Спустя полмесяца.
Успешность варки Пилюль Облачного Гриба и Золотого Треножника у Чжун Цая всё так же держалась на уровне восьмидесяти процентов, а вот Пилюли Открытия Дворца получались у него без единого промаха — сто из сто.
Число высвобожденных пилюль наивысшего качества по каждому виду колебалось от сорока до пятидесяти штук, остальные же выходили исключительно высокого качества.
За это время накопилось уже свыше десяти тысяч единиц духовной эссенции.
Пусть Чжун Цай брался за котёл всего пять раз в день, высокий ранг снадобий приносил почти вдвое больше духовной эссенции за то же время, чем пилюли первого ранга.
Выходило, что создавать снадобья второго ранга куда выгоднее.
У Шаоцянь привычно помогал Чжун Цаю раскладывать готовые снадобья по флаконам и с улыбкой заметил:
— Выстави ты всё это богатство на продажу — хватило бы на открытие весьма нелавочной лавки.
Чжун Цай изумился:
— Неужто этого количества правда достаточно?
— У тебя созревших пилюль первого ранга несколько десятков видов, — пояснил У Шаоцянь, — и каждого наименования наберётся по пятьсот-тысяче штук. Второго ранга видов поменьше, зато среди них есть и целебные, и помогающие пробить затор как в малых ступенях, так и при смене целого ранга. Напор весьма солидный. Для сетевой гильдии, охватывающей десяток городов, запасов маловато, но закрепиться в каком-нибудь городе третьего или четвёртого ранга можно без труда.
Чжун Цай хмыкнул от удовольствия:
— Выходит, я скопил нехилый капитал!
У Шаоцянь тепло улыбнулся и похвалил:
— Твои закрома и впрямь внушают уважение.
Оба остались довольны результатами.
— Жаль только, вокруг полно знакомых глаз, — со вздохом добавил Чжун Цай. — Опытных даньши среди них раз-два и обчелся, так что придется пока держать товар под замком.
— Попридержим еще немного, — отозвался У Шаоцянь. — Захочешь открыться — сделаем это в любой момент.
Чжун Цай размыслил над его словами и покачал головой:
— Если честно, лавка слепых коробок кажется мне куда прибыльнее. — Тут он подскочил к У Шаоцяню, ухватил его за рукав и притворно запричитал: — Вот только бедный мой старина У! Это ж сколько сил уходит каждый раз, пока ты эти коробки набиваешь, а? Руки, небось, отваливаются!
У Шаоцянь не удержался от смешка и спокойно вытянул руку, позволив Чжун Цаю разминать свои мышцы.
Хотя с чего бы ему уставать?
Из вызванных солдат Дао лишь развитые до предела своего ранга Солдаты в железных и медных доспехах отправлялись наружу — охотиться да промышлять редкие ресурсы для пополнения ассортимента.
Остальная же орда солдат в медных доспехах, пока не получившая подпитки, целыми днями простаивала на Помосте Назначения Генералов, послушно упаковывая товар по коробам...
***
Чжун Цай лишь подшучивал: помял чужое предплечье пару секунд да отпустил.
— Кстати, о коробках. Выходит, высокоранговые в последнее время вообще не берут?
— Ни одной, — подтвердил У Шаоцянь.
— Ну, дело привычное, — усмехнулся Чжун Цай.
Ведь на сотню таинственных жемчужин можно разжиться целой сотенной партией средних коробок. Кое-кто уже ухитрился вытащить оттуда ресурсы четвертого ранга — если повезет, окажешься в плюсе или отдашь символическую плату за редчайшую диковину.
А за ту же сотню жемчужин давали всего одну коробку высокого ранга. В девяти случаях из десяти покупатель прогорал, так с чего бы людям рисковать?
Практикующие сфер Подвешенного Сияния и Слияния без труда достали бы нужную сумму, да только кидать деньги на ветер никто не любил.
Прежние продажи состоялись лишь потому, что Чжао Лань от отчаяния за сына совсем потеряла голову. Но даже если ей повезло вытянуть желаемое, остальные покупатели повторять её безумный шаг не спешили.
Что же до коробок высшего ранга — их за всё время не купили ни разу.
***
Чжун Цай задумчиво потер подбородок:
— Чтобы разбавить коробки высшего ранга действительно ценным добром, придется приготовить хотя бы десять тысяч штук.
— А у нас заготовлена только сотня, — заметил У Шаоцянь.
Оба переглянулись и синхронно ухмыльнулись.
Торговать себе в убыток они не собирались.
Коробка высшего ранга стоила ни много ни мало десять тысяч таинственных жемчужин.
В нынешней сотне лежал всего один предмет пятого ранга стоимостью в двести-триста тысяч жемчужин, а вот шестого ранга там и близко не водилось.
Даже если когда-нибудь они заготовят десять тысяч коробок высшего ранга, заложенный туда ресурс шестого ранга потянет от силы на триста тысяч таинственных камней низшего качества.
А пока...
И эта сотня стояла нетронутой.
***
Чжун Цай снова почесал подбородок:
— Старина У, раз продажи коробок высокого ранга встали колом, может, запустим подставного покупателя?
У Шаоцянь мгновенно раскусил его замысел:
— Намекаешь на Тан Ле?
— А что? — Чжун Цай кивнул. — Выглядит он как вылитый бродячий практик, за последний год то и дело мелькает в разных краях. Завершит удачную охоту, сбудет добычу или провернет сделку, озолотится и заглянет в лавку забавы ради — разве не естественный ход вещей?
У Шаоцянь хмыкнул:
— Как вернется, можно попробовать.
— Вот и отлично! — обрадовался Чжун Цай. — Пусть с порога берет с десяток-другой коробок высокого ранга!
— А когда станет вытягивать товар, подтасуем ему парочку ресурсов четвертого да пятого рангов, — подхватил У Шаоцянь.
— Глядишь, и подсечем парочку денежных карасей, — рассмеялся Чжун Цай.
Впрочем, оба понимали, что это лишь мелкая уловка. Даже если никто не клюнет, они ничего не потеряют.
А полученное добро Тан Ле запросто сдаст в любую крупную гильдию под видом собственного трофея — концы в воду.
— Если мы и впрямь хотим крутить коробками высокого и высшего рангов, придется расширяться и открывать филиалы в крупных центрах, — вздохнул Чжун Цай. — Впрочем, средние пока расходятся на ура, грех жаловаться.
— И то верно, — согласился У Шаоцянь.
Подумав, Чжун Цай добавил:
— Да и футляры для коробок лучше резать самим.
— Рабочих рук у нас с избытком, — кивнул У Шаоцянь.
Постоянно закупать короба на стороне, хоть и удавалось заметать следы, оставалось делом хлопотным.
Теперь достаточно приказать Солдатам в железных доспехах валить нужные деревья во время охоты. Привезут древесину — и простаивающие солдаты в медных доспехах разделятся: одни станут стругать футляры, другие — фасовать товар.
— Решено, так и поступим! — подвел итог Чжун Цай.
Затем он сменил тему:
— Слушай, а тот Солдат в медных доспехах, которого ты отправил к клану У, так и не нашел лазейки?
У Шаоцянь на мгновение прислушался к удаленной связи:
— Расстояние приличное, но он все еще там, внутри резиденции.
— Выходит, защита у семьи У не совсем дырявая, — ухмыльнулся Чжун Цай.
— В последнее время они настороже, — ровным тоном ответил У Шаоцянь. — Нам спешить некуда.
***
Время пролетело незаметно: прошел еще один десятидневный срок.
На этот раз Чжун Цай полностью посвятил себя варке Пилюль Открытия Дворца. Он управился аж с пятьюдесятью закладками, получив в общей сложности сто тридцать снадобий наивысшего качества.
Расчистка меридианов шла у него как по маслу. За ближайшие полгода он рассчитывал полностью подготовиться к прорыву в сферу Открытия Дворца.
Подобная прыть для практика из заштатного городка пятого ранга, обладающего лишь высшим Жёлтым талантом, выглядела бы безумной аномалией.
Вот только Чжун Цай, будучи мастером пилюль, ежедневно глотал исключительно Пилюли Открытия Каналов наивысшего качества, обновляя дозу при малейшем ослаблении эффекта... В таком свете его стремительный прогресс казался вполне закономерным.
Даже избалованные любимчики судьбы из великих мегаполисов не могли позволить себе подобного разгула.
Впрочем, афишировать свои успехи он не собирался.
Прежде, во время масштабных жертвоприношений, Чжун Цаю выпал особый мистический артефакт, способный подделывать ауру.
Теперь на его шее на тонком шнурке висело кольцо — как раз то самое сокровище.
Их накопительные кольца — или, вернее, Кольца из горчичного семени, хотя в обиходе их звали по-простому — поначалу красовались у обоих на пальцах. Однако позже, порассуждав, супруги решили, что столь редкие вещицы слишком бросаются в глаза, и убрали их с глаз долой, спрятав в глубинах своих духовных пространств.
***
Из-за непрерывной варки пилюль и медитаций тело Чжун Цая задеревенело, так что сегодня после сна он впервые за долгое время не пошел в комнату для тренировок.
У Шаоцянь в эти дни тоже воздерживался от охоты, оставаясь подле него.
Супруги устроились во дворе, наслаждаясь свежим ветерком и неторопливой праздностью.
Чжун Цай сладко зевнул и потянулся:
— Эх, стоит мне разнежиться, как тут же одолевает сонливость.
— Прогуляемся? — предложил У Шаоцянь.
Поразмыслив, Чжун Цай решил, что идея неплоха, и поднялся со скамьи.
У Шаоцянь направился вместе с ним к внешнему двору.
Цяо Хун и Би Цэнь без нужды не появлялись до самого обеда, а с повседневными делами отлично справлялся Сян Линь.
Что же до Чжун Да, тот либо сторожил ворота, либо предавался практике, не подавая ни единого звука без прямого приказа.
Супруги бок о бок вышли во двор. Встречные слуги и охранники лишь с почтением кланялись, не смея донимать их расспросами. Нынче, если от У Шаоцяня не поступало особых указаний, даже Сян Линь не увязывался за ними по пятам.
***
Едва они переступили порог усадьбы, Чжун Цай вскинул взгляд на противоположную сторону улицы и удивленно прищурился:
— Старина У, а там что, всё перестроить успели?
Не прошло и месяца с тех пор, как они вернулись в городок Цяньцяо, а напротив словно развернулась грандиозная стройка.
У Шаоцянь скользнул равнодушным взглядом по новостройке и отозвался:
— Должно быть, кто-то из приезжих.
Чжун Цай усмехнулся:
— Вроде нас с тобой?
— Вполне возможно, — улыбнулся У Шаоцянь.
***
Домик, который они занимали, ютился на самой окраине, и соседей поблизости водилось немного. Напротив тянулся рядок обывательских жилищ: где-то возвышались скромные особнячки за глухими заборами, где-то — сколоченные на скорую руку мазанки, а где-то — двухэтажные лачуги, где ютилось по нескольку семей. Пустовавших построек хватало.
Однако теперь сразу несколько сплошных лачуг оказались снесены под корень, а на их месте вырос просторный, добротный особняк. С первого взгляда угадывалось, что усадьба спланирована с размахом — с внутренними двориками и глубокими флигелями. Изящная и уединенная, она резко выделялась на фоне неказистой застройки городка.
Чжун Цай с У Шаоцянем мазнули взглядом по новостройке да и выкинули её из головы. Местные ли там обосновались, заезжие ли богачи — какое им дело? Супруги неторопливо пошагали по улочке, направляясь к центральной торговой артерии городка.
Лишь пройдя с десяток шагов, У Шаоцянь словно бы между прочим еще раз скользнул взглядом по резным наличникам нового дома.
***
Дуань Юэхуа со свистом отшатнулась от окна и сжалась в комок, а сердце её заколотилось о рёбра, точно пойманная птица.
«Заметил! Меня же заметили! Что теперь делать?!»
Дрожащими пальцами захлопнув створку, она на негнущихся, ватных ногах доплелась до кровати и бессильно рухнула на перину.
Это ведь мир сянься! У здешних практиков чувства обострены до предела! И зачем только она тешила себя глупыми надеждами, будто, спрятавшись за несколькими ярусами стен и лишь украдкой выглядывая из окна, останется незамеченной? От этой мысли у Дуань Юэхуа болезненно сжалось сердце, а по коже пробежал мороз.
А ведь надо же было так совпасть! Она всего лишь услышала скрип отворившихся ворот противоположного двора и подумала, не соблаговолил ли наконец высунуть нос главный герой, потому и стала всматриваться. А задержала взгляд лишь оттого, что вместо юного протагониста увидела парочку невероятно хорошеньких молодых мужчин, вот и засомневалась.
***
Появившись в городке Цяньцяо, Дуань Юэхуа рассчитывала разыграть сценарий из романа и «случайно» пересечься с протагонистом. Однако всё пошло наперекосяк. Сколько бы её экипаж ни нарезал круги по пыльным улочкам, ни один «мальчик ровесник оригинальной героини» так и не бросился под копыта лошадей.
Разумеется, у неё не вышло повторить трюк оригинальной Дуань Юэхуа: соскочить с подножки, с тревожным видом осведомиться, не ушибся ли бедный ребёнок, затащить его в салон и приняться заботливо обрабатывать ссадины. Не удалось и дальше следовать сюжетной колее — обменяться именами, принять в знак благодарности пару сочных диких плодов, проникнуться к мальчонке симпатией и на радостях решить задержаться в городке на неопределенный срок.
Видя, что ещё пару кругов — и её сопровождение начнёт задавать ненужные вопросы, Дуань Юэхуа пришлось состряпать на ходу невинную мину и объявить: мол, здешние места пленили её душу живописными видами да душевным людским уютом, отчего ей непременно захотелось пожить тут пару-тройку месяцев... И это при том, что за время своего путешествия по маршруту оригинала она миновала с десяток точно таких же милых и дышащих уютом городков!
Пожилой слуга-практик спорить не стал и безропотно подчинился воле юной барышни. Дуань Юэхуа разумно рассудила, что лишние оправдания лишь породят подозрения, а потому просто велела объехать городок по периметру и, ткнув пальцем аккурат в то место, где по книге проживал главный герой, заявила, что желает обосноваться именно здесь.
Старик действовал споро: нанял местную прислугу, выкупил по предложению хозяйки соседские хижины и развернул масштабную перестройку. Пока кипела работа, Дуань Юэхуа коротала дни на постоялом дворе. Пользуясь отсутствием старого слуги и добродушием хозяйки заведения, она под видом детского любопытства выспрашивала у той всякие городские сплетни. И постепенно окончательно убедилась: с местом она не прогадала.
Как только усадьбу перестроили и вычистили до блеска, Дуань Юэхуа сразу же туда перебралась. С тех пор она каленым железом впечатала в свой распорядок новую привычку: выкраивать время, усаживаться у окна на верхнем этаже и неустанно пасти взглядом дом напротив, поджидая удачного момента для «случайной» встречи.
По сюжету романа, протагонист каждый божий день наведывался на рынок за съестными припасами, чтобы стряпать обед. Вот только... с тех самых пор, как Дуань Юэхуа въехала в дом, она не то что главного героя — вообще ни единого мальчишки его возраста в округе не приметила!
***
Дуань Юэхуа пребывала в полном недоумении. Почему оригинальная героиня и под колеса экипажа умудрилась подстроить встречу, и соседкой оказалась по чистой случайности, а она, действуя строго по инструкции, даже на глаза ему показаться не может? Что за чертовщина со сценарным каноном?
«Неужели из-за того, что я заняла тело оригинала и повела себя немного иначе, эффект бабочки разрушил саму возможность нашего знакомства? Да не бред ли! Я ведь выросла за сотни тысяч ли отсюда! Не могла же я за какой-то год так перекроить судьбу протагониста!»
Поразмыслив и так и эдак, Дуань Юэхуа решила, что виной всему банальная задержка в пути: она разминулась с ним во времени! Делать нечего, оставалось продолжать дежурство. Стоит каноничному мальчонке переступить порог — и она тут же организует идеальную «случайную» встречу!
***
К счастью, ей удалось навести мосты с хозяйкой постоялого двора. Стоило зайти к той на обед — и под ненавязчивую беседу можно было вытянуть кучу ценных сведений. И постепенно до Дуань Юэхуа стало доходить: канон действительно дал трещину.
Взять хоть дом напротив! По книге главный герой ютился там вместе со своим подложным «дядюшкой». Нынче же в том домишке проживали лишь сам протагонист да его верный слуга, дядя Ся. Расположенный же по соседству добротный особняк принадлежал настоящему дяде героя. Причем тот жил вовсе не один: при нем обретались и души в нем не чающий муж-мужчина, и целая вереница прислуги!
Дуань Юэхуа никогда не жалела веб-романы для мужчин. В свое время она взялась за эту книгу лишь потому, что имя героини звучало точь-в-точь как ее собственное. Любовная линия с протагонистом там прописывалась от и до, вот только вокруг него постоянно вился целый гарем. Самопожертвование оригинала, заслонившей героя от смертельного удара, казалось попаданке верхом глупости! Да, позже протагонист ее воскресил, и она осталась его самой почитаемой женщиной, но ведь он успел наплодить детей с другими бабами! И оригинал ещё и воспитывала этих бастардов?! А самым диким казалось то, что герой до самого конца звал ее «сестренкой», уверяя, будто испытывает к ней чисто родственную привязанность, а она лишь кротко кивала и продолжала преданно заглядывать ему в рот!
Прочитав сие произведение, попаданка вынесла единственный вердикт: мозги, отбитые любовью — это настоящая катастрофа!
Что же касается дяди главного героя... про него она помнила смутно. В памяти застряло лишь то, что тот чудом исцелился, превратился в неуловимого трикстера и без конца устраивал племяннику всякие пакости. Был ли у того дяди муж изначально? Кто знает, может, они и в книге жили втроем, просто тот мужчина служил безымянной декорацией, вот автор о нем и не распространялся?
Позже, когда хозяйка постоялого двора делилась с ней свежими новостями, она таинственным шепотом поведала о трагедии клана У — как там один за другим сгинули два гениальных практика, приходившихся друг другу дядей и племянником. Заодно сплетница во всех красах расписала прежнее могущество У Шаоцяня, его чудесное исцеление с помощью редчайшего артефакта и то, как он не бросил своего верного мужа...
Вопросов у Дуань Юэхуа стало лишь больше, но из-за сидевшего рядом старого слуги ей приходилось изображать невинное детское любопытство, не рискуя допытываться до деталей.
Вот и сегодня, во время очередного дежурства, ловя на себе небрежный взгляд дяди протагониста, она перепугалась до полусмерти. И пусть тот был всего лишь практиком сферы Освящения, а её слуга обладал куда более внушительной мощью, липкий страх все равно сжал её сердце. Впрочем, переведя дух и немного успокоившись, Дуань Юэхуа снова пришла в себя.
***
Перебравшись обратно к окну, Дуань Юэхуа принялась с упрямством жнеца поджидать главного героя.
Чего она не ведала, так это того, что всего через пару домов от неё, у такого же раскрытого окна стоял весьма неглупый на вид молодой человек.
Фань Тяньци опасным образом прищурился.
«Значит, помимо меня тут завелся еще один попаданчик...»
Эта девка каждые три дня бегает на постоялый двор и воображает, будто держит всех за дураков. Местных деревенщин она, может, и обвела вокруг пальца, но от его взгляда ничего не укрылось!
«Нет, надо срочно найти способ её прихлопнуть. Раз она так рвется к протагонисту, в будущем непременно встанет у меня на пути. Вот только старикан рядом с ней уж больно непрост... Придется действовать исподтишка и всё хорошенько обдумать».
«Надо подставить кого-нибудь... — размышлял Фан Тяньци. — Когда этот старик уберётся, я прихлопну девку, и тот даже не догадается, чьих это рук дело».
***
Дуань Юэхуа поёжилась — вокруг внезапно повеяло прохладой.
Опершись подбородком на ладонь, она принялась размышлять дальше. Плевать на этого дядюшку! В конце концов, он на стороне главного героя, так какое ей до него дело? Главное — навести мосты с самим протагонистом. Тогда даже в случае гибели тот её воскресит — вполне надежная страховка.
«Вот только я не какая-нибудь слепая дура, отбитая на всю голову любовью. Если он вздумает крутить с другими бабами, имея меня, не бывать этому! А может... когда мы познакомимся, просто увести его подальше?»
Она осеклась.
«Так, стоп. Каким именно артефактом восстанавливался главный герой? Кажется, это должно случиться только через два года?»
«Тогда... мне стоит пока уехать, как того требует сюжет, а через два года вернуться? Срок недолгий, забыть он меня не успеет. А там мы отправимся странствовать вместе и сблизимся!»
«Точно! Так и поступлю!»
***
Тем временем Фан Тяньци без конца прокручивал в голове один замысел за другим, хотя ни один из них не выглядел безупречным. Впрочем, он не слишком переживал: он-то действовал из тени, а эта девка даже не подозревала о его существовании. Раз уж она намерена придерживаться сюжета, то задержится здесь надолго. А даже если вздумает выслужиться перед протагонистом с помощью преобразованного Двуликого цветка, добыть его удастся лишь через два года...
Словом, спешить некуда.
Фан Тяньци и сам раздумывал, как бы подстроить «случайную» встречу с главным героем. Стоит лишь проявить дружелюбие — неужели он не сумеет обвести вокруг пальца сопливого пацана? Вот только протагонист, как на грех, точно так же не высовывал носа из дома.
В отличие от безынициативной Дуань Юэхуа, Фан Тяньци действовал куда расторопнее. Покрутившись среди бродячих практиков, он быстро разузнал, что безумный дядя героя исцелился с опережением графика.
При этой мысли его лицо снова омрачилось.
Владелец лавки слепых коробок... почти наверняка ещё один попаданец. Придётся держать ухо востро, чтобы не попасться тому на глаза.
Впрочем, это известие лишь придало Фан Тяньци уверенности. Прежде он опасался, что ушибленный на всю голову дядька обратит на него внимание, едва он приблизится к мальчишке, но теперь подобные страхи рассеялись. Подумаешь, талант Таинственного ранга — да у него самого такой же! Имея на руках знание сюжета, чего ему бояться?
Прикинув сроки, Фан Тяньци довольствовался кривой ухмылкой.
«Время пришло. На днях этот щенок просто обязан высунуть нос на улицу».
***
Тем временем Чжун Цай и У Шаоцянь безмятежно прогуливались по улице, наслаждаясь свежим воздухом. Пройдя с десяток шагов, Чжун Цай внезапно поинтересовался:
— Старина У, а куда это ты только что глядел?
У Шаоцянь слегка изумился и вопросом на вопрос отозвался:
— У тебя что, глаза на затылке выросли?
Чжун Цай закатил глаза:
— Да от тебя за версту ледяным холодом понесло! Как тут не заметить?
Взгляд У Шаоцяня мгновенно потеплел.
Они росли вместе. У Шаоцянь, как и любой человек, бывал не в духе, а стоит практику поддаться чувствам, как его духовная аура тут же приходит в движение. Какую бы эмоцию ни испытывал У Шаоцянь, Чжун Цай подмечал её в то же мгновение.
К другим юноша проявлял удивительное небрежение, но во всём, что касалось У Шаоцяня, разбирался с ювелирной точностью.
Впрочем, так повелось не сразу.
В день первой встречи ни тот, ни другой и помыслить не могли, что их знакомство перерастёт в столь долгую и прочную связь. Но оба искренне берегли эти отношения, и с годами их привязанность лишь крепчала. По отношению к У Шаоцяню Чжун Цай проявлял безграничное терпение и научился угадывать малейшие перемены в его настроении. У Шаоцянь же, если уж брался наблюдать за кем-то, легко читал чужие мысли. Просто, кроме Чжун Цая, ему ни до кого не было дела.
Прошло столько лет, а Чжун Цай ни капли не изменился. Вот и сейчас, стоило душевным струнам У Шаоцяня чуть дрогнуть, как Чжун Цай, даже просто шагая рядом, мгновенно это уловил.
У Шаоцянь чуть заметно усмехнулся:
— Ну уж и ледяным холодом...
В понимании Чжун Цая «понести ледяным холодом» означало только одно — У Шаоцянь всерьёз взбешён.
Смерив его подозрительным взглядом, Чжун Цай допытывался:
— Да что стряслось-то?
У Шаоцянь скрывать ничего не стал:
— В том новом доме напротив, на верхнем этаже заднего флигеля...
— Постой, — перебил Чжун Цай. — Попонятнее объясни.
— Чей-то взгляд, — просто ответил У Шаоцянь, — упёрся аккурат в тебя.
— И?
— Мне это не понравилось, — признался тот без утайки.
Чжун Цай озадаченно нахмурился:
— У меня что, на той стороне враги завелись? С чего бы кому-то желать мне зла? — Он напряг память. — Да я вроде ни с кем не вздорил. Раньше вообще был задохликом и из дому носа не показывал, а потом к тебе перебрался...
Тут Чжун Цай понизил голос до шёпота:
— Слушай, а может, этот кто-то зубы на тебя точит, а злобу решает сорвать на твоём муже? Хотя нет, глупость какая-то... Кабы метили в тебя, так и глазели бы сначала на тебя, а я так — прицепчик...
Выслушав весь этот поток предположений, У Шаоцянь помедлил и поправился:
— Да не то чтобы там прямо вражда ощущалась.
Чжун Цай окончательно сбился с толку:
— Тогда с чего тебя перекосило?
У Шаоцянь задумался и снова искренне выложил:
— И сам не пойму.
— В общем, просто нутром почувствовал неладное, да?
У Шаоцянь кивнул.
Чжун Цай с лёгким сердцем отмахнулся:
— Раз не враги, так и леший с ними!
Поразмыслив, У Шаоцянь согласился с ним и выкинул эту историю из головы.
***
Супруги безмятежно гуляли до самого вечера, перекусывая в постоялых дворах да заезжих ресторанах. В болтовне местных практиков то и дело всплывало имя У Шаоцяня. Видно, весть о том, что клан У лишился очередного гения, успела разлететься по округе, и городок Цяньцяо уже который день гудел как улей.
Впрочем, У Шаоцяня поминали скорее к слову, в разговорах вроде такого:
— Эх, до чего ж жаль мальчонку из клана У! С высшим-то Земным талантом — и в таком нежном возрасте остаться без будущего...
— Говорят, родичам до него и дела нет! Где уж им разжиться целебной пилюлей!
— Да и то сказать: пилюля шестого ранга! Тут не то что купить — знать бы, где за какими горами её сыскать!
— Вот кабы мальчонка исцелился, ровно дядюшка его...
— Так господину Шаоцяню улыбнулась удача! Он в былые годы развивался не по дням, а по часам, денег скопил немало — вот и смог испытать счастье со слепыми коробками. А юный гений? Не окреп ещё, сам даже за порог выступить не может.
— Бедолага...
— Хоть бы и ему перепала капля того везения, что досталось господину Шаоцяню.
***
Сидя в отдельном кабинете на втором этаже, Чжун Цай уплетал угощения, с удовольствием слушал городские сплетни и время от времени припивал хмельной напиток.
— Не выберись мы в город, — со вздохом заметил он У Шаоцяню, — я бы и не подумал, что посторонние люди так отзовутся о мальчонке. Хотя именно так и должны реагировать нормальные люди, верно?
У Шаоцянь с улыбкой подложил ему в пиалу лакомый кусочек:
— В Цяньцяо людской нрав куда мягче, оттого-то мы с тобой и решили обосноваться здесь надолго.
Чжун Цай просиял и плеснул ему в кубок вина:
— Твоя правда.
Для них обоих подобные разговоры звучали несравнимо приятнее той грязи и желчи, что источали сородичи в усадьбе клана У. К тому же, сколько они ни подслушивали, ни аристократические отпрыски, ни бродячие практики не позволяли себе злорадных насмешек. Оттого и трапеза казалась куда вкуснее.
***
Ближе к сумеркам супруги неторопливо побрели восвояси. У самых ворот своего подворья Чжун Цай не удержался и вскинул взгляд на противоположный особняк, где сквозь листву проглядывал второй этаж.
Возле окна и впрямь вроде бы маячил чей-то силуэт?
Отведя взгляд, Чжун Цай придвинулся к У Шаоцяню и понизил голос:
— Ты глядел — там кто-то торчал, я глянул — всё ещё сидит! Что за чудак такой? С утра до ночи у окна торчать — жуть же какая-то!
У Шаоцянь лишь улыбнулся на эту воркотню и ласково взъерошил ему шевелюру.
Чжун Цай сболтнул это без всякой задней мысли, после чего они вместе переступили порог своего двора.
***
Поздним вечером, едва супруги закончили духовное совершенствование, У Шаоцянь внезапно насторожился и уставился в окно. Чжун Цай мгновенно уловил его движение и тоже перевёл взгляд.
В то же мгновение бесшумная тень скользнула внутрь, и в углу комнаты замер могучий воин, закованный в медные доспехи.
Чжун Цай с У Шаоцянем переглянулись.
У Шаоцянь подошёл и плотно прикрыл окно, а Чжун Цай извлёк диск формации и протянул его вернувшемуся мужу, чтобы тот привёл защиту в действие.
Едва барьер формации плотно накрыл комнату, изолируя её от внешнего мира, У Шаоцянь негромко спросил:
— Ты вернулся, потому что покончил с У Шаоанем?
Медный воин медленно кивнул, но следом качнул головой из стороны в сторону.
Чжун Цай искренне изумился. Убила марионетка жертву или нет — чего тут гадать? У медного воина разума отродясь не водилось, все его реакции просты и правдивы. Что ещё за «и да, и нет»?
Впрочем, юноша быстро сообразил:
— Хочешь сказать, У Шаоань мёртв, но с жизни его сжил кто-то другой?
На этот раз воин лишь коротко кивнул.
— Рассказывай всё по порядку, — глухо приказал У Шаоцянь и добавил: — С самого первого дня, как прибыл в усадьбу клана У.
Шершавый, абсолютно лишённый эмоций голос воина зазвучал в тишине комнаты:
— Повинуясь воле повелителя, после прибытия в усадьбу подчинённый укрылся во дворе, где ещё сохранялась ваша аура. Спустя несколько дней во двор ворвались люди, разыскивавшие У Дунсяо. Подчинённый скрыл присутствие и остался незамеченным.
Слушая размеренный отчёт, Чжун Цай сразу понял: речь шла о днях, последовавших за тайным похищением мальчонки.
***
Силёнок у воина на пике развития хватало с лихвой, так что до поместья он добрался всего за сутки.
Братья У Наньфан, уверенные, что окончательно прикончили старика Ся Цзяна, не стали сразу соваться во двор. Потерпев пару дней, они заявились снова, рассчитывая опять отвести душу на У Дунсяо, но мальчишки и след простыл. Братья тут же заподозрили, не сумел ли тот каким-то образом дать знать У Шаоцяню, чтобы тот забрал его к себе и выходил.
Они кинулись допрашивать слуг во втором дворе, но те только руками разводили. Сами братья велели им заморить мальчишку голодом, так что за эти дни никто к нему не заглядывал и исчезновения старика с ребёнком не заметил. Распалившись от гнева, братья избили слуг плетьми.
Решив, что юный даньши Чжун дал мальчишке какие-то иные целебные снадобья и тот сумел уйти сам, они принялись обшаривать окрестности. Каждая неудача выводила их из себя, они проклинали свою паршивую удачу, но когда поиски затянулись на несколько дней, зачуяли неладное.
Пришлось обо всём доложить отцу, а тот пересказал всё деду. С позволения старика У Дунхун прихватил людей и силой ворвался на подворье У Шаоцяня, рассчитывая найти племянника там... Понятное дело, вернулся он ни с чем.
Быть уверенным до конца, что мальчик у Шаоцяня, У Дунхун не мог. Впрочем, У Шаошань и Ли Жу-эр, выслушав доклад старшего сына, устраивать разборки не стали. У Дунхун поначалу попытался подбить родителей отправить У Шаоцяню письмо с расспросами, но его быстро оборвали на полуслове. Супругам казалось: забрал ли Шаоцянь мальчишку или тот сбежал сам — одинаково к лучшему. Если скрывается — с глаз долой, из сердца вон. Если ушёл с Шаоцянем — и того проще, меньше головной боли.
У Дунхун, пусть в душе и осталась досада, возражать родителям он не посмел. Его сыновья и так вдоволь отыгрались на пацане, и отец с матерью, похоже, посчитали, что дальнейшая грызня будет перебором.
***
Слушая это, Чжун Цай лишь криво ухмыльнулся.
У Шаоцянь сделал знак рукой:
— Продолжай.
Воин повиновался.
***
Делами семейства У Шаошаня подчинённый не стал бы заниматься вовсе, если бы они не припёрлись в обитель господина. Главной его целью оставался У Шаоань.
Каждую ночь воин разведывал обстановку, изучая тайные тропы, охрану подземелья и устройство самой Мёртвой темницы. Он умел скрывать своё присутствие, так что вскоре выяснил всё до мелочей и уже готовился нанести удар, как вдруг из затвора вышла прародительница У Байфэн.
Прознав о позоре, в который вляпался клан, старуха пришла в неистовство. По-хорошему, мерзавца У Шаоаня следовало казнить на месте, но поскольку приговор уже огласили на всю семью, да и авторитет У Юаньсяо приходилось учитывать, ей пришлось сдержать гнев.
Впрочем, навестить зятя в подземелье она не поленилась и правила удержания изменила кардинально: отныне навещать узника дозволялось не чаще раза в год, причём неиспользованные свидания сгорали. Все защитные артефакты и накопительные сумки у него отобрали до самого освобождения, а в выделении личного теневого стража и вовсе отказали — мол, выйдет, тогда и получит.
У Шаоань, разумеется, желчью заходился от злобы, но перед величием прародительницы сферы Слияния пикнуть не посмел.
Закончив с этим, У Байфэн удалилась обратно в пещеру медитации. У Юаньсяо как раз разрабатывал заново затянувшийся сустав, и старуха охраняла его покой, о городских сплетнях ему не обмолвившись ни словом.
***
Не зная, не высунется ли У Байфэн снова, воин решил выждать.
Однако одной из следующих ночей он уловил странный, едва уловимый запах, проникавший в усадьбу сразу с нескольких сторон. Защитная формация клана У оказалась против него бессильна.
Опознав яд, марионетка скрытно обследовала территорию и вскоре обнаружила в разных уголках поместья догоравшие ароматические палочки. К тому моменту, как он их нашёл, от них оставались лишь угольки, а ядовитые испарения уже подхватил ночной ветерок, разнеся по всем закуткам. Если уж Великий барьер не сдержал эту дрянь, то что говорить о простых защитных ритуалах в покоях сородичей.
Чжун Цай аж подскочил:
— Ядовитый газ?! Что это за отрава такая, если ей даже формации нипочём?
Он нахмурился и принялся нарезать круги по комнате, пытаясь уложить услышанное в голове. Кто же питал к роду У такую лютую ненависть, чтобы среди ночи травить людей?
Остановившись, Чжун Цай спросил:
— И что теперь с кланом?
— Подавляющее большинство сородичей отравлено, — безэмоционально отозвался медный воин.
***
Отрава оказалась поистине жуткой — она распространялась с невероятной скоростью.
Подчинённый не мог точно определить состав, но описал разрушительное действие. Все практики сферы Подвешенного Сияния, вдохнувшие этот воздух, скончались на месте. Все десять старейшин-предков, до единого. Они истекли кровью из всех семи отверстий, даже не успев оказать сопротивление. Судя по искажённым мукой лицам, смерть их была далеко не безболезненной.
А вот практики сферы Освящения испустили дух не сразу. На них пало жестокое мучение: лица опухли и посинели, а тела покрылись багрово-лиловыми нарывами, источавшими чёрную гнилую кровь от малейшего прикосновения. Боль была невыносимой, а духовная сила утекала сквозь пальцы, словно вода. Пилюли детоксикации третьего ранга не давали ни малейшего облегчения, равно как и снадобья для восполнения ци. Складывалось впечатление, будто яд и не пытался их прикончить — его целью было погрузить жертв в адскую боль и лишить возможности совершенствоваться.
Совершенствующиеся сферы Открытия Дворца отделались меньшей кровью — муки и опухоли терзали их, но не столь беспощадно, как старших родичей.
Что же до практиков сферы Небесного Притяжения, то внешне они и вовсе казались здоровыми, однако ровно раз в сутки яд просыпался в их жилах. Чем ближе практик стоял к пику сферы, тем лютее становились приступы, затягивавшиеся почти на два часа.
http://bllate.org/book/15860/1443334
Olliargent (читатель/заложение основ)
25 июля 2026 в 21:10
0
Готово:
