Глава 34. Востановление духа
Чжун Цай и У Шаоцянь в растерянности переглянулись.
— Ну что, идём? — спросил У Шаоцянь, поворачиваясь к спутнику.
Губы Чжун Цая слегка дёрнулись. Ему до безумия хотелось отвесить в ответ: «Старина У, с чего ты вообще взял, что нам сюда можно?»
Но, поразмыслив секунду, он остыл. В конце концов, они ведь спали на одной кровати! Да и росли вместе, понимали друг друга с полуслова.
Обычно говорят, что семейная жизнь со временем превращается в родственную привязанность, да и живут супруги, зная друг друга до нитки... Если взглянуть под таким углом — чем они не настоящая супружеская пара?
Логика казалась железобетонной, однако Чжун Цаю всё равно было как-то не по себе.
Заметив, что тот застыл столбом, У Шаоцянь слегонца ткнул его локтем:
— А-Цай?
Чжун Цай очнулся, снова въелся взглядом в каменную стелу, и в нём неожиданно вспыхнул азарт.
— Пойдём!
У Шаоцянь удивлённо вскинул бровь.
— А что? — хмыкнул Чжун Цай. — Если искренность возлюбленных принимается, то чем искренность закадычных братьев хуже? Даньши Хуан тоже собирался идти со своим приятелем. Уж если тот так уверен в их дружбе, неужели наши узы слабее? К тому же формально мы полностью подходим под условия!
У Шаоцянь едва не поперхнулся от изумления.
— Всё, что положено делать супругам, мы делаем, — продолжил гнуть свою линию Чжун Цай. — Суди по поступкам, а не по помыслам!
У Шаоцянь промолчал.
«Суди по поступкам...» Неужто эту поговорку применяют в подобных случаях?
Впрочем, раз уж А-Цай загорелся желанием — так тому и быть.
Они переглянулись. Чжун Цай протянул руку, и У Шаоцянь крепко сжал его ладонь.
Чжун Цай опустил взгляд на их сплетённые пальцы — ощущения всё ещё казались непривычными. Но он тут же встряхнулся и с боевым задором махнул свободной рукой вперёд:
— Старина У! Пойдём и выгребем из этого гнезда всё дочиста!
Глядя на его резвость, У Шаоцянь усмехнулся и охотно поддержал:
— Выгребем!
***
Сян Линь остался снаружи пещеры. Случись внутри какая-нибудь беда, он должен был мгновенно ворваться и разрушить иллюзорную формацию.
Оба духовных зверя — Цин Юй и Цин Хуэй, уже достигшие второго ранга, — вылезли из рукавов хозяев и тоже остались под присмотром Сян Линя.
***
Стоило им переступить порог пещеры, как иллюзорная формация тут же пришла в движение.
Сознание Чжун Цая на мгновение помутилось. Очнулся он посреди дремучего леса, устроившись у костра и аппетитно уплетая жареное мясо.
Неподалёку неторопливо патрулировал Чжун Да, кругом царила полнейшая тишина.
Мясо аппетитно шкворчало и капало соком. Чжун Цай с удовольствием умял один кусок, затем проглотил ещё парочку. Однако на вертеле оставался один самый сочный, заманчивый ломоть: Чжун Цай несколько раз порывался его поджарить, но каждый раз почему-то откладывал.
Он сидел у огня, время шло, а в душе нарастало странное, тоскливое ощущение пустоты.
«Почему никто не приходит?.. Стоп, да я ведь ни с кем и не договаривался! Кого я вообще жду?»
Мысль казалась логичной, но уйти он так и не смог.
Ночь сменилась рассветом. Чжун Цай не сомкнул глаз ни на минуту, но к костру так никто и не вышел.
В конце концов терпение юноши лопнуло. Он подскочил на ноги, задрал голову к небу и возмущённо закричал:
— Да где же он?! Где мой братан?! Я не помню, кто это, но я же не идиот! Здесь явно кого-то спрятали! Живо верните его!
Словно в ответ на его крик, небесный свод покрылся сетью трещин.
В то же мгновение в сознание хлынул поток воспоминаний...
— Я же говорил, что у меня есть брат! — пробормотал Чжун Цай. — Верните мне старину У!
***
В это же время в другом иллюзорном мире У Шаоцянь в одиночестве брёл по горной тропе. За его спиной висел длинный лук, а лицо оставалось ледяным и отрешённым.
Для него подобное одиночество было привычным. Достигнув пика сферы Открытия Дворца, он уже не требовал постоянного присутствия теневого стража — Сян Линь просто не успевал за ним во время стремительных бросков.
Вскоре У Шаоцянь вышел к невысокому холму. По склону густел кустарник, журчал прозрачный ручей.
А перед ручьём простиралась пустая поляна.
У Шаоцянь замер, не сводя взгляда с этой пустоты.
Там кто-то должен был стоять. Кто-то должен был окликнуть его по имени.
Но там никого не было.
У Шаоцянь не сдвинулся с места. Он простоял у ручья до самого утра, но поляна так и осталась пуста.
Почему?!
Из самых глубин его сердца вырвалась волна всепожирающей ярости. В глазах вспыхнул темный, неукротимый гнев.
В следующее мгновение он вскинул лук, натянул тетиву и спустил стрелу прямо в небо!
Пространство вокруг со звоном рассыпалось на осколки.
Лицо У Шаоцяня тронула вспышка осознания:
«А-Цай!»
... А в следующую секунду до его ушей донеслось громкое ругательство:
— Ну это уже перебор! Взять и просто стереть старину У?! Кто вообще так делает?! Хорошо хоть я сообразил! Но даже для иллюзии это чересчур! Напридумывали тут проверок, чтоб вас черти драли!
У Шаоцянь посмотрел на бравого юношу, который от досады аж приплёскивал руками.
В этот момент Чжун Цай как раз крутил головой по сторонам.
Их взгляды встретились.
У Шаоцянь не удержался от мягкой улыбки, и мрачная ярость в его глазах мгновенно растаяла без следа.
***
Едва придя в себя, Чжун Цай собрался было выдать ещё порцию проклятий, но заметил знакомый силуэт и тут же бросился навстречу:
— Старина У! Ты меня до смерти напугал!
У Шаоцянь раскрыл объятия и крепко сжал его в руках.
Чжун Цай продолжал тараторить:
— Слушай, эта иллюзия — просто верх хамства...
Выслушав его, У Шаоцянь вкратце рассказал о своём испытании.
Чжун Цай досадливо фыркнул:
— Из-за этой штуки мы вообще не пересеклись! И что она проверяла? Нашу способность чуять неладное? А если б не почуяли, это что — перечеркнуло бы наши чувства?
У Шаоцянь погладил его по спине и предположил:
— Возможно, здесь есть скрытое условие: чем слабее связь, тем проще увязнуть в иллюзии?
Чжун Цай скривился:
— Да даже если и так! А если б сюда забрела парочка, которая только-только сошлась? Чувства ещё не успели окрепнуть, они попадают в такую ловушку, а на выходе смотрят друг на друга — и какая ж тут неловкость! После такого их симпатия точно заглохнет.
У Шаоцянь лишь улыбнулся.
Наследие принадлежало хозяину пещеры, и проверяющие формации неизбежно били по уязвимым местам. Всякий, кто искал сокровища, должен был готовиться к подобным встряскам.
Впрочем, защищать древнего мастера У Шаоцянь не собирался. Вспомнив то липкое чувство пустоты, когда на поляне не оказалось А-Цая, он до сих пор ощущал лёгкую дрожь.
Немного поворчав, Чжун Цай снова сжал руку У Шаоцяня и виновато вздохнул:
— Я сам потащил тебя сюда ради забавы, а в итоге только испортил тебе настроение. Надо мне умерить своё любопытство и перестать совать нос куда попало.
У Шаоцянь рассмеялся:
— Стремиться к возможности получить наследие — дело совершенно естественное. К тому же я ни секунды не сомневался в наших узах.
На душе у Чжун Цая отлегло, и к нему тут же вернулся прежний задор:
— Ладно! Пошли дальше, посмотрим, какие ещё фокусы нам приготовили!
Крепко держась за руки, они двинулись вглубь пещеры.
***
Иллюзорный массив у входа оказался весьма мудрёным и состоял из трёх испытаний.
Первым была разлука.
Во втором они превратились в обычных смертных, столкнувшихся со смертельной опасностью. Проверялось, бросят ли они друг друга перед лицом гибели. Чжун Цай и У Шаоцянь, не сговариваясь, одновременно кинулись заслонять друг друга, умоляя спутника спасаться бегством.
Третьим испытанием стал соблазн. Перед ними возникали искусители обоих полов — и стройные, и пышные, на любой вкус. Кажется, каждый образ мог растопить чьё угодно сердце... вот только сердца Чжун Цая и У Шаоцяня остались совершенно равнодушны.
Чжун Цай держался сдержанно: сперва вежливо отказывал, при навязчивости — просто игнорировал, а когда липучки надоедали окончательно, думал: «Раз не могу отвязаться, просто уйду подальше!»
У Шаоцянь же действовал куда суровее. Он тоже начинал с отказа, но если непрошеный гость продолжал лезть, решал, что у того дурные замыслы. В лучшем случае навязчивого ухажёра ждала жестокая трепка, в худшем — мгновенная смерть.
***
Пройдя тройную иллюзию, они столкнулись с размытым призрачным силуэтом, который задал каждому по десять вопросов.
Спрашивали о привычках, вкусах и самых памятных моментах, прожитых вместе. Никаких подвохов или вопросов о совершенствовании — исключительно об их взаимоотношениях.
Когда опрос завершился, Чжун Цай и У Шаоцянь снова оказались рядом и обменялись уверенными улыбками.
Для прохождения требовалось совпадение хотя бы восьми ответов из десяти, иначе формация просто вышвырнула бы испытателей наружу.
И раз уж они стояли бок о бок в просторной каменной обители — проверка была сдана блестяще.
***
Чжун Цай осмотрелся по сторонам и с одобрением заметил:
— А ведь здесь обустроено на совесть. Настоящий семейный очаг!
У Шаоцянь оглядел убранство и согласился:
— Вся мебель на месте: и столы, и стулья, и ложе явно пригнаны сюда из хороших лавок. Хоть вещи с годами и поизносились, но ничто не сломано. Качество достойное.
Оба понимали: чтобы с комфортом жить в пещере, хозяева старались обустроить всё как можно уютнее, и это место явно предназначалось для двоих.
На длинном письменном столе в боковой комнате лежало несколько предметов.
А рядом покоилось запечатанное письмо.
Они подошли ближе, не спеша прикасаться к находкам. У Шаоцянь навскидку выпустил в сторону стола призрачную стрелу — никакого отклика не последовало.
Поразмыслив мгновение, Чжун Цай извлёк несколько ценных трав, ловко выжал их и смешал соки в единый состав, после чего осторожно окропил им длинный стол и запечатанное письмо.
Прошло с полчаса, но снадобье никак не отреагировало — ни яда, ни скрытых ловушек не проявилось.
У Шаоцянь тем временем выпустил ещё по призрачной стреле в разные углы комнаты, но и там царила полнейшая тишина.
Лишь убедившись в полной безопасности, они наконец расслабились, подошли к столу и первым делом взялись за письмо.
Чжун Цай склонился над столом плечом к плечу с У Шаоцянем, разворачивая послание.
И чем дальше они его раскрывали, тем больше вытягивались их лица. Бумага оказалась тончайшей и сложенной в десятки раз. Если развернуть этот свиток целиком, тянулся он по меньшей мере на несколько чжанов!
Оба на мгновение лишились дара речи.
«Написать наследникам пару слов... Неужто обязательно расписывать целую эпопею?» — пронеслось в голове Чжун Цая.
***
Первая страница письма была целиком посвящена устройству иллюзорного массива.
Догадка У Шаоцяня подтвердилась: чем глубже и искреннее связь между испытателями, тем быстрее они замечают фальшь, тогда как люди с поверхностными чувствами мгновенно увязают в иллюзии. Впрочем, супруги — хозяева пещеры — вовсе не желали никому зла. Их единственной целью было найти истинно любящую пару, которой можно со спокойной душой доверить своё наследие.
Если чувства выдержат проверку — всё нажитое добро перейдёт им.
Однако со второй страницы начался пылкий, пространный рассказ о любовных похождениях самого хозяина обители и его спутника жизни.
История тянулась с момента их первой встречи и вплоть до предсмертных дней.
И о чём же там повествовалось?
О методиках совершенствования? О добыче редких ресурсов? О найденных тайных царствах?.. Ни слова!
Хозяин во всех подробностях расписывал, как влюбился с первого взгляда, с упоением воспевал невероятную красоту и статность своего избранника, в деталях смаковал, скольких трудов ему стоило завоевать его сердце, и как затем они вдвоём, будучи свободными практиками, беззаботно скитались по свету. Разумеется, за долгие годы не обошлось и без недопониманий, но оба всегда давали друг другу шанс высказаться, а потому их любовь не угасала.
К сожалению, ни один из них так и не сумел совершить прорыв в сферу Освящения. Поняв, что отпущенный им срок не превышает пары десятилетий, они собрали все накопленные сбережения, уединились в этой пещере и безмятежно провели здесь остаток своих дней.
***
Чжун Цай страница за страницей перелистывал тонкую бумагу, а У Шаоцянь ловко подхватывал и аккуратно складывал прочитанные листы.
Когда они дочитали эту бесконечную романтическую оду, оба находились в глубочайшем шоке.
Чжун Цай даже рот приоткрыл от изумления:
— Старина У, ты считал, сколько тут всего страниц? Из всей этой кипы только первая была по делу, а до конца осталось всего три листка!
У Шаоцянь с крайне непередаваемым выражением лица ответил:
— Считал. Двадцать шесть страниц.
Чжун Цай лишился слов.
Никаких ценных сведений, никакого опыта совершенствования — сплошные любовные излияния!
Немного помолчав, У Шаоцянь аккуратно потянул оставшийся край свитка:
— Похоже, на последних трёх страницах наконец начинается суть.
Чжун Цай тут же развернул их.
И действительно — там речь наконец зашла о самом наследии.
***
На третьей с конца странице пояснялось, что среди сокровищ лежит ларец с сотней таинственных жемчужин.
Впрочем, остаток листа снова был забит рассказами о том, с какой трогательной заботой супруги копили эти богатства, и наставлениями наследникам: мол, взяв жемчужины, вы обязаны всю жизнь хранить верность и любовь друг к другу, а в моменты счастья не забывать добрым словом хозяев пещеры.
Чжун Цай сокрушенно покачал головой и перевернул лист.
Предпоследняя страница радовала конкретикой. Там перечислялись две мистические вещи второго ранга высшего качества — копьё и веер, обладающие отменной силой; один метод совершенствования второго ранга, два руководства по владению копьём и одно по технике веера (всё весьма изысканного уровня); а также три флакона с пилюлями среднего качества: Пилюли Защиты Головы, Пилюли Защиты Сердца и Пилюли Защиты Каналов. Каждая из них предназначалась для преодоления трёх главных препятствий в сфере Небесного Притяжения, что свидетельствовало о немалой заботе хозяев.
— Ну надо же, наконец-то без лишней болтовни! — с облегчением фыркнул Чжун Цай.
У Шаоцянь с улыбкой заметил:
— Почерк на этой странице отличается от предыдущих.
Чжун Цай встрепенулся, присмотрелся повнимательнее и тут же соглашательски кивнул:
— Точно! Эту часть явно писал его спутник — характер у человека сразу виден, никакой воды.
Поскольку супруги всю жизнь провели бок о бок, их почерки сильно уподобились, и лишь при дотошном рассматривании улавливалась едва заметная разница.
Сверив описание с предметами, разложенными на столе, они обнаружили, что нерасшифрованной осталась только небольшая нефритовая пластина.
Чжун Цай взялся за неё. Судя по всему, на пластину была записана какая-то духовная информация.
***
В этот момент взгляд У Шаоцяня упал на последнюю страницу послания, и его пальцы едва заметно замерли.
Чжун Цай с пластиной в руках повернулся к нему:
— А это что за штука? Написано про неё?
У Шаоцянь заколебался, не зная, как ответить.
Не долго думая, Чжун Цай подскочил к нему, сунул пластину ему в руки и сам заглянул в письмо...
«Метод Парного Совершенствования Инкрустированного Нефрита».
И ниже — приписка хозяина: «Гармония Дракона и Феникса принесёт ничем не ограниченную радость и блаженство».
Чжун Цай аж воздухом поперхнулся, ощутив, как от прочитанного зажгло глаза.
У Шаоцянь тем временем погрузил духовное восприятие в нефритовую пластину, на мгновение замер каменным истуканом, после чего молча вернул её Чжун Цаю.
Озадаченный Чжун Цай тоже отправил туда свою ментальную связь.
«Метод Парного Совершенствования Инкрустированного Нефрита — Первая часть».
Слияние воды и рыбы, гармония Дракона и Феникса.
Предназначено для практиков сфер Небесного Притяжения и Открытия Дворца.
А следом в его сознании вспыхнули предельно чёткие, детальные и весьма откровенные движущиеся образы сплетённых тел.
Мужчины с мужчиной, мужчины с женщиной, женщины с женщиной...
Чжун Цай от неожиданности качнулся назад и едва не рухнул — благо У Шаоцянь вовремя успел его подхватить.
Нефритовая пластина со звоном выскользнула из рук и отлетела на стол.
***
Чжун Цай вытаращил глаза и судорожно выдохнул:
— Старина У... ты тоже сходу увидел... э-э-э... всё это?!
У Шаоцянь молча кивнул.
Оба переглянулись, ощущая, как к ушам приливает краска.
Затем, словно сговорившись, они уставились на мелкие строчки, расположенные в самом низу последней страницы, прямо под названием техники.
Здесь почерки хозяина и его спутника переплетались: судя по всему, хозяина снова занесло в откровенности, и его избранник поспешно замарал самые смущающие пассажи.
Теперь, вчитавшись в текст, они поняли, что объяснения написаны весьма строгим и серьёзным тоном.
Супруги утверждали, что данный метод парного совершенствования был опробован ими лично: он не просто безопасен, но и даёт невероятный прирост сил.
И хотя их собственные средние способности и нехватка ресурсов не позволили им совершить дальнейшие прорывы, благодаря этому искусству скорость их развития возросла ровно вдвое.
Более того, при длительном сопряжении духовных аур этим способом их сопутствующие сокровища глубоко пропитывались энергией друг друга. В бою их совместные атаки сливались воедино, увеличивая урон в три, а то и в пять раз!
Именно эта техника являлась самым ценным сокровищем во всём наследии. Однако для её освоения требовалась абсолютно искренняя любовь и отсутствие эгоизма, иначе практика была обречена на провал.
Именно поэтому испытательные формации на входе были устроены таким хитроумным образом. Хозяева стремились не просто отдать накопившееся добро, но и передать это уникальное учение в достойные руки.
***
Чжун Цай задумался и покосился на У Шаоцяня.
У Шаоцянь молча ответил ему взглядом.
Оба невольно вспомнили события нескольких месяцев давности, когда им пришлось лечь в одну постель ради исцеления...
Чжун Цай прочистил горло и максимально неестественно-деловым тоном произнёс:
— Очевидно, эта техника нам совершенно не подходит.
У Шаоцянь сделал небольшую паузу:
— Я даже сопутствующее сокровище ещё не призвал.
Чжун Цай с серьёзной миной подхватил:
— Но для других практиков сферы Небесного Притяжения эта возможность невероятно ценна. Так что я вот к чему...
Подавив странную неловкость, У Шаоцянь с полуслова подхватил мысль друга:
— Таинственные жемчужины оставим себе. А пилюли, мистическое оружие и остальные руководства нам ни к чему — их отдадим Хуан Цину.
Чжун Цай кивнул и подбородком указал на стол:
— А как поступить с этой техникой, о которой так пеклись хозяева?
— Скопируем список на чистый нефрит и тоже отдадим Хуан Цину, — предложил У Шаоцянь.
Вспомнив пикантные подробности из памяти пластины, Чжун Цай немного замялся:
— А кто переписывать будет?
—... Я сам сделаю, — взял удар на себя У Шаоцянь.
Чжун Цай мгновенно повеселел:
— Отлично, решено!
После этого Чжун Цай самым непринуждённым образом смахнул странную нефритовую пластину в свою сумку из горчичного семени.
У Шаоцянь же аккуратно собрал остальные вещи в один мешок, чтобы передать Хуан Цину при следующей встрече.
— Ну и добряки же мы! — с довольной ухмылкой заявил Чжун Цай. — Хуан Цин на нас молиться должен!
У Шаоцянь не удержался от смешка:
— Это уж точно. Мы благодетели высшей пробы.
***
Завершив с добычей, они обошли обитель и, исполняя единственную последнюю волю хозяев, нашли в тайной комнате деревянный саркофаг.
Внутри, крепко обняв друг друга, покоились два иссохших скелета.
У Шаоцянь взмахнул рукой, применив огненное заклинание, и аккуратно испепелил останки, после чего с помощью талисмана сгрёб прах воедино.
Чжун Цай в углу тайника отыскал мистический сосуд второго ранга — заготовленную хозяевами урну для праха.
Они бережно пересыпали пепел внутрь.
Затем У Шаоцянь вырыл глубокую нишу, опустил урну на глубину девяти чи и снова засыпал землёй.
Выходя из тайной комнаты, Чжун Цай нажал на скрытый механизм, активируя оставленную хозяевами формацию — земля над захоронением спрессовалась, превратившись в монолитный, нерушимый пласт.
***
Они вышли наружу.
Завидев хозяев целыми и невредимыми, Сян Линь с облегчением вздохнул.
И в это же мгновение за их спинами раздался оглушительный грохот.
Как только наследие обрело новых владельцев и они покинули обитель, защитный иллюзорный массив запустил процесс саморазрушения, погребая древнюю пещеру под обломками скал.
А хозяева пещеры теперь могли покоиться глубоко под землёй — в мире, покое и вечном единстве.
***
Время пролетело неприметно: прошёл целый месяц.
Утолив любопытство в недавней вылазке, Чжун Цай вновь затворился в четырёх стенах.
Все дни напролёт он посвящал алхимии, усердно изготавливая пилюли Питания Души. Лишь изредка прерывался, чтобы принимать пилюли Восполнения Ци — это позволило укреплять кости и совершить прорыв, подняв силы до самого пика шестого уровня сферы Небесного Притяжения.
Ежедневный улов стабильно составлял восемнадцать котлов, причём из каждого удавалось извлечь по четыре пилюли высшего качества.
К концу месяца Чжун Цай подвёл итоги и с облегчением перевёл дух.
Четыре тысячи триста двадцать пилюль высокого качества и две тысячи сто шестьдесят — высшего.
Чжун Цай мысленно подсчитал: если прибавить к этому те несколько сотен, что старина У ещё не успел принять, да те, что удастся состряпать в ближайшие дни, наберётся почти три тысячи пилюль высшего качества.
Судя по всему, душа его названого брата полностью исцелится уже со дня на день, после чего предстоит слияние с Духовным Сердцем Костного Мозга Души. Вот только хватит ли этих трёх тысяч перворанговых пилюль Питания Души для подпитки?
«К тому же, — размышлял юноша, — я уже давненько не испытывал удачу. Может, стоит совершить пару заходов, пока не начался главный процесс?»
Он прикинул остаток духовной эссенции: двадцать девять тысяч семьсот семьдесят семь очков.
«До круглого числа слегка не хватает».
Недолго думая, Чжун Цай ловко заложил ещё шесть котлов и остановился лишь тогда, когда скопил нужную сумму.
К тому моменту дело близилось к полуночи.
У Шаоцянь, всё это время сидевший рядом, мягко улыбнулся:
— Пора бы и отдохнуть.
Чжун Цай оживлённо подался к нему и прошептал с таинственным видом:
— А угадай, сколько у меня теперь духовной эссенции?
— К чему гадать? — хмыкнул У Шаоцянь. — Я ведь скрупулёзно считал каждый выплавленный тобой котёл.
— Ну так назови число!
У Шаоцянь уверенно произнёс:
— Тридцать тысяч сорок одно очко.
Чжун Цай округлил глаза:
— Ого! Ты осведомлён получше моего!
У Шаоцянь лишь улыбнулся. Хотя у него хватало мелких дел, свободного времени всё же оставалось в избытке.
— Давай сделаем три захода по десять призывов, спустим всю эссенцию и со спокойной душой пойдём спать? — с хитринкой предложил Чжун Цай.
У Шаоцянь не возражал, однако с улыбкой напомнил:
— Главное, не забудь приговаривать про методы совершенствования.
Чжун Цай закатил глаза:
— А ты не забудь твердить про Духовное Сердце Костного Мозга Души!
Переглянувшись, оба искренне расхохотались.
***
Оказавшись перед Алым огненным прудом, Чжун Цай широким жестом направил всю духовную эссенцию прямо в пылающую пучину.
Облако духовной эссенции ухнуло в пламя, забурлило, а затем выбросило тридцать алых конвертов.
Юноши тут же принялись за напевы:
— Духовное Сердце Костного Мозга Души, Духовное Сердце... методы, методы...
— Методы, Духовное Сердце Костного Мозга Души...
Не прерывая этого странного ритуала, они подхватили конверты. Чжун Цай отсчитал У Шаоцяню десять штучек.
И разом сорвали печати со всех тридцати конвертов!
Всё прошло по привычной схеме.
Вспыхнули золотые ореолы разной яркости и ширины, клубами взвился густой туман, и тридцать сокровищ зависли в воздухе.
По сложившейся традиции юноши сперва забрали таинственные камни низшего качества — на сей раз их оказалось десять штук.
Гарантированными редкими снадобьями шестого ранга стали три ингредиента: Лист каменного сердца, Аромат лотосового клюва и Девятиколенный женьшень.
Оставшиеся семнадцать наград распределились следующим образом:
Пять сокровищ третьего ранга: две методики совершенствования и три таинственных артефакта;
Семь сокровищ четвёртого ранга: одна тайная техника, две пилюли, одно яйцо драгоценного зверя, два таинственных артефакта и обычное Духовное Сердце Костного Мозга Души;
Три сокровища пятого ранга: один метод совершенствования, один зародыш зверя и ещё одно Духовное Сердце Костного Мозга Души;
Два сокровища шестого ранга: нефритовая пластина и защитный диск формации.
Чжун Цай полностью проигнорировал всё остальное. Издав ликующий клич, он рванулся вперёд и обеими руками сгреб оба Духовных Сердца Костного Мозга Души.
— Что я говорил?! — вопил он от радости. — Работает ведь приговорка! Старина У, ты только взгляни! Две штуки! Сразу две! Одно четвёртого ранга, второе — пятого! Вот это нам привалило везение!
У Шаоцянь оцепенел от изумления.
«Как такое возможно?» Да, Цай-эр вложил немало духовной эссенции, но улов казался слишком уж щедрым. Неужели эти наивные заговоры и впрямь повышают шанс получить желаемое?
Более того, он заметил, что выпали не только Духовные Сердца, но и три метода совершенствования. И пусть у методов третьего ранга предел развития был невысок, то пятый ранг считался вершиной для всех окрестных городов!
В душу У Шаоцяня закралось смутное сомнение относительно природы этого алтаря.
Слишком мало ограничений. Слишком невероятная удача...
Уняв первую волну ликования, Чжун Цай заметил хмурый взгляд спутника. Поведя глазами, он мгновенно догадался о причинах его тревоги.
Похлопав У Шаоцяня по плечу, юноша указал на край чаши:
— Посмотри-ка сюда, старина У.
У Шаоцянь присмотрелся и обнаружил, что край огненного пруда почти на три четверти залит золотистым светом.
— Сразу после пожертвования эссенции мне в голову хлынул поток сведений, — объяснил Чжун Цай, постучав пальцем по лбу. — Я просто так спешил рассмотреть улов, что сперва не стал вникать. А только что разобрался и понял, в чём суть.
У Шаоцянь молча ждал подробностей.
— Как только общая сумма пожертвованной эссенции превосходит пятьдесят тысяч очков, запускается процесс улучшения алтаря, — заговорил Чжун Цай. — Оказывается, достижение определённых порогов открывает возможность повысить его уровень.
— И золотая полоса — это шкала прогресса? — догадался У Шаоцянь.
— Именно. На данный момент я вложил свыше семидесяти пяти тысяч очков, поэтому золотом заполнено около восьмидесяти процентов обода. Выходит, когда сумма достигнет ста тысяч, алтарь перейдёт на следующий уровень.
У Шаоцянь понимающе кивнул.
Затем Чжун Цай увлёк его за собой к задней стороне Алого огненного пруда.
Раньше бушующее пламя скрывало это место, но теперь здесь зияло свежее углубление — шириной с водоносную бочку и, казалось, бездонное.
— А эта яма предназначена для сброса ресурсов, — пояснил Чжун Цай.
У Шаоцянь замер, вспомнил прочитанное о мутировавшем Духовном Сердце Костного Мозга Души и переспросил:
— Ресурсов... необходимых для улучшения?
— Алтарь — это растущее сопутствующее сокровище, — вздохнул Чжун Цай. — Я-то думал, ему для прорыва нужна лишь духовная эссенция. А оказывается, эссенция даёт лишь право на улучшение... ну, или служит одной из составляющих. Чтобы совершить полноценный скачок, потребуется уйма редких материалов. И чем выше уровень, тем астрономичнее будут запросы — как по эссенции, так и по ресурсам.
У Шаоцянь хранил молчание.
Что и говорить, такой расклад выглядел куда логичнее.
— Я и сам порой опасался, что мне слишком уж везёт, — покосившись на него, с иронией добавил Чжун Цай. — Мол, сокровища достаются даром, словно из воздуха. Но стоит взглянуть на эту закрашенную дугу и бездонную яму, как все сомнения рассеиваются! Не будь этих призывов, с моими скромными силами пришлось бы век копить на редкие руды и небесные дары для улучшения!
Теперь тревога У Шаоцяня окончательно улеглась.
Посмеиваясь, он заметил:
— Доставайся всё без усилий, это вызывало бы лишь жгучий страх.
Чжун Цай наигранно вздохнул:
— Так что работы у нас теперь непочатый край, старина У.
У Шаоцянь сочувственно скривился:
— Бездонная пропасть для денег... Только и остаётся, что кручиниться.
Переглянувшись, оба вновь расхохотались.
***
Оставшиеся награды следовало припрятать, и юноши принялись аккуратно разбирать добычу.
В воздухе парили лишь два сокровища шестого ранга.
У Шаоцянь подхватил диск формации, присмотрелся к нему и одобрительно проговорил:
— Вещь отменная. Хотя защищаемая область не так велика, внутри неё практики сферы Возведения Дворца и ниже полностью лишаются возможности атаковать. Безопасность гарантирована.
Чжун Цай просиял от восторга:
— А у меня как раз созрел план! Выпавшие сокровища низких рангов Цин Юй может распродать потихоньку, а вот с ресурсами выше четвёртого ранга сплошная головная боль... Но с этим диском формации мы можем отправить Цин Юя в подходящий город четвёртого или пятого уровня. Пусть купит небольшую лавку, установит формацию и выставит ценности. Живых торговцев нанимать не придётся — помнишь, нам выпадала марионетка второго ранга? Посадим её за стойку. Проводить простейшие сделки она умеет, да и от назойливых любителей поторговаться избавит!
У Шаоцянь внимательно выслушал предложение и сочёл его весьма разумным.
Тут глаза Чжун Цая озарились новой идеей:
— Слушай, старина У! А редкие мелочи, за которые трудно выручить хорошую цену, можно использовать для завлечения покупателей! Устроим эдакую забаву.
У Шаоцянь с любопытством приподнял бровь:
— Какую же?
Чжун Цай лукаво хмыкнул:
— Продажу слепых коробок!
— Слепые коробки? — переспросил У Шаоцянь.
— А то! — оживлённо подхватил Чжун Цай. — В нашей лавке будут товары самых разных рангов. Практиков с невысоким уровнем совершенствования большинство, дорогие вещи им не по карману, зато рекламный эффект от них огромный. Мы можем подготовить запечатанные сундучки нескольких категорий: скажем, за одну золотую монету, за одну таинственную жемчужину или за один таинственный камень низшего качества...
Чжун Цай сорил идеями без остановки, пока у него совсем не пересохло в горле.
У Шаоцянь подал ему чашку чая и с улыбкой заметил:
— Что ж, попробовать стоит.
Сговорившись, юноши принялись обсуждать обустройство лавки и то, как получше выставить эти коробки на самом видном месте.
Между делом Чжун Цай подхватил последнюю нефритовую пластину и невзначай молвил:
— Тут, наверное, тоже какой-то метод совершенствования. На нефритовых пластинах запечатлевают только самое ценное. Не исключено, что среди шестого ранга это едва ли не вершина...
Беспокоясь о том, подойдёт ли эта методика Чжун Цаю, У Шаоцянь погрузил своё восприятие в пластину.
И тут же замер, а улыбка сбежала с его лица.
— Ты чего? — удивлённо спросил Чжун Цай.
У Шаоцянь лишь беспомощно вздохнул:
—... Достань-ка ту пластину, что выпала нам раньше.
У Чжун Цая дёрнулось веко. Он тоже проверил содержимое своим духовным зрением.
Вот те на!
«Искусство Инкрустированного Нефрита для Парного Совершенствования — Средняя часть»!
Юноши молча переглянулись.
Чжун Цай без лишних слов достал нефритовую пластину с начальной частью и приложил её к новой.
В то же мгновение оба артефакта слились воедино.
Едва юноши снова заглянули внутрь, как убедились: текст метода полностью соединился, открывая путь развития вплоть до сферы Возведения Дворца.
Что же до подробностей...
У Шаоцянь изучать их не стал.
Чжун Цай тоже не решился вдаваться в детали и поспешно убрал сокровище подальше.
Затем они сделали вид, будто никакой методики парного совершенствования в глаза не видали, и как ни в чём не бывало вернулись к обсуждению лавки.
Вот только во время разговора то и дело бросали друг на друга украдкой взгляды. Порой их взоры скрещивались, порой — нет.
Если взгляды не пересекались, оба быстро отводили глаза.
А когда встречались...
Оба чувствовали невольное смущение, но тут же сдерживали улыбку.
Время бежало стремительно.
***
Два дня спустя.
У Шаоцянь, как обычно, принял причитающуюся к этому часу пилюлю Питания Души высшего качества.
Целебный поток хлынул в его духовную сущность, исцеляя самый последний, крошечный изъян на душе судьбы.
Под действием множества целебных средств ещё две недели назад трещины между тремя душами и семью по почти затянулись.
В последующие дни небесная душа полностью восстановилась, а мелкие повреждения на душе судьбы загладились... Оставались лишь едва различимые микроскопические лакуны.
Душа судьбы — это ядро совершенствования на ранних этапах сферы Освящения и главная сила, преобразующая божественную душу в изначальную. Оттого её исцеление шло тяжелее всего: даже при непрерывном приёме пилюль Питания Души видимый прогресс казался почти незаметным.
Однако У Шаоцянь чётко ощущал, как день за днём к нему возвращаются силы.
И вот сегодня целебная сила принятых пилюль переполнила духовное естество.
Душа судьбы едва заметно вздрогнула, и сквозь тонкие нити тупой боли раны духовной сущности наконец окончательно затянулись!
Остатки целебной силы разошлись по всей божественной душе, окутав её мягким, чистым сиянием.
Дыхание У Шаоцяня стало цельным и гармоничным, избавившись от прежней скованности.
Чжун Цай заметил сбой в дыхании названого брата, тут же прервал алхимию и замер подле него.
Вскоре он увидел, как к щекам У Шаоцяня прилила кровь, а вся его аура наполнилась чистым светом. Сердце Чжун Цая радостно забилось.
У Шаоцянь распахнул глаза, ясные и сияющие.
Чжун Цай от избытка чувств сгреб его в охапку и звонко крикнул:
— Поздравляю, старина У! Твоя душа полностью исцелилась!
У Шаоцянь крепко обнял его в ответ. Голос его дрогнул, прежде чем вновь обрести уверенность:
— Цай-эр...
Все неоплатные слова благодарности так и остались невысказанными, громким эхом отзываясь в его груди.
Чжун Цай от души похлопал его по спине и счастливо засмеялся:
— Ну вот и ладно! Теперь всё будет хорошо!
Лишь спустя долгое время они разомкнули объятия.
У Шаоцянь достал мутировавшее Духовное Сердце Костного Мозга Души.
Чжун Цай уже давно отдал сокровище ему, чтобы У Шаоцянь сживался с его аурой, регулярно подпитывая своим духовным дыханием.
Чжун Цай принял серьёзный вид:
— Старина У, начинаем прямо сейчас?
— Промедление смерти подобно, — кивнул У Шаоцянь.
Чжун Цай удерживать его не стал.
Раз уж душа исцелена, слияние можно проводить в любой момент.
Он ещё раз мысленно пересчитал запасы пилюль Питания Души... Количества хватало с избытком.
К тому же оставались два обычных Духовных Сердца Костного Мозга Души.
И всё же, сколько бы Чжун Цай ни убеждал себя в успешном исходе, на его лице проступила тревога.
— Не волнуйся, — мягко поддержал его У Шаоцянь. — Мы подготовились как следует. Всё получится.
Чжун Цай глубоко вдохнул и твёрдо кивнул.
***
Достав защитный диск формации шестого ранга, Чжун Цай заложил в него достаточное количество таинственных камней.
Защитный барьер мгновенно раскинулся над резиденцией, накрыв весь двор.
Отправив Сян Линя дежурить у дверей комнаты для совершенствования, Чжун Цай уселся неподалёку, чтобы лично присматривать за процессом.
У Шаоцянь скрестил ноги.
Перед ним стоял небольшой ларчик, доверху набитый пилюлями Питания Души.
Рядом лежало обычное Духовное Сердце Костного Мозга Души, а в сомкнутых ладонях покоилось серебряное мутировавшее сердце.
У Шаоцянь направил своё восприятие на серебристое сокровище.
В тот же миг Духовное Сердце Костного Мозга Души отозвалось диковинной пульсацией. Нити неведомой силы устремились через семь отверстий его тела прямиком в божественную душу, протискиваясь к самому ядру трёх душ и семи по.
Серебряный кристалл в его руках слегка уменьшился.
И тут же на него обрушилась дикая, разрывающая боль!
Лицо У Шаоцяня смертельно побледнело.
Впрочем, подобная реакция была неизбежна.
У Шаоцянь стойко терпел.
Эта мучительная боль лишь придавала происходящему реальность. Он понимал: по мере того как сокровище будет врастать всё глубже, истязание станет лишь чудовищнее.
И всё же слияние шло гладко.
Мутировавшее Духовное Сердце словно бы изначально предназначалось У Шаоцяню. К тому же он заблаговременно подготовился и в совершенстве постиг метод его усвоения.
Процесс слияния продвигался без малейших задержек.
Чжун Цай молча наблюдал за происходящим.
Видя, как с У Шаоцяня градом валит пот, Чжун Цай и сам покрылся холодным потом, будто испытывал ту же муку.
Ему безумно хотелось подойти и облегчить его страдания, но в такой момент вмешиваться категорически воспрещалось!
Оставалось только сжимать кулаки и сидеть не шелохнувшись.
На его глазах У Шаоцянь из бледного становился восково-серым, лицо его выглядело осунувшимся и измождённым.
Чжун Цай не мог на это смотреть и перевёл взгляд на мутировавшее Духовное Сердце.
Штуковина уменьшалась...
«Чёрт возьми, ему же невыносимо больно!»
Всё идёт гладко...
«Но старина У просто разрывается от боли!»
Отсутствие помех — это прекрасно...
«Но как же ему тяжело!»
Мучения У Шаоцяня длились долгие часы, и Чжун Цай мучился вместе с ним.
Он видел, как У Шаоцянь дрожит всем телом — зрелище, которого он прежде никогда не наблюдал!
В этот миг лютая ненависть к тому гаду из рода Дай, что подстроил всё это за спиной, вспыхнула в его груди с новой силой.
Убить его мало!
Спустя несколько часов серебряное Духовное Сердце почти полностью растаяло.
У Шаоцянь всё ещё слегка дрожал, но пытка подходила к концу.
Чжун Цай замер в напряжённом ожидании.
Когда последняя серебряная искра в ладонях У Шаоцяня угасла, лицо его заметно посвежело.
В следующее мгновение У Шаоцянь открыл глаза.
В них читалась смертельная усталость, но ещё больше — торжествующая радость.
Он посмотрел на Чжун Цая с непередаваемой нежностью.
Чжун Цай облегчённо перевёл дух и подтолкнул к нему припасённые сокровища.
У Шаоцянь слабо улыбнулся, отправил в рот целую горсть пилюль Питания Души высшего качества и подхватил четырёхранговое Духовное Сердце Костного Мозга Души.
На этот раз лицо его оставалось спокойным.
Страшна лишь сама процедура вживления инородной сути в душу, а последующее поглощение обычных Духовных Сердец служило лишь подпиткой. Это не только не причиняло боли, но и приносило чувство глубокой благодати.
Минуло целых три дня.
У Шаоцянь полностью усвоил оба обычных Духовных Сердца и принял свыше трёхсот пилюль Питания Души.
Чжун Цай провёл рядом с ним все эти дни без сна и отдыха. Едва У Шаоцянь зашевелился, он тут же подался вперёд:
— Старина У, как ты?
У Шаоцянь улыбнулся:
— Куда лучше, чем мы рассчитывали.
Чжун Цай немного успокоился, но взором требовал подробностей.
У Шаоцянь продолжил:
— Мутировавшее Духовное Сердце успешно слилось с ядром моей божественной души. Духовная сила восстанавливается с избытком: энергия обычных Сердец и пилюль стремительно наполняет ядро, и в нём уже зародились Врата Тайной Сокровищницы. Пока они ещё слабы и требуют постоянного подкрепления... Но теперь я точно знаю: восстановление не затянется на годы. Пока у нас есть пилюли Питания Души, полный прорыв... не за горами.
Услышав это, Чжун Цай едва не закричал от нахлынувшего счастья!
http://bllate.org/book/15860/1440167
Olliargent (читатель/заложение основ)
24 июля 2026 в 18:48
0
Готово:
