Ся Цин с радостью макнул бы эту фальшивую, улыбающуюся рожу прямо в кипящий бульон хот-пота. Но инстинкт самосохранения оказался сильнее гнева: когда тебя держат за горло, остаётся только плясать под чужую дудку.
Попытавшись придать лицу максимально искреннее выражение, Ся Цин прикрыл за собой дверь и сделал шаг к столу. Однако Мо Мин лишь указал на бумажный пакет, стоявший у стены:
— Сначала переоденься. Поговорим, когда сменишь одежду.
— Ты…
— Я знаю: перед приходом тебя наверняка снабдили кучей советов, — спокойным, ровным тоном произнёс Мо Мин, откинувшись на спинку стула. — Но мне нужна твоя искренность. Будем откровенны, это дело касается только нас двоих. Ни твой менеджер, ни твоя компания здесь ни при чём.
— Ладно, я переоденусь.
Ся Цин тяжело вздохнул, удушливая ярость сжимала грудь. Прямо на глазах у Мо Мина он сменил одежду. Затем, подчиняясь требованиям собеседника, передал пакет со своими вещами, телефоном и часами вошедшему официанту на временное хранение.
— Теперь ты доволен? — Ся Цин опустился на стул напротив. — Может, объяснишь, за что ты меня так подставляешь?
— Для начала я могу научить тебя, как развернуть общественное мнение, — Мо Мин мягко улыбнулся, не сводя с него глаз. — И выйти из этой бури с абсолютно чистой репутацией.
— С чистой репутацией? Ну ты и сказочник. Даже если ты прямо сейчас выпустишь опровержение, половина сети решит, что я тебя просто перекупил.
— Я помогу тебе сделать аудиозапись. Мы подадим её так, будто ты тайком записал наш разговор во время личной встречи до сегодняшнего вечера. На записи я во всём признаюсь: нагло, с торжеством шантажиста скажу, что оклеветал тебя, требуя продвижения по службе. Ты гордо откажешь, переговоры сорвутся, и именно после этого появится тот самый разоблачительный пост.
Мо Мин говорил неторопливо и чётко. Его голос оставался ровным, веяло от него то ли равнодушием, то ли ледяным холодом. Но при ярком свете лампы он казался удивительно мягким и беззащитным.
— Эта запись полностью изменит расклад. Ты станешь жертвой в глазах публики. Сразу после этого я «испугаюсь» и удалю пост. Скандал утихнет за одну ночь.
Ся Цин ошеломлённо уставился на юношу:
— И ты не боишься, что я предам тебя? Обелю своё имя, выдам тебя с потрохами и сброшу в этот самый ад?
— Не предашь, — Мо Мин едва заметно улыбнулся. — Сейчас я записываю наш разговор. Если попробуешь вильнуть хвостом, я выложу эту запись, где подробно объясняю, как сделать фальшивку. Произойдёт очередной разворот, и ты окажешься в ещё более глубокой яме. Разъярённые пользователи, которым снова утёрли нос, окончательно потеряют к тебе всякое доверие. И тогда тебя не спасёт уже ничто.
У Ся Цина дёрнулся уголок рта. Глядя на сидящего перед ним красивого парня, он почувствовал, как к затылку подбирается липкий мороз.
Этот гад — настоящая ядовитая змея.
— Что я тебе такого сделал? Какое зверство совершил, что ты так хладнокровно и расчётливо меня уничтожаешь? — Ся Цин выглядел как загнанный в угол зверь. Понимая, что сдачи дать нечем, он окончательно сник.
Беззаботная улыбка наконец сошла с лица Мо Мина:
— Когда Чжоу Сюй пришёл к тебе на переговоры, что ты ему ответил?
Ся Цин вздрогнул, глаза его расширились:
— Чжоу… Чжоу Сюй?
— Знакомое имя? Если оглянуться назад, не кажется ли тебе всё происходящее странно знакомым? — Мо Мин произносил слова сухо и отстранённо. — В конце концов, я лишь повторил схему, которой ты когда-то уничтожил Чжоу Сюя…
Ся Цин смотрел на него с нескрываемым ужасом:
— Ты… кто ты такой?..
— Можешь считать меня преданным поклонником Чжоу Сюя, — Мо Мин выпрямился, переплёл пальцы рук и опёрся на них подбородком. — Фанатом, у которого немного не в порядке с головой…
По спине Ся Цина пробежал ледяной озноб. Воспоминания о прошлом заставили его виновато опустить взгляд на стол.
Схема действительно была… пугающе похожей.
Разница лишь в том, что тогда Ся Цин не продумал всё до таких мелочей. Да и не обладал он такой беспощадной, ледяной жестокостью. Он всего лишь хотел использовать Чжоу Сюя как трамплин, а не сломать ему жизнь подчистую. Но Мо Мин… Мо Мин сплёл капкан без единой лазейки, не оставив ему ни единого шанса на спасение.
Ся Цин с такой силой сжал пальцы на бёдрах, что побелели костяшки:
— С чего ты взял, что я его подставил? Вдруг Чжоу Сюй действительно…
— Я не собираюсь спорить о вещах, в которых нет смысла. Ты сам прекрасно знаешь, что совершил, — перебил его Мо Мин. Голос его звучал ровно. — Я хочу знать другое: тогда, с Чжоу Сюем… это была твоя идея или кто-то стоял за твоей спиной? Чжоу Сюй был на самой вершине, его команда славилась мощью и связями. Напасть на него — безумный риск. У тебя одного ни за что не хватило бы духу на такое.
Ся Цин приоткрыл рот, но так и не вымолвил ни слова. Лицо его побледнело, а растерянный взгляд устремился куда-то сквозь собеседника, погружаясь в давние, мучительные воспоминания.
Ведь так оно и было…
Но разве смел он назвать то имя?
Тогда он просто рвался к славе, и тут удачно подвернулся тот, кто предложил помощь.
Ся Цин зажмурился. Спустя долгое мгновение он медленно разомкнул веки.
Он взял себя в руки и смирился.
— На самом деле, будь Чжоу Сюй жив, его пиарщики быстро бы всё уладили. Что там случилось в том номере — кто разберёт? Пара грамотных громких заявлений, очистка репутации — и дело бы замяли, превратив в мутную историю… Но кто же знал, что он погибнет так внезапно? Ужасная авария… Говорят, его привезли в больницу уже без дыхания…
Закончив, Ся Цин поднял глаза на Мо Мина и глухо спросил:
— Закурить не найдётся?
— Нет, — отрезал Мо Мин. В его взгляде читалась ледяная отстранённость.
Ся Цин снова опустил взор. Помолчав некоторое время, он тихо проговорил:
— Значит, твоя конечная цель — заставить меня публично снять с Чжоу Сюя все обвинения? Так?
— Да.
В кабинете снова воцарилась гробовая тишина. Взгляд Ся Цина всё больше мерк. Вдруг он перевёл тему:
— А когда ты всё это планировал, неужели не думал про осечку? Что, если бы той ночью я действительно до тебя добрался?..
Мо Мин чуть склонил голову набок:
— Разве это просчёт? От секса не умирают. Более того, это упекло бы тебя за решётку на несколько лет.
Ся Цин ничего не ответил. Человек напротив готов был идти до конца. Без оглядки на последствия, только ради мести за Чжоу Сюя.
Ся Цин горько ухмыльнулся:
— Знай я заранее, не стал бы из кожи вон лезть ради роли в «Сломанном мече». Мечтал изменить амплуа, а в итоге спустил в утиль всю карьеру.
— Не будь «Сломанного меча», оставалось бы то приключенческое шоу, где ты в постоянном составе. И вот совпадение: среди приглашённых гостей на следующий выпуск числюсь я, — Мо Мин смотрел на него ровно, без единой эмоции. — Ты в любом случае был обречён. «Сломанный меч» лишь ускорил развязку. Если дать скандалу разгореться дальше, тебя гарантированно выкинут из шоу. Что до роли в фильме… режиссёр Лю, скорее всего, переснимет все сцены с твоим участием, чего бы это ни стоило. К слову, перед режиссёром Лю мне действительно немного неловко…
У Ся Цина не осталось сил даже на ярость. Он лишь безучастно усмехнулся:
— И ведь не лень тебе было так изгаляться, чтобы меня уничтожить…
— Да. Я даже нанимал частного детектива для слежки, — продолжил Мо Мин. — Ся Цин, в средней школе ты издевался над одноклассниками. В старшей — избил учителя. В университете заставил двух девушек сделать аборты. С момента дебюта и по сей день у тебя куча интимных связей на стороне, а одна из интрижек привязалась к тебе настолько, что выпрыгнула из окна и сломала ноги. Чтобы замять скандал, твоё агентство выплатило ей полтора миллиона юаней. И это далеко не всё, перечислять можно долго…
Ся Цин замер, словно парализованный. Он смотрел на Мо Мина, как на опасное чудовище.
— Впрочем, весь этот компромат твои пиарщики смогли бы замять. Поэтому, как видишь, я не стал тратить силы и нанимать ботов, чтобы раздувать грязь вокруг твоей личной жизни.
Ся Цин едва выговорил:
— Ты… жуткий тип.
— Думаю, ты готов дать ответ, — неторопливо произнёс Мо Мин. — Что ты выберешь: позорное клеймо на всю жизнь и крах карьеры без шанса на восстановление или честное признание в прошлых грехах и короткую вспышку общественного гнева?.. Сочувствие, которое ты получишь в первом случае, поможет перекрыть негатив во втором. Ты должен понимать, какой выбор правильный.
Ся Цин ответил не сразу. Он бессильно откинулся на спинку сиденья, опустив понурый взгляд, и лишь спустя долгое время глухо заговорил:
— Чжоу Сюй мёртв. Для него все эти вещи уже потеряли смысл. А для меня они по-прежнему важны.
— Если ты про репутацию, то ты явно не осознаёшь собственного положения.
— Нет, — Ся Цин поднял голову. На его лице проступила бледная, надломленная улыбка. — Я про жизнь. Между жизнью и репутацией я выбираю жизнь.
Мо Мин едва заметно нахмурился.
В словах Ся Цина явственно читался подтекст.
Не успел Мо Мин произнести и слова, как Ся Цин поднялся со стула.
— Теперь, когда я знаю, что всё это ради Чжоу Сюя, у меня даже не осталось злости за твой навет, — глаз Ся Цина коснулась глубокая, безнадёжная опустошённость. Он тихо усмехнулся: — С той записью на руках компания гарантированно отправит меня в утиль. Пути назад для меня больше нет. Мо Мин, я принимаю эту кару. Но то, чего ты от меня требуешь, я делать не стану… И признаваться мне не в чем.
Ся Цин повернулся и медленно пошёл к выходу.
Глядя ему в спину, Мо Мин ровным, холодным тоном произнёс:
— Ся Цин, в тот день, когда ты очистишь имя Чжоу Сюя, я сниму позорное клеймо с тебя.
Фигура у двери замерла. Рука Ся Цина застыла на дверной ручке. Спустя долгое мгновение он обернулся и посмотрел на Мо Мина:
— Раз уж ты зашёл так далеко ради Чжоу Сюя… Должно быть, он был для тебя очень дорогим человеком?
Мо Мин ничего не ответил.
То, что Ся Цин предпочтёт сгореть дотла и разрушить карьеру, но не признается в прошлом, стало для Мо Мина неожиданностью.
Ся Цин толкнул дверь кабинета и вышел — шаг его был тяжёлым, будто к ногам привязали по гире.
Выйдя из ресторана, Ся Цин первым делом перезвонил менеджеру. Он соврал Чэнь Ли, будто Мо Мин проявил крайнюю осторожность и не оставил ни единой возможности сделать аудиозапись.
О деталях их разговора Ся Цин не обмолвился ни словом. Лишь глухо пробормотал, что это их личная вражда — и компромисса тут быть не может.
На расспросы Чэнь Ли он отвечал сбивчиво и неохотно, чем окончательно вывел менеджера из себя:
— Раз так, не обессудь! Компания больше не станет впрягаться за тебя!
Вернувшись в отель, Ся Цин забился на балкон и курил сигарету за сигаретой, не сводя глаз с экрана телефона. Проклятия пользователей неслись сплошным лавинообразным потоком, а студия после того единственного утреннего опровержения хранила гробовое молчание.
Его списали со счетов. Он понимал это слишком чётко.
Окурки гибли один за другим в пепельнице. Ся Цин вбил в поисковик имя Мо Мина.
Изучив скромную фильмографию юноши, он обомлел. С момента дебюта, не считая «Сломанного меча», Мо Мин снялся всего в двух проектах. И у обеих картин имелась общая деталь: исполнители главных мужских ролей с треском вылетали из шоу-бизнеса из-за чудовищного компромата. Последним из них оказался Сунь Чао, чья карьера рухнула буквально на днях из-за секс-скандала.
В памяти Ся Цина всплыл давний эпизод. Тогда, во время всеобщей травли Чжоу Сюя, именно эти двое с праведным гневом наперебой обвиняли того в неподобающем поведении на съёмках. Их показания подлили масла в огонь, окончательно закрепив за Чжоу Сюем клеймо аморального подонка.
К затылку снова подступил липкий холод. Поверить в то, что крах двух артистов был простым совпадением и не имел отношения к Мо Мину, было невозможно. Если это правда... то сидящий перед ним парень гораздо страшнее, чем показалось в ресторане.
***
Сеть бурлила всю ночь.
Участники конфликта словно по договору хранили молчание, предоставив диванным экспертам и дикой толпе исходить праведным гневом. Фаловеры Ся Цина слепо цеплялись за куцее заявление студии, доказывая невиновность своего кумира, в то время как рядовые пользователи охотно верили «железным уликам» из разоблачительного поста. Заварушка превратила новостные ленты в настоящий гадюшник.
Личность анонимного автора поста стала отдельной темой для сетевых детективов. Одни утверждали, что это кто-то посторонний, другие подозревали коллег Ся Цина по цеху, составляя длинные списки кандидатов. Имя Мо Мина тоже затесалось среди десятков других, но внимания на нём не акцентировали. Хотя пара проницательных умов и свела концы с концами, большинство мгновенно отметало эту версию. Мо Мин — человек Хань Шаочжоу! Да у Ся Цина кишка тонка связываться с фаворитом такого покровителя.
В «Хунъи Медиа» лишь единицы знали правду, но и они сидели тихо, опасаясь компромата в руках Мо Мина. Чэнь Ли до зубовного скрипа ненавидел наглого юношу, лишившего его дойной коровы, однако остатки разума удерживали его от необдуманных шагов. Он понимал: у Мо Мина припрятаны козыри, и открытая война с ним принесёт компании лишь убытки и позор.
***
Мелкий дождь моросил всю ночь. Затяжная осенняя сырость принесла с собой настоящий зимний холод.
Мо Мин любил такую погоду. Дробный стук капель по асфальту, натянутой ткани зонта и подоконнику дарил ему редкое ощущение покоя.
— Держи, парок ещё идёт, свежие сяолунбао! — торговец протянул ему горячую коробочку.
— Спасибо.
Мо Мин принял завтрак. Торговец тем временем повернулся к девчушке, покупавшей шаомаи. Судя по всему, она была постоянной покупательницей.
— Что-то ты совсем исхудала, милая. Опять за учёбой ночи напролёт сидишь?
— Да какое там за учёбой! — с улыбкой вмешалась подружка девчонки. — Это всё из-за её непутёвого кумира! Дядя, вы же слышали про Ся Цина? Вляпался в скандал, теперь его вся сеть с потрохами ест. Поделом ему, едва ли он теперь на публику вылезет!
Торговец добродушно ухмыльнулся:
— Да разве я в ваших молоденьких звёздах разберусь? Все на одно лицо. Вот в наше время кумиры были так кумиры — вроде Чжоу Исяна... А ты-то чего так радуешься, раз твой кумир погорел?
Лицо девчонки буквально сияло вопреки пасмурному утру:
— Да потому что мой настоящий кумир — Чжоу Сюй! А Ся Цин получил по заслугам. Дядь, вы даже не представляете, я весь этот год словно праздник праздную!
Справедливость восторжествовала: троим подонкам, которые когда-то растоптали Чжоу Сюя ради собственной славы, в этом году пришёл полный конец. Девушке казалось, что после такого можно смело идти в храм и ставить благодарственные свечи.
— А, Чжоу Сюй! Помню такого, певец, да? Бедняга, так рано ушёл... У меня жена до сих пор его песни на звонок ставит. А вот дочке другой из той группы нравился... как бишь его... Гао...
— Гао Чэнь?
— Точно-точно, Гао Чэнь!
***
Мелкая морось не прекращалась, обещая затянуться на весь день.
Перейдя дорогу, Мо Мин направился к воротам своего жилого комплекса.
У самого входа из-под раскидистых кустов на газоне выскочил грязно-серый щенок и сходу загородил ему путь.
Совсем ещё кроха. Шёрстка насквозь промокла, тонкие рёбра обтягивали тощий животик, а беспородная мордаха с высунутым розовым язычком отчаянно уставилась на пакетик с горячей едой.
Мо Мин попытался обойти подкидыша.
Поняв, что человек не собирается его пинать, малыш учуял шанс. Семеня короткими лапками, он пристроился следом, надеясь проскользнуть на территорию.
Чуть не наступив на лапу щенку, Мо Мин замер. Он с лёгким замешательством и невольной досадой поглядел на скулящий комок у своих ног, а затем присел на корточки и вытащил один сяолунбао.
Щенок задрожал от восторга, в три счёта проглотил угощение, забарабанил передними лапами по асфальту и, радостно виляя хвостом, отмочил пару кругов вокруг Мо Мина.
Юноша не удержался от лёгкой улыбки. Он ткнулся пальцем в мокрый, пуговкой, носик. Малыш тут же принялся благодарно облизывать его руку, свернувшись калачиком у ног.
— Прости, я не могу взять тебя с собой, — тихо произнёс Мо Мин. — Эту квартиру я снимаю, да и... скорее всего, скоро уеду отсюда.
Щенок склонил голову набок, не понимая людской речи, но продолжая отчаянно вилять хвостом.
— На, возьми ещё один. Извини, я купил не так много.
Мо Мин положил на асфальт второй пирожок и поднялся. Поняв, что его единственный спаситель уходит, пёсик подхватил добычу и ринулся вдогонку. Однако подоспевший охранник сходу всыпал ему пинка — щенок отлетел на пару метров, визжа от страха и боли, и кинулся наутёк. Пробежав немного, он опомнился, оглянулся на брошенный сяолунбао, но охранник громко притопнул ногой, и перепуганный малыш окончательно скрылся из виду.
Мо Мин обернулся.
— Ишь, приблудился откуда-то! — виновато развёл руками охранник. — Несколько дней тут шлялся. Если б не прогнал, не дай бог ребёнка какого цапнет.
Он подобрал измазанный в грязи пирожок и швырнул его в урну.
Мо Мин посмотрел туда, где скрылся щенок, но того и след простыл. Молча переведя взгляд, юноша повернулся и пошёл к своему подъезду.
***
Около десяти утра зазвонил телефон. На экране высветилось имя Си Нань.
— О новостях с Ся Цином уже слышал? — без предисловий спросила она.
— Да, кое-что читал.
— Слушай, Мо Мин, — полушутя заговорила агент, — у тебя что за карма такая? Стоит тебе сняться в проекте, как кто-то из съёмочной группы обязательно вылетает со свистом!
Мо Мин промолчал.
— Ладно, шутки в сторону. У меня для тебя потрясающая новость! — в голосе Си Нань послышался нескрываемый восторг. — Режиссёр Лю решил полностью переснять сцены Ся Цина в «Сломанном мече». На днях он выходил на связь и предложил тебе забрать эту роль! Нужны только крупные планы и сцены, где видно лицо.
— Но я ведь уже сыграл там эпизодическую роль.
— Твой персонаж мелькает всего пару раз, на него легко найдут другого человека! А вот роль Ся Цина — вторая по значимости после главного героя, от неё зависит успех всей картины. Режиссёр Лю готов тратить лишние силы и деньги, чтобы заново переснять твои прошлые сцены, лишь бы отдать роль Ся Цина тебе. Ты не представляешь, насколько высоко он ценит твой талант!
— Сестра Нань, передай режиссёру Лю мою искреннюю благодарность за доверие. Но...
— Мо Мин! — строго перебила его Си Нань. — Ты вообще меня слышишь? Это же сам Лю Хэкунь!
— Я уже говорил вам: кроме съёмок в грядущем шоу, я не хочу брать никакую работу.
— Мало ли что ты говорил! Но в «Сломанный меч» на роль статиста ты же пошёл добровольно! Не ради ли имени Лю Хэкуня ты туда рвался? Я знаю, в глубине души у тебя есть амбиции. Это же спасательный круг для проекта, и притом — вторая главная роль! Почему ты отказываешься? Я правда начинаю злиться, Мо Мин. Назови мне хоть одну адекватную причину!
Мо Мин долго молчал. Спустя паузу он тихо проговорил:
— Я не люблю шоу-бизнес.
—... Ты что, издеваешься надо мной?! — задохнулась от возмущения Си Нань. — Да ты хоть представляешь, сколько актёров глотки друг другу рвут ради этой роли? Ся Цин получил её только потому, что «Хунъи» вложилась в производство, да ещё и полгода пахал на спецтренировках, пока Лю Хэкунь не дал добро! Кабы ты случайно не попал на площадку в качестве дублёра, тебе бы такой шанс и не снился... Так, всё! По телефону этот разговор продолжать бессмысленно. Живо дуй в офис, я разложу тебе всё по полочкам!
— Сестра Нань, у меня есть право отказаться от этой работы.
Си Нань лишилась дара речи.
Всего одна фраза Мо Мина заставила Си Нань замолчать. Она славилась умением вышколить любого артиста — самые заносчивые звёзды под её началом ходили по струночке. Но с Мо Мином за весь прошедший год она так и не продвинулась ни на шаг. А всё потому, что тот обладал привилегией, против которой её авторитет был бессилен, — абсолютной свободой выбора, подаренной Хань Шаочжоу. Узнав, чьим покровительством пользуется юноша, Си Нань лишь пуще прежнего зашла в тупик. Великолепная внешность, бесспорный талант, да ещё и связь с влиятельным человеком — на руках у парня были все козыри. И вместо того чтобы грамотно разыграть партию, он творил какую-то дичь, руководствуясь исключительно собственными прихотями.
Ей уже не просто хотелось отругать его за нерасторопность — в душе закипало дикое желание вскрыть ему череп и посмотреть, что там за каша вместо мозгов.
В трубке повисла долгая пауза.
— Мо Мин, давай я скажу тебе кое-что, — голос Си Нань наконец смягчился. — Если и после этого в тебе не проснётся хоть капля амбиций, я умываю руки. Официально об этом ещё не объявляли, так что знают единицы.
Мо Мин вовсе не горел желанием слушать, но отказаться не мог. Он лишь тихо выдохнул:
— Слушаю.
— Вэнь Цы развёлся с Гао Чэнем, — огорошила его Си Нань. — Он готовится к триумфальному возвращению. Больше десятка крупнейших агентств глотки друг другу рвут за право подписать с ним контракт, и наша «Синцы» в их числе. Мо Мин, сейчас я скажу неприятную вещь, но исключительно ради твоего же блага. Все вокруг знают: Вэнь Цы для молодого господина Ханя — недосягаемый идеал, его «белый лунный свет». И ты прекрасно понимаешь, почему Хань Шаочжоу приблизил тебя к себе после того, как Вэнь Цы женился. Если вдруг сомневаешься — вбей в поиск хэштег, который висел в трендах в ночь, когда всплыла ваша связь. Что-то вроде «Мо Мин — бюджетная версия Вэнь Цы». Прочитаешь и сразу поймёшь, благодаря чему держишься подле него. Да, пусть Хань Шаочжоу любит тебя не сердцем, а глазами, но рядом с ним ты живёшь в тысячу раз роскошнее любого из нас, обычных работяг. Можешь и дальше паразитировать, купаться в золоте и наслаждаться беззаботной жизнью — лицо позволяет. Но запомни: Вэнь Цы возвращается. И сколько, по-твоему, продлится твоя сладкая сказка? На сколько ещё хватит этой халявы? Я же твердила тебе: перестань витать в облаках и строить иллюзии о любви! Используй свой шанс как трамплин наверх! Ты не слушал. А теперь я прямо говорю: Хань Шаочжоу больше не твоя опора. У тебя хоть какой-то инстинкт самосохранения есть? Смотри: сыграешь у Лю Хэкуня, возьмёшь весомую награду — и в глазах публики встанешь на один уровень с Вэнь Цы. Да и сам Хань Шаочжоу взглянет на тебя совсем иначе! Доверь мне свою карьеру — даю слово, через год ты взлетишь на ту же высоту, где сидел Ся Цин...
Си Нань тараторила без остановки, не давая вставить и слова.
Мо Мин включил громкую связь, положил телефон на подоконник балкона и, взяв пульверизатор с мягкой салфеткой, принялся молча опрыскивать и протирать сочные зелёные листья орхидеи.
Из всей этой бурной речи он уловил главное: настоящий избранник Хань Шаочжоу возвращается, а значит, сам он скоро окажется не у дел.
— Ты понял, к чему я клоню? — сделав глоток чая, продолжала Си Нань. — Если понял, дуй в офис. Жду у себя.
Голос Мо Мина прозвучал мягко и предельно искренне:
— Сестра Нань, я не стану сниматься.
— Ты... — На том конце провода Си Нань чуть не хватил удар.
— Простите, — виновато прошептал юноша.
Слыша этот кроткий, беспомощный тон, Си Нань без труда представила, как Мо Мин сейчас стоит, слегка опустив голову, и хлопает длинными ресницами с таким несчастным видом, будто во всём виновата она сама.
От этой картины её захлестнула волна глухого раздражения.
— Ладно! Буду считать, что Шаочжоу отвалил тебе целую золотую гору и тебе до конца дней не придётся горбатиться, как нам. Сдаюсь. Сейчас же перезвоню режиссёру Лю и дам отказ. Поздравляю, Мо Мин: ты, наверное, будешь первым артистом, который послал самого Лю Хэкуня. Какая легендарная личность!
—...
— Всё, у меня от тебя уже давление подскочило. Пока.
— Сестра Нань, — тихо окликнул её Мо Мин. — Не подскажете, когда господин Вэнь возвращается в Чуаньхай?
— Ого? — Си Нань осеклась и ехидно хмыкнула: — Занервничал-таки? А говорил, что тебе всё равно.
— Я просто... спросил.
— По моим сведениям, в это воскресенье.
— На этой неделе? — пробормотал Мо Мин. — Так... рано?
Уловив в его голосе нотки разочарования, Си Нань тут же сменила гнев на милость и ласково, по-матерински заговорила:
— Мо Мин, послушай. Может, всё-таки приедешь в офис? Посидим, спокойно всё обсудим...
— Сниматься я не буду.
— Всего хорошего! — отрезала Си Нань и безжалостно бросила трубку.
Мо Мин остался смотреть на потемневший экран.
***
За окном продолжал уныло моросить дождь.
Мо Мин взял телефон и взглянул на календарь. Среда.
Значит, осталось всего несколько дней?
После обеда он вытащил из кладовки два огромных чемодана — он купил их ещё тогда, когда впервые услышал слухи о разводе Вэнь Цы и его скором возвращении.
Спешка всегда привносит в жизнь суету и убожество, поэтому Мо Мин предпочитал готовиться ко всему заранее.
Он аккуратно сложил летние вещи и ту одежду, которую надевал редко, ровными стопками уложив их в чемоданы. В гардеробной он оставил лишь пару сменных комплектов.
Так, когда его попросят освободить помещение, выехать можно будет быстро и без лишних хлопот.
Закончив с гардеробом, Мо Мин задумчиво оглядел остальные вещи в квартире.
Большинством личных предметов они с Хань Шаочжоу пользовались раздельно. Имеет ли он право забрать своё? На днях купленную электробритву, электрическую зубную щётку, обеденный гарнитур из белоснежного фарфора с золотой каемкой и рисунком зимородка — он обошёл несколько торговых центров, пока нашёл именно его...
Не посчитает ли Шаочжоу это мелочностью? Всё-таки за эти три года тот осыпал его подарками сполна.
«Ладно, оставлю. Не стоит мелочиться».
***
Ближе к вечеру от Хань Шаочжоу пришло сообщение: он только что сел в самолёт в Городе * и успеет как раз к ужину.
В холодильнике было хоть шаром кати — оставалась лишь пара баночек йогурта с истекающим сроком годности. Пока Шаочжоу всю последнюю неделю был в отъезде, Мо Мин безвылазно сидел дома: когда закончилась еда, заказывал доставку, а изредка выбирался в крошечную кафешку у ворот комплекса.
Раз уж Хань Шаочжоу возвращается на ужин, без готовки не обойтись. Мо Мин отправился в ближайший супермаркет, взяв продукты с запасом дня на три-четыре.
Вернувшись с двумя увесистыми пакетами, он уже прикидывал меню на вечер. Но стоило ему подойти к двери и прикоснуться к панели кодового замка, как сердце ушло в пятки.
Замок разрядился.
А аварийный механический ключ, которым можно было открыть дверь вслепую, находился у Хань Шаочжоу.
Делать было нечего.
***
Хань Шаочжоу поднялся на свой этаж в начале седьмого. Выйдя из лифта, он сразу заметил сжавшуюся фигурку возле своей двери.
Уткнув лицо в колени, юноша тихо свернулся в клубочек. По обе стороны от него стояли набитые доверху пакеты из супермаркета. Со стороны он походил на брошенного котёнка — жалкого и невероятно трогательного.
Шаочжоу остановился над ним, глядя сверху вниз, и невольно ухмыльнулся:
— Ты чего тут уселся?
Мо Мин медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по невероятно длинным, отточенным ногам мужчины и поднялся выше, пока не упёрся в красивое, до боли знакомое лицо.
— Брат Шаочжоу, — пробормотал Мо Мин сдавленным, виноватым голосом, точно жалуясь на судьбу. — В замке батарейки сели.
— А вызвать слесаря мозгов не хватило? Или подключить пауэрбанк? — Хань Шаочжоу и смеялся, и качал головой. — Вот уж не думал, что ты у меня такой глупенький. Сидит тут, как истукан, у порога.
Мо Мин снова опустил голову, уткнувшись взглядом в пол:
— Я думал, ты вот-вот приедешь... Решил не тревожить чужих людей.
— А если бы рейс задержали? Так и сидел бы тут до ночи?
Мо Мин ничего не ответил, лишь сжался ещё сильнее.
— Ну ладно-ладно, никто на тебя не злится. Замёрз, небось?
— Замёрз, — тихо признался Мо Мин.
Хань Шаочжоу достал ключ, повернул его в скважине и, подхватив оба пакета, мотнул головой:
— Поднимайся давай, заходи. Смотреть на тебя тошно, до костей промёрз! Если вечером со мной в горячую ванну не залезешь, так и будешь ледышкой.
Мо Мин начал было подниматься, но тут же скривился от боли и бессильно опустился обратно. Подняв на Хань Шаочжоу тусклый взгляд, он тоскливо свёл брови к переносице:
— Ноги... Ноги затекли.
—...
Поджав губы, Мо Мин медленно протянул к нему обе руки.
Хань Шаочжоу тихо усмехнулся и не сдвинулся с места:
— Хочешь, чтобы я тебя на руках унёс? Скажи что-нибудь приятное.
— Брат... Брат Шаочжоу?
— Да ну, надоело уже.
Мо Мин нахмурился, с глубокомысленной серьёзностью размышляя пару секунд:
— Муж?
Хань Шаочжоу замер. Он невольно затаил дыхание, ошеломлённо глядя на юношу.
Чёрт возьми...
Вот это сообразительность!
http://bllate.org/book/15854/1436514
Готово: