Глава 5. Ты и впрямь на мне женишься?
Юй Фулан пригласил одну из самых известных свах в столице, однако вскоре та поняла, что её услуги здесь — лишь пустая формальность. Господин Юй позвал её исключительно ради того, чтобы соблюсти приличия перед взорами столичного общества.
— Хорошо, на том и порешим, — Юй Фулан остался вполне доволен покладистостью Чжэн Шаньцы.
— Это сваха Цянь, я нанял её для тебя. В назначенный срок ты явишься с ней в наше поместье для совершения обряда подношения даров.
Сваха Цянь чинно поклонилась Чжэн Шаньцы, и тот поспешно ответил ей вежливым поклоном.
— Позвольте полюбопытствовать, — обратился Юй Фулан к юноше, — каковы ваш год и час рождения?
Шаньцы без утайки назвал свои данные. Юй Фулан удовлетворенно кивнул и велел служанке подать заранее приготовленный узел.
— Сейчас всё внимание Шэнцзина приковано к вам двоим, — мягко продолжил он. — В этом свертке достойное платье. Надень его, когда явишься на помолвку. Ланьи — законный сын нашего дома, и мы не допустим, чтобы он в чём-то нуждался. Разумеется, и тебя мы не обделим вниманием.
Чжэн Шаньцы почувствовал, как на лбу выступила испарина.
— Юй Фулан всё предусмотрел до мельчайших деталей, — пробормотал он.
— О своей карьере тоже не беспокойся. Пусть третьего ранга цзиньши маловато для высокого старта и поначалу должность будет скромной, но при должном усердии перед тобой откроются любые двери.
На губах Юй Фулана играла снисходительная улыбка, а весь его облик излучал благородство и покой.
Шаньцы лишь безмолвно кивнул.
«Значит, от меня требуется просто явиться, — иронично подумал он. — Что ж, «мягкий рис» уже поднесли к самому рту. Такое искушение способно вскружить голову любому»
Укорив себя за мимолетную слабость, учёный коротко ответил:
— Благодарю вас. Я всё понял.
Закончив с делами, Юй Фулан вспомнил о родителях Шаньцы.
— Свадьба пройдёт здесь, в столице. Срок назначен слишком близкий, и ваши родные вряд ли успеют прибыть вовремя. Прошу вас, напишите им и объясните ситуацию. Мы глубоко сожалеем, что так вышло, ведь это наше упущение перед будущими родственниками.
— Я непременно напишу им и всё изложу, — пообещал Шаньцы.
Уладив все вопросы, Юй Фулан покидал тесный переулок в добром расположении духа.
Этим визитом он остался доволен. Изначально он прочил в мужья Ланьи своего племянника по материнской линии — второго сына из дома герцога Инго. Тот был юношей достойным, мягким нравом и притом своим, понятным человеком. Жаль только, что Ланьи он совсем не пришёлся по сердцу.
Когда Юй Фулан вернулся в поместье, там его уже ждала госпожа Пэй. Она пришла с личными извинениями: как ни крути, а козни неизвестных злоумышленников наложились на оплошность самого Ланьи именно в её доме. Обижать помощника министра Пэя не стоило, поэтому, когда госпожа Пэй поднесла богатые дары, Фулан принял их, понимая, что и семье Пэй нелегко нести бремя чужой вины.
— Раз уж дело приняло такой оборот, — произнёс Юй Фулан, — я пришлю в ваш дом приглашение на свадьбу. Надеюсь, госпожа Пэй почтит нас своим присутствием.
Та поспешно закивала:
— Непременно. Я явлюсь с самыми ценными подношениями.
Госпожа Пэй также клятвенно пообещала, что как только негодная служанка, заварившая эту кашу, будет найдена, поместье маркиза узнает об этом первым.
Когда все формальности были улажены, с души Юй Фулана словно свалился тяжелый камень. Чжэн Шаньцы показался ему человеком разумным и, что немаловажно, не имел при себе наложниц или фавориток, коими часто окружали себя отпрыски знатных родов. Возможно, эти двое и впрямь смогут ужиться.
— Супруг маркиза! Второй молодой господин снова бушует! Он сорвал занавеси и грозится повеситься! — доложил вбежавший слуга.
Юй Фулан поморщился от нахлынувшей головной боли.
— Велите отобрать у него занавеси, но смотрите, не пораньте его. Унесите из комнаты все ножи и всё, чем можно себе навредить. И пусть Цзинь Юнь передаст ему даты помолвки и свадьбы. Пусть готовится к замужеству, как подобает.
Слуги только диву давались, представляя, какую бурю вызовут эти вести в покоях Юй Ланьи.
А тот и впрямь не унимался, исполняя классическую драму: рыдал, кричал и пугал всех самоубийством.
Когда в комнату впустили Цзинь Юня, Ланьи тут же вцепился в его руку.
— Я знал, что папочка всё ещё любит меня! Раз позволил тебе войти и составить мне компанию!
— Молодой господин, присядьте, отдохните немного, — мягко начал слуга. — Господин велел передать: через шесть дней господин Чжэн прибудет для помолвки, а через полмесяца состоится ваша свадьба.
Ланьи подбросило на месте, словно от удара. В его глазах вспыхнул недобрый огонь.
— Так скоро?! Я что, засиделся в девках, по-вашему?! Хочу видеть отца! Хочу видеть папу! Хочу видеть брата! Не желаю я так рано выходить замуж!
— Молодой господин, ничего не поделаешь, — вздохнул Цзинь Юнь, пытаясь успокоить хозяина. — На этот раз господин Фулан настроен решительно. Он сегодня сам ходил к господину Чжэн и всё окончательно обсудил.
— Как же так... Не хочу! — Ланьи бросился к выходу, но у дверей тут же выросли двое дюжих слуг, преградив путь скрещенными клинками.
Юноша бессильно отступил и рухнул на кровать, распластавшись на ней, словно выброшенная на берег рыба.
«Он ведь всего лишь цзиньши третьего ранга... Никакого будущего, — уныло думал Ланьи, уткнувшись лицом в подушку. — С ним я только горя хлебну. Не хочу я страдать»
«Зато лицом он вышел ладным», — шепнул внутренний голос.
Ланьи невольно задумался: у Чжэн Шаньцы хотя бы не было целого выводка «ивовых и ласточкиных» подружек. Его отец с папой росли вместе, и то в доме появились побочные сыновья. Его двоюродный брат, хоть и был добрым человеком, в семнадцать лет уже обзавелся наложницей — таков был неписаный закон благородных домов. А у этого бедняка никого не было.
***
Чжэн Шаньцы и не догадывался, о чём размышляет его будущий супруг. Он развернул принесенный Фуланом узел. Внутри оказалось одеяние из превосходного атласа — плотного, гладкого и теплого на ощупь. Шёлк скользил под пальцами, словно вода.
Бережно развесив наряд, Шаньцы сел за письмо. Раз уж дата свадьбы была назначена, следовало известить родных.
Он выводил иероглифы, описывая свою жизнь в столице. Писал лишь о хорошем, а о предстоящей женитьбе упомянул вскользь, не вдаваясь в подробности этого странного союза.
Закончив, учёный отправился на почтовую станцию. Письмо дойдет до деревни не раньше чем через два месяца.
Приемщик, взяв плату, аккуратно отложил конверт в нужную стопку.
— Всё готово, господин. Можете возвращаться.
— Благодарю вас, — кивнул Шаньцы.
Едва он вышел на улицу, как чья-то рука по-братски легла ему на плечо. В нос ударил густой запах вина, а над ухом раздался веселый голос:
— Ого, брат Чжэн! Слыхал я, ты в гору пошёл! Что же молчал? Пойдём, я угощаю, выпьем за твой успех!
Это был Цуй Цзыци — случайный знакомый Шаньцы, гуляка и весельчак. Накануне дворцовых экзаменов тот напился до бесчувствия, а на следующее утро как ни в чём не бывало явился на испытания, свежий и бодрый.
Во всём его облике сквозила беспечность и тяга к роскоши. Широкие одежды молодого человека сидели на нём свободно, а пояс был завязан нарочито небрежно.
Тут же подскочили другие приятели:
— Цзыци, идем скорее, не трать время! Говорят, новые танцовщицы в павильоне — просто загляденье!
Тот, уже изрядно хмельной, обернулся к Шаньцы:
— Так ты не с нами, брат Чжэн?
Шаньцы покачал головой:
— Вино губит тело.
Цуй Цзыци на мгновение замер от удивления. Он-то думал, что приятель просто заважничал, пристроившись к дому маркиза. Теперь, когда перед ним открылись такие перспективы, ему, верно, больше не нужно было заискивать перед богатыми бездельниками ради шанса на будущее.
Бросив на собеседника недоуменный взгляд, гуляка вскоре забыл об этой встрече и скрылся в толпе вместе со своей шумной компанией.
***
Шаньцы вернулся домой, намереваясь продолжить работу.
В своей маленькой комнате он чувствовал себя в безопасности. Пусть этот мир был ему чужд, эти четыре стены дарили ему покой.
Он прилежно прибрался, полил грядку с молодым луком во дворе. Предстоящая аттестация в Министерстве кадров требовала подготовки. Юноша открыл свой книжный ящик и принялся изучать трактаты.
Он сосредоточенно растирал тушь, раскладывал бумагу и погружался в чтение. Так прошло пять дней.
Настал вечер перед помолвкой. Шаньцы всё ещё сидел за книгами, когда в окно, глухо стукнув о стол, влетел камень. К нему была привязана записка.
Опешив, он развязал бечевку и разгладил листок.
«Ты и впрямь собираешься на мне жениться?»
Почерк был неровным, корявым, словно каракули ребенка. Было заметно, что на иероглифе «жениться» пишущий замялся, отчего тушь там легла гуще, чем в других местах.
На душе у Шаньцы стало странно спокойно. Он подумал, что Юй Ланьи, должно быть, сейчас так же тревожно, как и ему самому.
Он взял кисть и вывел краткий ответ.
Затем выглянул во двор и бросил камень обратно за стену.
Юй Ланьи, верно, всё ещё сидел под замком.
Цзинь Юнь подобрал камень у подножия стены и, спрятав его за пазуху, поспешил к молодому господину.
На сей раз родители Ланьи были непреклонны. Даже заступничество старшего брата Юй Чансина не помогло — все капризы юноши встречали лишь ледяное молчание.
Чем ближе был день помолвки, тем сильнее становилось беспокойство Ланьи. Это было его первое замужество, и мысль о том, что он должен связать свою жизнь с почти незнакомым человеком, не давала ему покоя. Поэтому он и велел Цзинь Юню передать весточку.
Верный слуга, не обращая внимания на суровые взгляды стражей, невозмутимо вошёл в покои Ланьи.
— Ну что там? — Ланьи невольно понизил голос. Дело было деликатное, не для чужих ушей.
— Молодой господин, я принёс ответ, — так же тихо ответил Цзинь Юнь.
Ланьи лихорадочно развязал узел и развернул бумагу. На листке красовались лишь два слова, написанные уверенной и мягкой рукой:
«Именно так».
http://bllate.org/book/15868/1436574
Готово:
