Готовый перевод My Husband is a Vicious Male Supporting Character / Укрощение прекрасного злодея: Глава 12

Глава 12. Пять дней до свадьбы

Это была их первая встреча. Юй Чансин внимательно оглядел Чжэн Шаньцы и удовлетворенно кивнул: по крайней мере, внешне тот точь-в-точь соответствовал портрету, что хранился в поместье. Час был совсем ранний, и старшего брата Ланьи кольнуло любопытство: зачем столичному жителю, не обремененному государственными делами, выходить из дома в такую рань?

Сам же юноша не узнал всадника. Он лишь растерянно смотрел на незнакомца, не понимая, откуда тот знает его имя.

Юй Чансин снисчительно усмехнулся:

— Я Юй Чансин, старший брат Ланьи.

Услышав это, Шаньцы машинально сложил руки в вежливом поклоне:

— Приветствую чиновника Юя.

— Оставь церемонии, — командир Юй выглядел на удивление доброжелательным. — Почему ты на ногах в такой час?

— Ночью меня мучили кошмары, — честно признался Чжэн Шаньцы. — Вот и решил пораньше отправиться в Павильон Золотых одежд, помочь с делами.

Собеседник кивнул и, натянув поводья, не стал более задерживать будущего родственника. Накануне госпожа Чжан упоминала Господину Юю, что тот нанялся подмастерьем в лавку, и отец-гэ’эр рассказал об этом за ужином.

Маркиз Чанъян тогда лишь помрачнел, не проронив ни слова. Господин Юй тоже не выказал особого интереса, и только Юй Ланьи так сильно сжал палочки, что побелели костяшки. Однако у самого Чансина этот поступок будущего зятя вызвал невольную симпатию.

Из-за скандала с Ланьи сослуживцы не раз донимали его расспросами — кто-то с иронией, кто-то с явной издевкой, а кто-то из простого любопытства. Юй Чансин понимал, что это неизбежно. Теперь же, глядя на Чжэн Шаньцы, он видел человека, который, получив пост уездного начальника, не задрал нос, а нашел в себе силы заняться простым трудом. Такой нрав был куда достойнее, чем у многих столичных повес, которые только и ждали случая прыгнуть выше головы.

— Мне пора на службу, — бросил он, трогая коня.

Высокий, статный и невероятно красивый, он был мечтой многих столичных дев и гэ’эров. В оригинальном романе Шаньцы помнил, что Чансин так и не женился до самого финала. Именно этот человек приложил руку к падению главного героя — он лично перечеркнул его будущее, сначала позволив тому вознестись, а затем, когда Шаньцы уже праздновал триумф, низвергнув его в самую бездну.

***

Вернувшись в Павильон Золотых одежд, юноша снова принялся за работу. Дела были нехитрые, но требовали красноречия: нужно было зазывать прохожих и вкратце представлять им новинки.

Лавочник, наблюдая за ним, с каждым днем был всё более доволен:

— Господин Чжэн, вы справляетесь просто блестяще.

— Теперь уже стоит говорить «Чиновник Чжэн», — льстиво добавил он.

В Шэнцзине чиновников было пруд пруди, а уездный начальник седьмого ранга считался мелкой сошкой. Шаньцы лишь мягко улыбнулся, не желая ставить лавочника в неловкое положение. Каждый вечер, когда его отпускали со службы, он сначала готовил дома нехитрый ужин, а после забирал удочку и шел к реке. Свежий улов шел и в котел, и на продажу.

Речная рыба всегда ценилась, поэтому покупателей долго ждать не приходилось. В один из таких вечеров к нему подошел молодой господин.

— Двадцать два вэня, — коротко обозначил цену рыболов.

Этот молодой человек был большим любителем рыбы. Как-то его кухарка случайно купила улов у Шаньцы, и с тех пор господин буквально потерял покой, желая отведать свежатины снова.

— Какая удача! Как раз сегодня я пригласил друзей на жареную рыбу. Забираю всё, что есть.

Столь щедрый гость был подарком судьбы, и юноша, не раздумывая, отдал ему весь улов.

— Держи три ляна серебра, сдачи не надо, — небрежно бросил покупатель, кивнув слуге, чтобы тот отдал деньги.

— Благодарю, господин! Всего доброго! — в голосе Шаньцы промелькнули радостные нотки.

Тот сдержанно кивнул, мельком глянув на удильщика. Его поразило лицо молодого человека — такое не забывается. Разве так выглядят обычные рыбаки?

Чжэн Шаньцы вежливо попрощался и поспешил по своим делам, а покупатель вскоре выкинул эту встречу из головы. Лишь позже, когда они с друзьями лакомились рыбой, он вдруг хлопнул себя по колену: он вспомнил, где видел это лицо.

На праздновании юбилея старой госпожи Пэй этот человек стоял рядом с Юй Ланьи.

«Неужели зять маркиза Чанъяна докатился до того, что зарабатывает на жизнь рыбалкой?» — изумился он.

Зная характер Ланьи, ни один благородный отпрыск в столице не пожелал бы взять его в мужья, не будь за ним такой власти и влияния. К молодому господину Юю никто не питал искренних чувств — ценили лишь положение его семьи.

По их мнению, гэ’эру полагалось быть кротким, послушным, добродетельным и почтительным к старшим. В Юй Ланьи же не было ни капли этого. И то, что его участь наконец была решена, для многих столичных холостяков стало истинным облегчением.

***

Тем временем Юй Ланьи ворочался в своей постели. Чансин, вернувшись со службы, упомянул, что видел Чжэн Шаньцы ранним утром — тот спешил на работу в лавку.

«Сколько вообще платят помощнику в лавке?»

Ланьи плохо представлял цену деньгам, но догадывался, что это сущие гроши. Мысль о том, что Шаньцы живет в такой нужде, на удивление не вызвала у него привычного презрения. Он смотрел на свои балдахины, расшитые золотыми нитями — каждая такая занавесь стоила целое состояние.

В его воображении возник образ будущего супруга: в старых, застиранных одеждах, он кланяется чужакам и дрожащими руками прижимает к себе жалкий пирожок на пронизывающем ветру. А следом всплыли другие воспоминания: соломенная шляпа, которую тот надел ему на голову под дождем, и широкая спина, сквозь тонкую ткань которой угадывалась сила мышц.

Сон не шел.

Цзинь Юнь дежурила в соседней комнате. Не желая её будить, Ланьи тихонько встал и достал из-под кровати шкатулку. Здесь хранилось серебро, вырученное от продажи украшений, которые он тайно сбывал через служанку. Там лежали аккуратные банкноты и несколько мелких слитков.

Молодой господин замер, его лицо исказила гримаса сомнения. Тонкими пальцами он быстро выудил из шкатулки два кусочка серебра. Озираясь, словно вор, опасающийся погони, он в полной темноте задвинул шкатулку обратно. Вернувшись в постель, он крепко сжимал слитки в ладони. Сердце почему-то бешено колотилось — хотя сумма была мизерной, он чувствовал необъяснимое волнение. Грани металла впивались в кожу, но он не разжимал кулака.

У него было огромное богатство, и эти крохи не должны были его волновать, но он, словно совершая кражу, смог успокоиться лишь тогда, когда спрятал серебро под подушку. Ланьи долго размышлял о всякой всячине и лишь глубокой ночью провалился в беспокойный сон.

***

Половина месяца пролетела незаметно. Чжэн Шаньцы получил свои заработанные два ляна: купил себе новую смену одежды, а остальное, за вычетом трат на еду, отложил в копилку.

Выдалась свободная минута, и он решил немного отдохнуть, вытащив складной стул во двор.

Вдруг из-за стены прилетел камень. Шаньцы уклонился от первого, но второй угодил ему прямо в лоб. Потирая ушибленное место, он опустил взгляд и увидел на земле серебряные слитки.

Юй Ланьи совсем не хотел, чтобы кто-то узнал о его подношении. Швырнув деньги через забор, он уже собирался поскорее исчезнуть из переулка, как вдруг калитка распахнулась.

Шаньцы стоял на пороге, сжимая в руке те самые слитки. На его лбу алел отчетливый след от удара.

Ланьи не ожидал такой прыти. Не успев спрятаться, он столкнулся с юношей нос к носу. Шаньцы медленно, почти торжественно приблизился, держа «улики» на виду.

Его собеседник невольно оробел — особенно когда увидел красную отметину на лбу будущего мужа. В его душе шевельнулось раскаяние. Шаньцы остановился в трех шагах — на вежливом, почтительном расстоянии.

— Ты бросил это? — спросил он.

Ланьи упрямо вздернул подбородок:

— Ну и что? Нельзя?

Шаньцы раскрыл ладонь. Два кусочка серебра ярко блеснули на солнце. Ланьи уже готов был сконфуженно опустить голову, как вдруг над ним раздался голос Шаньцы — мягкий и глубокий, словно выдержанное вино.

— Забери.

Ланьи оторопело уставился на него:

— Я дал это тебе! Зачем возвращаешь? Возьми и трать на что хочешь.

Шаньцы покачал головой, пропустив его слова мимо ушей:

— Оставь себе. На свои нужды.

«В конце концов, я и сам всё ещё должен Павильону Золотых одежд целую сотню лянов»

Юй Ланьи лишился дара речи.

Обычно все вокруг только и ждали от него денег, а сегодня он впервые предложил их сам — и впервые получил отказ. От гнева и обиды он сжал кулаки. Заметив это, Шаньцы почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Но… почему? — выдавил Ланьи.

— У меня есть деньги, — мягко пояснил Чиновник Чжэн. — Мы еще не женаты, и брать у тебя серебро было бы… не совсем правильно. Трать их на себя. Но всё равно — спасибо.

«Надо же, какой вежливый», — подумал Ланьи, с нескрываемым любопытством разглядывая собеседника.

До свадьбы оставалось всего пять дней, но между ними не было ни праздничного воодушевления, ни той неловкой нежности, что обычно связывает обрученных. Один не желал оставаться в долгу, другой же только и думал, на что бы еще потратить свои сбережения.

«Раз Шаньцы отказывается, оставлю себе и потрачу сам», — радостно решил Ланьи.

Проводив его, Шаньцы облегченно выдохнул: совладать с этим молодым господином было задачей не из легких. В последнее время он усердно изучал исторические хроники Великой Янь, которые нашел в сундуке прежнего владельца тела, и по крупицам собирал сведения из уездных записей.

В таких книгах, «сяньчжи», хранилась вся суть края: его история, география, обычаи, выдающиеся люди и хозяйство. Каждое важное событие и каждый чиновник оставляли там свой след. А для уезда нет фигуры значимее, чем его начальник.

Чжэн Шаньцы твердо решил: как только он прибудет в Синьфэн, первым делом он потребует местные хроники.

***

На обратном пути Юй Ланьи столкнулся с младшим братом, Шиянем, который как раз собирался куда-то уходить.

— Снова уходишь? — с едва заметной усмешкой спросил он.

— А разве ты сам только что не вернулся? — парировал Юй Шиянь.

Ланьи на мгновение замялся, вспомнив свою встречу с Шаньцы, но тут же нашелся:

— У меня были важные дела.

— У меня тоже, — бросил Шиянь и, не желая продолжать разговор, поспешил прочь.

Он шел на встречу с Е Юньчу. После того как вчера Наследник Е внезапно предложил ему стать его мужем, Шиянь пребывал в полном смятении. Он вернулся домой как в тумане, а сегодня, осознав, насколько невежливо повел себя, решил лично извиниться перед Е Юньчу.

Наследник Е ждал его в беседке. Заметив его, Юй Шиянь, закусив губу, подошел ближе:

— Наследник Е, считайте, что вчерашних слов я не слышал. Прошу вас, забудьте об этом — так будет лучше для нас обоих. Вы — феникс на вершине древа, а я лишь обычный человек. Я не стою вашей любви.

http://bllate.org/book/15868/1438829