Готовый перевод My Husband is a Vicious Male Supporting Character / Укрощение прекрасного злодея: Глава 13

Глава 13. Свадьба

Юй Шиянь прекрасно знал, что Е Юньчу питает к нему симпатию, но пропасть между их положениями была слишком глубока. Князь Чжэньнань и его супруга никогда не допустят подобного союза. У третьего молодого господина не было амбиций во что бы то ни стало выгадать себе богатую жизнь; единственное, о чём он мечтал — это в положенный срок самому выбрать добродетельного и мягкого мужа. Юноша представлял, как будет управлять домом, родит ребёнка и проведёт остаток дней в покое и безопасности.

Знакомство с Е Юньчу было чистой случайностью.

«Я не должен сворачивать с намеченного пути, — предупредил он себя. — И никто не вправе мешать моей жизни».

Наследник Е, приглашая Шияня на встречу, надеялся услышать согласие на предложение о браке, но вместо этого получил резкий отказ. Молодой человек не был слеп; он видел, что Шиянь тоже к нему неравнодушен.

Не позволяя себе лишней вольности, Е Юньчу лишь смерил юношу тяжёлым взглядом и глухо произнёс:

— Это я люблю тебя. И титулы здесь ни при чём.

От этих слов Шияню стало почти жаль собеседника — тот всё ещё казался ему слишком наивным. Не желая продолжать спор, юноша лишь опустил глаза:

— Если у Наследника Е больше нет дел, я откланяюсь.

Столкнувшись с таким холодным отчуждением, Наследник Е не выдержал. Он понимал, что разница в статусе существует, знал об это с самого начала, но теперь, когда он открыл своё сердце и выказал решимость, Шиянь даже не пожелал его слушать. Он просто хотел сбежать.

Е Юньчу резко схватил Шияня за запястье:

— Что всё это значит? Мы можем нормально поговорить! Если ты боишься гнева моих родителей, я сам с ними объяснюсь. Не смей просто уходить каждый раз, когда возникают трудности. Побег — это не решение!

В сердце Наследника Е вспыхнул гнев, и движения его рук потеряли былую сдержанность. Шиянь вздрогнул от боли, но лишь стоически поджал губы. Заметив, как исказилось лицо юноши, тот тут же разжал пальцы и в смятении отступил:

— Прости, Сяо Янь, я не хотел... Ты в порядке?

— Теперь я могу идти, Наследник Е?

Е Юньчу хотел что-то добавить, но Шиянь, не оборачиваясь, поспешил прочь.

В его душе тоже кипела обида. Е Юньчу ничего не понимал, только и умел, что обвинять его в трусости и склонности к бегству. Но Шиянь не бежал — у него просто не было уверенности в будущем.

Он — лишь сын наложницы, в поместье маркиза Чанъяна к нему относятся как к пустому месту. Его А-де был гэ’эром, который пробрался в постель к господину, — об этом знала вся столица. А Е Юньчу был истинным аристократом, предметом мечтаний всех гэ’эров Шэнцзина.

В расстроенных чувствах Шиянь в раздражении накрыл голову одеялом, пытаясь спрятаться от всего мира.

***

— Молодой господин, вы велели мне проследить, когда вернётся третий молодой господин, — Цзинь Юнь прибежала во двор и сообщила об этом Юй Ланьи. — Я видела его полчаса назад. Он вернулся с красными отметинами на запястье и заплаканными глазами.

«Неужели Шиянь и Е Юньчу поссорились? — Юй Ланьи вдруг почувствовал странное удовлетворение. — Что за любовь такая? Всё равно поссорились, да так, что почти довели человека до слёз».

Юноша презрительно скривился: неужели Наследник Е поднял на него руку? Раз запястья красные, значит, хватка была грубой. Совсем не по-мужски. Если так подумать, Чжэн Шаньцы не казался тем, кто способен на рукоприкладство.

Однако на всякий случай Ланьи решил всегда держать при себе нож. Если Шаньцы посмеет распустить руки, придётся пустить сталь в ход.

— Молодой господин, ваше подвенечное платье... — Цзинь Юнь замялась.

Ланьи работал над нарядом спустя рукава: за всё время он не вышил и рукава. К счастью, Господин Юй заранее распорядился, чтобы искусные мастерицы подготовили для сына достойный наряд.

— Это мелочи, — отмахнулся юноша. — Лучше скажи, что за место этот уезд Синьфэн? Я ведь за всю жизнь ни разу не выезжал из столицы.

Цзинь Юнь пожала плечами:

— Об этом лучше спросить старшего молодого господина, он у нас самый начитанный.

Ланьи снедало любопытство. Раз уж всё было решено, стоило позаботиться о своём благополучии.

Прежде всего — деньги, их должно быть как можно больше. Ещё он привык к своей постели, значит, нужно забрать её с собой. И любимые балдахины, и тот столик... Молодой господин был готов вывезти из поместья всю обстановку.

Но когда он подумал о том, что придётся расстаться со старшим братом, отцом и Господином Юем, его сердце внезапно сжала тоска. Раньше дом не казался ему чем-то ценным, и только теперь он понял, как сильно привязан к родным стенам.

«Всё из-за этого никчёмного Чжэн Шаньцы! Почему он не мог остаться в столице? Какая-то мелкая сошка, уездный начальник...»

И Юй Ланьи снова вспыхнул от негодования.

***

Чжэн Шаньцы в эти дни тоже не сидел без дела. Его навыки рыболова заметно улучшились, и улов раскупали мгновенно. Он прослышал, что сегодня один великий конфуцианец собирается читать лекцию в Академии Тайсюэ, и вход туда открыт для всех желающих.

«Господин Юэ — чиновник, поднявшийся с самых низов. Сейчас он в отставке, но в тех краях, где он правил, народ до сих пор боготворит его имя. У него неисчислимое множество последователей, хотя истинных учеников — лишь горстка. Многие книжники гордятся тем, что слышали хотя бы одну его лекцию, и почитают господина Юэ своим наставником».

— Скорее, скорее! Если опоздаем, даже лица господина Юэ не увидим из-за спин! — доносилось из толпы.

Шаньцы это заинтересовало: ему предстояло работать в поле, и советы опытного практика были на вес золота. Он последовал за толпой и вскоре оказался в Академии, где яблоку негде было упасть.

Атмосфера напоминала масштабную университетскую лекцию. Шаньцы видел только море затылков и, стоя на самом краю, едва разбирал слова оратора.

Молодой человек замер, сосредоточившись, и голос господина Юэ зазвучал отчётливее:

— Истинное управление краем зиждется на сельском хозяйстве и просвещении... Когда амбары полны, люди знают правила приличия; когда еды и одежды вдоволь, они понимают, что такое честь и бесчестие. Местный чиновник должен первым делом проявить твёрдость и волю, дабы внушить трепет — лишь тогда ваше слово обретёт вес... Главной головной болью для вас станут местные богатеи и влиятельные кланы. Мой совет: разделяйте и властвуйте. Приблизьте одних, приструните других, но всегда поддерживайте между ними баланс, заставляя их соперничать за вашу благосклонность...

Шаньцы старательно запоминал каждое слово. К концу занятия в его голове сложилась чёткая картина будущей работы.

Когда великий конфуцианец закончил, Шаньцы почтительно поклонился в ту сторону, куда удалился старец.

Пока остальные студенты гурьбой бросились вслед за знаменитостью, молодой человек уже покинул Академию. На душе у него было светло и спокойно. Раз уж он стал уездным начальником Синьфэна, он должен нести ответственность за местных жителей.

Вернувшись домой, он попытался воскресить в памяти сюжет оригинального романа, записывая важные события. В книге Е Юньчу стал героем империи: вместе с Юй Шиянем они предотвратили масштабную эпидемию, за что Император Умин возложил на них великие задачи. Позже Наследник Е отправился к варварам как посол, прославляя мощь Великой Янь.

Молодой человек набросал примерные даты, но с момента прочтения книги прошло слишком много времени, и подробности стерлись из памяти. С сожалением он отложил кисть.

Дни до свадьбы пролетели как один миг. Чжэн Шаньцы примерил праздничное одеяние. Юй Чансин раздобыл для него статного белого скакуна, чтобы подчеркнуть достоинство зятя. В Академии Шаньцы обучали не только Четверокнижию и Пятикнижию, но и шести искусствам: ритуалам, музыке, стрельбе из лука, управлению колесницей, письму и счету.

Накануне свадьбы Чжэн Шаньцы всё же немного нервничал. Ему никогда раньше не приходилось жениться, тем более на мужчине. Сон не шёл. Это не было тревогой или радостным возбуждением — он не испытывал подобных чувств. Но он просто не мог уснуть.

«Иногда он вспоминал, как Юй Ланьи швырнул серебро ему в голову. Помнил, как в глазах того плясали языки пламени, когда молодой господин вернул деньги, — лицо юноши, яркое и живое, казалось, было соткано из самых сочных красок».

Наутро, когда Чжэн Шаньцы вышел из дома, он обнаружил, что весь переулок забит народом. Обычная тихая улочка превратилась в гудящий улей: слух о том, что поместье маркиза выдаёт гэ'эра замуж, привлёк толпы любопытных.

— Жених вышел! Посмотрите, какой красавец!

— Это же Чжэн Шаньцы, я его и не узнал бы в таком наряде!

Увидев белого коня, украшенного красными цветами, молодой человек уверенно наступил на стремя и сел на лошадь. Его движения были точными и умелыми.

В толпе кто-то одобрительно выкрикнул приветствие.

Жених натянул поводья и, облегчённо выдохнув, направил коня к поместью маркиза Чанъяна.

http://bllate.org/book/15868/1439050