиваясь и уклоняясь от виновника.

Сяо Чжинянь, продолжая обрабатывать раны, тихо сказал:

– Скоро уже, потерпи ещё немного.

Он быстро всё привёл в порядок, надел на Шэнь Чэцзяна нижнюю рубаху. Сяо Чжинянь, привыкший к роскоши, не умел ухаживать за другими, но за время общения с Шэнь Чэцзяном понемногу научился.

Тем более сейчас Шэнь Чэцзян был без сознания и к тому же после недавнего сопротивления, учуяв запах Сяо Чжиняня, стал ещё более враждебным и не желал подчиняться.

Но Сяо Чжинянь не хотел перекладывать это на чужие руки.

– Не трону тебя. Всё уже. Не двигайся...

Сяо Чжинянь наполовину обманывал, наполовину уговаривал, неуклюже завязал последнюю ленточку. Наконец он всё сделал.

Он вернулся в бассейн и пробыл там целых полчаса. Когда вернулся, увидел, что Шэнь Чэцзян свернулся калачиком, словно обиженный котёнок – беспомощный и жалкий.

Сяо Чжинянь постоял у кровати. Руки и ноги у него совсем озябли. Наконец он откинул одеяло и медленно лёг рядом с Шэнь Чэцзяном.

Всю ночь не сомкнул глаз.

– Да здравствует император!

На дворцовой аудиенции под громкие возгласы Сяо Чжинянь в чёрном императорском халате, расшитом золотыми нитями с драконами, в головном уборе с девятью нитями жемчуга, не спеша прошёл среди чиновников, стоявших на коленях по обе стороны зала, и поднялся на трон. Выражение его лица было величественным и внушающим трепет.

Сяо Чжинянь уже не был тем Сяо Чжинянем, который только три года назад взошёл на престол. Он давно сбросил юношескую незрелость. В этот миг он был грозным императором государства Янь.

Он развернулся, взмахнул рукавами и сел. Окинул взглядом толпу внизу и, с бесстрастным лицом махнув рукой, произнёс:

– Встаньте. У кого есть дела – докладывайте.

Первым доложил о государственных делах заместитель министра налогов. Мужчина лет сорока-пятидесяти с почтительным видом держал в руках докладную записку и с серьёзным выражением лица сказал:

– Осмелюсь доложить. В последнее время в Цинчжоу обрушились заснеженные горы Юаньшань. Пострадало почти половина населения. Погибло не менее тысячи человек. Страдания невиданные. Я прошу Ваше Величество выделить средства на помощь пострадавшим и открыть амбары для раздачи зерна. В противном случае, боюсь, в Цинчжоу начнутся волнения.

Евнух, стоявший рядом с Сяо Чжинянем, низко опустив голову, принял докладную из рук заместителя министра и подал её императору на возвышении.

Сяо Чжинянь взял её, развернул, быстро просмотрел, затем поднял глаза. Когда его взгляд снова упал на заместителя министра, в нём сквозила ледяная прохлада.

– Цинчжоу находится к юго-западу от города Ханьчэн, окружённая горами Цинлуаньшань, Цзыюаньшань и другими, богатыми рудой. Но местные жители, невежественные по своей глупости, наперегонки разрабатывают руду, истощая ресурсы. Горные массивы шатаются. Я помню, что в прошлом году повелел министерству налогов выделить триста тысяч серебряных лян (Прим.: около 11,2 тонн серебра, огромная сумма) на переселение близлежащих жителей и приказал начальнику управы Ханьчэня просветить и убедить людей уйти подальше от подножия гор. Почему же тогда во время снежного обвала пострадала тысяча человек? Фан Шиюань, объясни-ка мне.

За эти годы Сяо Чжинянь изъездил множество гор и вод. Истинная цель была не в этом. Он не настолько забылся в веселье, что позабыл о своём долге. Под видом путешествий он, во-первых, тайно искал следы Шэнь Чэцзяна, а во-вторых, инспектировал жизнь народа, переодетый в простую одежду.

Цинчжоу, захолустье в Ханьчэне, на географических картах даже не отмечено тушью, но Сяо Чжинянь назвал его, как свои пять пальцев. Видно, насколько серьёзно он относился к делу.

Фан Шиюань, заместитель министра налогов, никак не ожидал, что император, обычно казавшийся нерадивым, на самом деле видит всё как на ладони. Его прошиб холодный пот, и он, не смея больше медлить, поспешно ответил:

– В... Ваше Величество, в Цинчжоу многие торговцы разбогатели на продаже руды. Хоть горы и опасны, но из-за огромной прибыли они нанимали людей за высокую плату на разработку. Именно поэтому при обвале погибло и пострадало множество людей. Я только вчера получил срочное донесение из Ханьчэня и узнал об этом. Меня и самого бросило в дрожь.

С громким шорохом докладная была с силой брошена на колени Фан Шиюаня, а затем с глухим стуком упала на пол. Присутствующие замерли в испуге.

В тот же миг Фан Шиюань рухнул на колени.

– По-твоему, все те, кто погиб под завалами снежных гор, сами виноваты? – длинные пальцы Сяо Чжиняня лежали на подлокотнике трона, перстень на указательном пальце источал холод, а в словах его словно была выкована острая, как нож, сталь, срезающая гнилое мясо. – Я спрашиваю тебя: сколько дворов насчитывает весь Цинчжоу, считая женщин, стариков и детей?

– ... Пять тысяч тридцать дворов.

Сяо Чжинянь сказал:

– В таком случае триста тысяч серебряных лян, если разделить на каждый двор, составят около шестидесяти. На еду, одежду, жильё и передвижение на год более чем достаточно. Почему же они всё равно рисковали жизнью, добывая руду? Заместитель Фан, это дело было на твоей ответственности, так объясни же мне каждую статью расхода.

Какая ещё могла быть причина? Разве что серебро не дошло до тех, кому предназначалось, а было украдено в неких неведомых местах.

Канцлер Ху, стоявший в первом ряду, услышав, как логично рассуждает его государь, преисполнился глубокого волнения, слёзы навернулись ему на глаза, и он принялся безостановочно вытирать их рукавом.

Выходит, у частых отлучек государя была причина! Он больше не будет препятствовать тому, чтобы император покидал дворец!

Фан Шиюань, дрожа, проговорил:

– Я следовал указу Вашего Величества и лично сопровождал деньги. Не смея медлить, ни свет ни заря добирался до города Ханьчэнь. Я вручил императорский указ вместе с тридцатью тысячами лично начальнику управы Ханьчэня и той же ночью галопом вернулся, чтобы доложить Вашему Величеству. Я... я не знаю, что было потом...

Сяо Чжинянь уставился на него:

– А почему ты не знаешь?

Фан Шиюань ощутил, как мороз пробежал у него по коже.

Прошлой ночью из дворца Яньцин пронёсся слух, что Сяо Чжинянь одним приказом забил насмерть пять человек. Тогда он подумал: «Что за неблагодарный мелкий слуга или молокосос клевещет на государя». Теперь же кажется, что не всё было ложью.

http://bllate.org/book/15908/1641791