Стоило юноше произнести эти слова, как первым переменился в лице вовсе не Император, а евнух У Дэхуай.
Этот наглец во всеуслышание заявил, что знатных господ «ввели в заблуждение льстецы», нашептав о талантах Хэ Гу. Но ведь список кандидатов составлял лично он, распорядитель Палаты внутренних дел! Выходило, что этот малец обвинил его в должностном преступлении и корыстном потакании чужим интересам.
У Дэхуай немедленно оборвал его гневным окриком:
— Дерзость! Как ты смеешь в присутствии Его Величества и императрицы порочить доброе имя Старшей принцессы? Ее Высочество обладает глубочайшими познаниями, неужто она не в силах оценить писанину какого-то безродного студента?
Только после этого окрика юноша пришел в себя. Осознав, как грубо он нарушил этикет перед лицом священной семьи, он мгновенно побледнел. Увы, слова уже сорвались с языка, и раскаяние запоздало.
Император сделал знак рукой, и У Дэхуай, поклонившись, поспешно отступил назад. Государь перевел взгляд на коленопреклоненного юношу в белом:
— Если память мне не изменяет, твой отец — Чжао Бинчжи из Имперской инспекции?
Юноша почувствовал, как ледяной холод пробежал от ладоней до самых пят, а челюсти непроизвольно застучали.
— Чжао Бинчжи — человек почтенный и скромный, — бесстрастно продолжал Император. — Не думал я, что он воспитал такого нескромного сына. Люди...
Он не успел договорить — из-за жемчужной завесы раздался голос принцессы:
— Отец, погодите.
Все замерли.
— Раз ты во всеуслышание заявил, что я пристрастна, — обратилась она к юноше, — я позволю тебе остаться и лично увидеть следующее испытание — воинское.
Император и императрица переглянулись, но возражать не стали. У Дэхуай хоть и терпеть не мог этого недоумка Чжао, был вынужден смириться с решением принцессы. Впрочем, оставить обидчика без наказания он не мог: распорядитель подозвал двух дюжих стражников, которые подхватили остолбеневшего господина Чжао под локти и потащили вслед за остальными к месту состязаний.
Для воинского этапа в императорском саду устроили небольшое тренировочное поле.
Хэ Гу понимал: хоть он и прошел литературный тест, его работа была крепким середнячком, без искры гениальности. Выделиться за счет учености не вышло, а значит, в воинском деле он обязан стать лучшим.
«Ну, воинское дело — это мой хлеб», — подумал наследник Хэ. Тревога мгновенно улетучилась, дыхание стало ровным. Он лишь прикидывал, как бы в пылу схватки ненароком не покалечить братца Вана, если жребий сведет их вместе.
Послеполуденное солнце стояло высоко, нещадно паля землю. У Дэхуай распорядился установить на поле императорский шатер, чтобы Их Величества и принцесса могли отдыхать в тени. Кандидатов же вывели на открытое место.
У входа на поле Хэ Гу заметил евнухов, ведущих четырех статных коней, и озадачился.
«Неужели сегодня не просто поединок, а конная стрельба?»
Вот беда! Утром он изо всех сил старался выглядеть «воспитанным книжником» перед Императором. Его наряд был на редкость красив, но широкие рукава и свободный крой совсем не подходили для скачек и стрельбы из лука.
Проявив смекалку, Хэ Гу, пока конюхи еще не подошли, сорвал с головы длинную ленту и ловко обмотал её вокруг плеч и предплечий, стягивая широкие рукава. На груди он завязал аккуратный бант.
Ван Мучуань одарил его холодным взглядом, промолчав, а вот наследник Бо(граф) Жунъюань, Лу Гуйнин, удивленно вскинул брови и весело усмехнулся, оценив находчивость соперника.
Хэ Гу видел, как в шатре У Дэхуай склонился к принцессе, выслушивая указания. Спустя время евнух неспешно подошел к четверке финалистов и объявил правила.
Воинское испытание разбили на два тура: сначала конная стрельба, затем рукопашный бой на помосте.
У Дэхуай догадывался: должно быть, Государь и принцесса проявили милосердие, не желая сразу выпускать юнцов на бой против профессионала, где их просто изобьют. Куда лучше было отсеять их на стрельбе, чтобы они сами признали поражение.
Так и вышло. Едва привели коней, Ван Мучуань нахмурился и сложил руки в поклоне:
— Я не силен в конной стрельбе. Прошу распорядителя передать Их Величествам и принцессе, что я вынужден отказаться от участия.
— В таком случае, второй молодой господин, просим вас занять место среди зрителей. По окончании испытания слуги проводят вас из дворца.
Ван Мучуань кивнул, бросил короткий взгляд на Хэ Гу и отошел в сторону.
Хэ Гу прикинул расклад. Если принцесса называла их имена по качеству работ, то братец Ван (лучший в словесности) уже выбыл. Теперь его главным соперником стал тот самый невзрачный тридцатилетний Вэй Шихан. Хэ Гу в списке был последним, а значит, без блестящей победы в бою ему не обойти конкурентов.
«Надо поднажать!» — подбодрил он себя.
Он первым принял поводья и одним легким движением взлетел в седло. Прыжок был чистым, уверенным, грациозным — Хэ Гу двигался легко, словно ласточка. Даже У Дэхуай, никогда не сидевший в седле, по одному этому движению понял: молодой наследник — мастер верховой езды. Глаза евнуха одобрительно блеснули.
Стрельба из лука в империи Юэ была не просто боевым навыком, а искусством. Попасть в цель, стоя на месте, мог каждый. Но пустить стрелу точно в яблочко на скаку, когда земля уходит из-под копыт — вот истинное мастерство.
Поле было невелико, но круг на коне занимал время, равное одной чашке чая. В траву выпустили пятьдесят кроликов. Тот, кто подстрелит меньше всех, отправится пить чай в компанию к братцу Вану.
Приняв лук, Хэ Гу взвесил его в руке и нахмурился — слишком легкий.
— Есть ли лук потяжелее? — спросил он у слуги.
Тот принес другой, но и этот показался Хэ Гу пушинкой. Это не было капризом: Хэ Гу с детства обладал недюжинной силой. В годы учения он переломал добрую сотню луков. На полном скаку он мог ненароком разорвать тетиву или сломать само древко, сорвав себе всё выступление.
У Дэхуай подошел поближе:
— Молодой господин, это самый тугой лук в нашем арсенале. Неужели не подходит?
Хэ Гу лишь беспомощно потер нос:
— Слишком легкий.
Евнуху пришлось вернуться в шатер к Императору. Вскоре он вышел в сопровождении слуги, который нес в руках знакомый большой лук.
— Государь сказал, — произнес У Дэхуай, — что это тот самый роговой лук, что он подарил вам на днях. Вы ушли в спешке и не забрали его. Его Величество хотел отдать его после отбора, но раз уж нет ничего подходящего — попробуйте этот.
Хэ Гу, не раздумывая, взял оружие. Вес был идеальным.
— Благодарю, почтенный, — расплылся он в улыбке.
Тройка всадников — Хэ Гу, Вэй Шихан и Лу Гуйнин — замерла у черты.
Хэ Гу бросил взгляд на императорский шатер и заметил, как из тени вышла фигура в алом. Сердце забилось чаще: «Это она!» В нем вскипела молодая кровь. Ему захотелось перестрелять всех кроликов в саду и бросить их к её ногам. Наверное, так чувствует себя любой мужчина, желающий доказать любимой, что он — лучший.
— Начали! — выкрикнул У Дэхуай.
Всадники сорвались с места, уходя в облако пыли.
Хэ Гу хоть и пребывал в шестнадцатилетнем теле, сохранив задор юности, но годы в седле и на полях сражений из прошлой жизни въелись в его плоть и кровь. Он сбивал стрелой вражеских командиров в гуще сечи — что ему какие-то кролики?
Прошло лишь мгновение: он выцелил добычу, натянул тетиву, выстрелил — три стрелы подряд, три попадания.
В шатре Император наблюдал, как стрелы наследника Хэ летят подобно падающим звездам. «В тот день мальчишка явно скромничал», — подумал он. Зачем ему было притворяться, что он не может натянуть этот лук?
Государь повернулся к императрице:
— А-Жун, я ведь не путаю? Когда наследник Хэ был у нас с отцом, он ведь не смог сладить с этим луком?
Но императрица его не слышала. Она с восторгом смотрела на поле:
— Я же говорила — не надо никого выбирать, он идеален!
Она оглянулась на дочь:
— Юй-эр, посмотри... Ой?
Стул принцессы был пуст.
Принцесса стояла у самого края поля. Её глаза — «лепестки персика», обычно холодные и пустые, — были прикованы к юноше на белом коне.
Ветер развевал его волосы, открывая чистый лоб. Тонкие брови, глаза, сияющие как звезды... Настоящий герой, полный жизни и огня.
Белая лента, которой он перевязал рукава, затрепетала у самого лица. Хэ Гу, не отрываясь от цели, просто перехватил ленту зубами, выхватил новую стрелу, натянул лук одним слитным движением — и снова попал.
Опустив лук, он победно улыбнулся и посмотрел в ту сторону, где стояла Старшая принцесса.
Служанка Ланьшу тихо произнесла за её спиной:
— Высочество, солнце слишком жаркое, лучше вернуться под навес.
Принцесса в алом платье, чье лицо скрывала вуаль, оставалась неподвижной.
— Принцесса?.. — позвала Ланьшу.
— А он... кое-что смыслит в деле, — негромко, почти про себя произнесла Пэй Чжаоюй.
Ланьшу вздрогнула от неожиданности. Принцесса помолчала и добавила:
— ...По крайней мере, не совсем безнадежный повеса.
http://bllate.org/book/15879/1615951
Готово:
