Готовый перевод Quick Transmigration: Refusing to be Cannon Fodder / Быстрая трансмиграция: Отказ быть пушечным мясом: Глава 101

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 101

Чжао Ци остался в Нинчэне, лично надзирая за местными чинушами, дабы те без промедления покончили с родом Ло. Его двоюродный брат Фань Линь, племянник госпожи Фань, тем временем без устали колесил по округе, надеясь напасть на след пропавшего родственника. С Чжао Ци они почти не пересекались. Юань Цзин, наблюдавший за этой чехардой со стороны, прекрасно видел: чужой по крови племянник проявлял к госпоже Фань куда больше сыновнего усердия и заботы, нежели её родное дитя.

Суд над родом Ло не заставил себя ждать. Чиновник Сунь без труда накопал ворох грешков — и вовсе не пришлось ничего выдумывать: у любого торгаша наберётся грехов за душой, просто прежде за щедрые подношения уездные власти закрывали на это глаза. Наказание вынесли суровое: весь род Ло приговорили к каторге и ссылке. Сколько бы ни стенали и ни бились о землю разорённые купцы, стражники безжалостно погнали их по этапу.

Ло Юнхай и его супруга всю дорогу не закрывали ртов, осыпая друг друга взаимными проклятиями. Купец винил мачеху: дескать, не уберегла Юаньцзиня! Кабы она не зудела над ухом, разве взбрело бы ему в голову отдать парня на растерзание евнуху Лю Фу? Госпожа Ло едва не задыхалась от ярости: коль родному отцу ребёнок был без надобности, при чём тут мачеха? Да, она подала мысль, но кто своими руками отдал юношу слугам евнуха, если не сам Ло Юнхай?

Но сколько бы они ни грызлись, судьбы было не повернуть вспять. Лишь тогда Ло Юнхай вспомнил про второго шуан’эр, что рос в столице, в доме хоу. Кабы верить людям из резиденции, именно тот юноша являлся его родным сыном. Неужто кровное дитя допустит, чтобы родной отец изнывал на каторге? В душевной слепоте Ло Юнхай воспылал надеждой, моля небеса о том, чтобы этот барчук вызволил отца из беспросветной нужды и страданий.

Расправившись с родом Ло, Чжао Ци из кожи вон лез перед матерью, демонстрируя сыновнее рвение. В конце концов госпожа Фань смягчилась и согласилась вернуться в столицу. Со слезами на глазах она сжала ладони племянника, сокрушаясь о том, как тот исхудал и загорел от непрестанных трудов:

— Из-за меня ты натерпелся лишений, Линь’эр. Твой двоюродный брат заверил, что оставит здесь людей для поисков, да и чиновник Сунь обещал содействие. Возвращайся с тёткой в столицу.

За эти дни Фань Линь исходил все окрестные деревни и глухие посёлки вокруг Нинчэна, но не напал даже на захудалую зацепку. В глубине души он уже потерял надежду, но не смел расстраивать тётку, а потому продолжал упрямо прочёсывать окрестности. Понимая, что бесконечно оставаться в провинции нельзя и следует возвращаться в столицу, юноша принялся утешать госпожу Фань:

— Я повинуюсь вам, тётушка. Верю, небеса хранят моего двоюродного брата, и он обязательно вернётся к вам целым и невредимым.

Госпожа Фань улыбнулась сквозь слёзы, будто её и впрямь тронули эти речи. На самом деле она знала: племянник прав, небеса и вправду сберегли её дитя — ведь родной сын уже стоял подле неё, живой и невредимый.

Снарядив экипажи и собрав пожитки, путники покинули Нинчэн. Чиновник Сунь перевёл дух с облегчением: поручение наследника хоу было исполнено безупречно, и теперь перед столицей ему краснеть не придётся.

К названному сыну, которого приютила тётка, Фань Линь не питал ни малейшей неприязни: лишь бы госпожа Фань была счастлива. К тому же за время пути он убедился, что только благодаря целебным снадобьям доктора Юаня тётушка не слегла с тяжёлым недугом от горя и переживаний.

На всём пути до столицы Чжао Ци высокомерно игнорировал Юань Цзина, отказываясь признавать в нём названого брата. Лишь Фань Линь регулярно заходил к нему побеседовать. Сам Фань Линь был образованным юношей: уже сдав уездные экзамены на звание туншэна, он готовился в следующем году штурмовать провинциальные испытания. Однако, потолковав с Юань Цзином, юноша с изумлением обнаружил, что эрудицией молодой лекарь ничуть ему не уступает. Дерзни тот сдать императорские экзамены, его имя в списках наверняка оказалось бы выше!

Поражённый глубиной его познаний, Фань Линь с каждым днём всё охотнее коротал время в обществе Юань Цзина. Он наблюдал, как тот наставляет Минъюя в словесности и обучает Чжан Чжи лекарскому делу, и проникся к нему искренним уважением. Поделившись наблюдениями с тёткой, юноша горячо похвалил её за удачный выбор названого сына.

Госпожа Фань раздувалась от гордости. Ей было лишь жаль, что наставник Цзин’эра уже отошёл в иной мир, иначе она непременно склонилась бы перед ним в земном поклоне. Кабы не мудрость, вложенная стариком в её сына, смог бы тот вырваться из волчьего логова семьи Ло?

В дороге между госпожой Фань и Чжао Ци установилось хрупкое перемирие, но едва экипажи въехали в столицу, как вспыхнул новый раздор.

Госпожа Фань наотрез отказалась возвращаться в резиденцию хоу. У неё имелась собственная усадьба, полученная в приданое, и она повелела племяннику сопроводить её и названого сына именно туда. Дом содержался в порядке прислугой, так что проблем с размещением не предвиделось. Фань Линь бестрепетно исполнял любую волю тётки — отец перед отъездом строго наказал ему во всём повиноваться госпоже Фань.

Чжао Ци едва не задохнулся от досады. Сколько трудов стоило уломать мать на поездку в столицу, и надо же — едва переступив городские ворота, она вновь заупрямилась! Не силой же заталкивать её в родовое гнездо? Прознают цензоры — тут же завалят престол доносами о несыновнем поведении, и тогда о судейской или чиновничьей карьере можно забыть навеки. Чжао Ци ничего не оставалось, как покорно плестись вслед за материнским кортежем, попутно снарядив гонца в дом хоу: пусть отец срочно придумывает, как утихомирить и вернуть строптивую супругу.

Едва гости разместились в усадьбе, так и не дождавшись вестей из дома хоу, Чжао Ци откланялся и поспешил в резиденцию отца, желая лично узнать, в чём задержка.

Едва Чжао Ци переступил порог, госпожа Фань, не теряя ни минуты, взяла переодетого в наряд шуан’эр Сяо Минъюя и направилась прямо к резиденции князя Дуань, намереваясь лично вернуть мальчика в родные пенаты. Племянника она отослала домой: из-за её бед юноша и так пропустил немало занятий.

— Не изводи себя, Линь’эр, — напутствовала она племянника перед разлукой. — Передай отцу: тётка нашла себе надёжный оплот. Какой бы высокой ни была спесь Чжао Дэчана, с его титулом хоу Хуайюань, он и пальцем нас затронуть не дерзнёт.

«Оплот?» — изумился про себя Фань Линь. Он и понятия не имел, чьей поддержкой заручилась тётушка. Впрочем, раздумывать было некогда: следовало немедленно известить родителей о раздоре между супругами. Отец должен выступить защитником сестры и не позволить вельможному хоу помыкать ею.

Попрощавшись, Фань Линь удалился. Госпожа Фань в сопровождении Юань Цзина и его спутников прибыла к вратам резиденции князя Дуань. Назвав себя привратнику, она потребовала аудиенции у владыки дома. Маленького Минъюя пока оставили в экипаже, с глаз долой. Стражник на воротах лишь растерянно почесал затылок: с чего бы супруге хоу Хуайюань искать встречи с их благородным князем?

Пока госпожа Фань вела переговоры у ворот, Юань Цзин остался в экипаже подле Минъюя. Из прошлых разговоров с матерью он успел составить представление о положении дел в доме князя Дуань, и выводы напрашивались весьма неутешительные. Впечатление о князе и о его внутренних покоях сводилось к единому слову: срам и беспорядок.

Были времена, когда князь пылал страстью к своей законной супруге, однако сие не мешало ему непрестанно пополнять гарем всё новыми красавицами. Кабы не твёрдая рука и хватка княгини Дуань, побочные отпрыски заполнили бы усадьбу задолго до появления законного наследника. Лишь родив Минъюя, первородного сына от законного брака, княгиня ослабила хватку.

Этот сын дался ей великой ценой: лишь на восьмом году супружества небеса подарили ей дитя. Вынашивание и роды окончательно подорвали здоровье женщины. С момента появления мальчика на свет княгиня не вставала с постели, а когда Минъюю исполнилось четыре года, отошла в мир иной.

Со смертью законной хозяйки наложницы окончательно сорвались с цепи, превратив резиденцию в сущий гадюшник. Сам князь делами усадьбы пренебрегал, и матери побочных сыновей, почувствовав безнаказанность, дерзнули занести ногу над единственным законным наследником. Пока Минъюй был жив и здоров, ни у кого из наложниц не имелось ни единого шанса на титул наследника; но стоит мальчику сгинуть — и дорога к власти открыта.

Лишь когда законный сын без вести пропал, князь Дуань опомнился и осознал всю тяжесть случившегося. В гневе он учинил жестокую расправу над гаремом: зачинщиц заговора выслали в самые глухие поместья без права когда-либо ступить ногой в столицу. Вот только потерянного ребёнка сии запоздалые кары вернуть не могли.

Изучив сии обстоятельства, Юань Цзин и решился вернуть Минъюя в родные стены. Будь отец к ребёнку абсолютно хладнокровен, мальчика по возвращении ждали бы лишь новые ловушки. К счастью, в чёрствой душе непутёвого князя ещё оставалась капля родительской привязанности к законному наследнику.

В карете царило угрюмое молчание. Маленький Минъюй сидел мрачнее тучи. Возвращаться в родительский дом ему ничуть не хотелось, хоть он и понимал: лишь власть и статус резиденции князя Дуань дадут ему силу сокрушить врагов. Но одна мысль о том, что он больше не сможет день за днём видеть Юань Цзина, отравляла сердце. Мальчик насупился и источал такой ледяной холод, что Чжан Чжи, не выдержав давящей атмосферы, поспешно выскочил наружу.

Юань Цзин ласково погладил упрямца по голове:

— Не вешай нос. Чай, не в темницу тебя сажают — сможешь навестить нас, как только пожелаешь. К тому же нам с матерью понадобится твоя защита, дабы укротить спесь хоу Хуайюань.

Минъюй сердито впился в него взглядом: выходит, его возвращают родному отцу лишь ради того, чтобы сделать живым щитом?

Юань Цзин тихо хмыкнул, глядя на надувшегося мальчишку:

— Не забывай ежедневно упражняться, не давай себе слабины. Помни главное: надеяться следует лишь на собственные силы. Когда станешь по-настоящему сильным, любые козни и подлости рассыплются в прах.

Отравившись предательством, Минъюй сердцем принял сии слова. Будь он достаточно силён, дерзнули бы мерзкие твари из гарема или тот проклятый евнух Лю Фу хоть пальцем его затронуть? Врезав сию мудрость в память, мальчик, сохраняя важную мину, чинно изрёк:

— Ты спас мне жизнь. Я стану надёжным оплотом и для тебя, и для госпожи Фань.

Едва сдерживая смех, Юаньцзин щёлкнул мальчика по носу. Минъюй с досадой огрызнулся — пусть только попробует относиться к нему как к несмышлёнышу, уж он-то быстро его догонит!

Тем временем у ворот резиденции слуга наконец передал весть внутрь. Князь Дуань, потерявший надежду отыскать единственного законного сына, снова предался беспросветному кутежу. Голова его трещала от похмелья, и поначалу он намеревался прогнать просительницу, но, услышав, что прибыла госпожа хоу Хуайюань, помедлил. При жизни покойная княгиня поддерживала с ней добрые отношения и не раз тепло о ней отзывалась.

— Что ж, — тяжело вздохнул князь, — я лично выйду встретить её.

До князя доходили слухи о громкой ссоре госпожи Фань с супругом и её бегстве из столицы. Неужто вернулась? Что ж, ради памяти покойной супруги стоило оказать знатной даме поддержку и уберечь от нападок.

Вскоре у ворот перед госпожой Фань предстал сам князь Дуань — грузный, тучный, словно бочонок. Лишившись строгого надзора супруги, он располнел ещё сильнее с момента их последней встречи.

— Фань приветствует Ваше Высочество.

— Как ваши дела, госпожа Фань? — добродушно улыбнулся князь Дуань. — Какая нужда привела вас ко мне? Проходите в дом, обговорим всё за чаем.

— Погодите минутку, Ваше Высочество, — остановила его госпожа Фань. — Я пришла не одна, а привела кое-кого, кого вам непременно нужно увидеть. — Повернувшись к экипажу, она громко позвала: — Цзин-эр, выходите!

— Идём, — отозвался Юаньцзин.

Взяв Минъюя за руку, он отодвинул тяжёлый полог и вышел из экипажа.

Князю было любопытно, кого вознамерилась показать ему госпожа Фань. Явись к нему кто другой, он бы заподозрил попытку подослать очередную красавицу, но в благородстве этой дамы сомневаться не приходилось.

Но едва из кареты показались две фигуры, князь осёкся. Дыхание его перехватило. Взгляд прикипел к мальчугану, которого старший держал за руку. И вдруг, с поразительной прытью, никак не вяжущейся с его тучной тушей, князь метнулся вперёд:

— Минъюй?! Неужто Минъюй?! Сынок, ты вернулся к отцу?!

Минъюй смотрел на отца со сложной смесью досады и горечи. Нельзя сказать, будто князь не любил его — напротив, души в нём не чаял. Да вот только все свалившиеся на голову мальчика бедствия произошли именно по вине родительской беспечности. Ни возненавидеть его толком, ни простить от всего сердца Минъюй не мог.

Высыпавшие во двор слуги остолбенели. Неужто и впрямь вернулся маленький господин?! Но ведь из экипажа выскочил шуанъэр! Приглядевшись пристальнее, домочадцы ахнули: лицо этого шуанъэр точь-в-точь повторяло черты юного наследника.

Минъюй стоял не шелохнувшись, с глубочайшим отвращением наблюдая, как венценосный родитель заливается слезами и размазывает сопли по щекам.

Едва сдерживая смех, Юаньцзин слегка подтолкнул мальчика в спину. Он знал, что тот вовсе не бесчувственен к отцу:

— Главное, чтобы Его Высочество извлёк урок и навёл порядок в собственном доме. А то, что отец и сын снова вместе — великая радость.

Видя, как отец уставился на него умоляющими, размокшими от слёз глазами, Минъюй наконец недовольно буркнул:

— Вытрись. Смотреть тошно.

— Ха-ха, точно, мой Минъюй! Вернулся-таки! Как же отец по тебе тосковал, сыночек... Ы-ы-ы! — На смену сдавленному хохоту пришла новая волна рыданий.

Услышав дерзкую реплику, челядь окончательно избавилась от сомнений: перед ними точно был их маленький господин. Только он смел с такой откровенной брезгливостью разговаривать с князем! А князь не то что не гневался — гордился, что сын у него рос бойким и смышлёным.

Подскочивший слуга торопливо протянул платок, который князь выхватил и принялся судорожно утирать лицо. Снова уставившись на сына влюблёнными глазами, он распростёр объятия, но в этот момент шмыгнул носом — и из ноздри выдулся комичный сопливый пузырь. Юаньцзин поспешно отвернулся, дабы не расхохотаться во весь голос. Немудрено, что мать при упоминании князя Дуаня всякий раз делала столь непередаваемое лицо — зрелище и впрямь было редкое.

Минъюй скривился от омерзения, отступил на шаг в сторону и отрезанно предупредил:

— Даже не думай обниматься.

Из резвой челяди тут же выскочил проворный слуга и бережно подхватил маленького господина, помогая спуститься. Юаньцзин спрыгнул следом. Едва ступив на землю, Минъюй подбежал к Юаньцзиню, крепко схватил его за руку и потянул за собой к главным воротам.

Госпожа Фань с улыбкой шепнула сыну:

— Я ведь говорила, что князь Дуань человек мягкий и добродушный.

Юаньцзин лишь выдавил смущённую усмешку. Впрочем, в сравнении с таким человеком, как хоу Хуайюань, у князя Дуаня и впрямь имелись достоинства... хотя перечислить их сходу счёл бы за труд даже самый изощрённый льстец.

Князь ничуть не обиделся на холодность сына. Напротив, он семенил следом за мальчиком, выкрикивая распоряжения:

— Объявить всей резиденции: маленький господин вернулся! И живо готовьте карету, я немедленно отправляюсь во дворец! Буду просить у Его Величества указ о пожаловании Минъюю титула наследника. Отныне Минъюй — законный молодой князь нашего дома!

— Слушаемся, Ваше Высочество!

Очевидно, князь искренне любил сына. Стоило официальному титулу наследника закрепиться за Минъюем, его положение в княжеском доме стало бы незыблемым. Хотелось верить, что горький урок прошлого научит князя Дуаня быть осмотрительнее и не допустить новой беды.

Верная князю челядь ликовала: с возвращением законного наследника у них снова появлялась надёжная опора. Зато те слуги, что после исчезновения Сяо Минъюя поставили на нём крест и метнулись прислуживать наложницам, родившим побочных сыновей, переполошились не на шутку. Весть о возвращении Сяо Минъюя громом пронеслась по усадьбе, и перепуганные слуги мгновенно кинулись доносить о случившемся своим покровительницам. Что же теперь делать?!

Пока они шли по двору, Юаньцзин достал смоченный снадобьем платок и аккуратно стёр алый росчерк с переносицы Минъюя. Увидев это, сомневавшиеся слуги окончательно прозрели: перед ними был вовсе не шуанъэр, случайно похожий на их господина, а самый настоящий молодой княжич!

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — объяснила госпожа Фань. — Мы опасались нападений по дороге в столицу, а потому прибегли к такой хитрости.

Князь Дуань, созерцая привычный облик сына, просиял ещё пуще и отмахнулся:

— Да будь на нём хоть сотня алых меток, разве бы отец не узнал родное дитя?! С первого же взгляда понял — вернулся мой соколик! Сынок, сколь же ты натерпелся-то, а-а-а...

И снова поток слёз возобновился. Юаньцзин качнул головой: у этого упитанного вельможи глаза были на мокром месте похлеще, чем у любой девицы. Слуги торопливо совали ему новые платки. Минъюй заковырял носком туфли землю и отчеканил:

— Вернулся я, чего воду лить?! Матушка терпеть не могла ваших соплей!

— Впрямь не любила? — князь опешил. Увидев, как сын кивнул, он тут же засуетился: — Где платок?! Живо дайте платок, всё, отец больше не плачет!

Из-за одного слова сына князь изо всех сил старался сдержать рыдания. Вот только веки его так разбухли, что на и без того заплывшем жиром лице щели глаз почти полностью исчезли.

Стоило им вступить на территорию главного подворья, как воздух дохнул густым духом белил и румян. Наложницы не заставили себя ждать — к ним наперерез высыпала целая орава наряженных девиц.

Первым делом их взгляды скрестились на Сяо Минъюе, шагавшем подле Юаньцзиня. Женщины онемели от изумления. Ни у кого не повернулся бы язык усомниться в его личности: никаких доказательств не требовалось, ибо мальчик был вылитой копией покойной княгини-консорт.

На смену оторопи в их глазах вспыхнула лютая ненависть и страх. Пропал больше года назад — чего ради вернулся?! Стоит ему переступить порог, и ни один из их собственных сыновей уже вовек не увидит титула наследника!

«Сгинул бы где-нибудь в канаве! — мысленно проклинали они мальчика, сжимая зубы. — И за коим чёртом вернулся? Почему князь до сих пор так носится с этим мальчишкой?!»

Госпожа Фань и Юаньцзин подметили каждую тень, скользнувшую по лицам наложниц, и про себя лишь вздохнули. Минъюй, как и прежде, презирал этих мелкодушных интриганок, да только теперь у него доставало ума не недооценивать их. На собственной шкуре узнал, как легко эти «ничтожества» способны столкнуть его в пропасть. Не окажись рядом Юаньцзиня, он бы сложил голову на чужбине, а княжество досталось бы побочным братьям — вот от чего его дух кипел бы от несправедливости даже после смерти!

— Что, не ждали? — Минъюй одарил наложниц ядовитой усмешкой. — Сильно огорчились, увидев меня живым и невредимым?

Наложницы обомлели и испуганно воззрились на князя. Слыша, как измываются над его любимцем, князь Дуань мгновенно вспыхнул от ярости:

— Проваливайте! Кто вас сюда звал?! А ну пошли вон по своим покоям! И чтоб без моего позволения ни одна носа наружу не высовывала!

— Ваше Высочество... — запричитали они плаксивыми голосами, пытаясь вызвать жалость. Но сколь бы соблазнительны ни были их слёзы, рядом стоял родной сын, и никакой женский каприз не мог перевесить любовь к Минъюю.

— Живо увести их! — рявкнул князь.

— Слушаемся! — Слуги наперебой кинулись выпроваживать разряженных дамочек. В умах челяди окончательно укрепилась мысль: с возвращением маленького господина в доме закрутятся совсем иные порядки.

Когда наложниц вывели и тяжёлый дух дешевых белил наконец развеялся, госпожа Фань произнесла:

— Ваше Высочество, не могли бы вы отослать посторонних? У нас есть к вам разговор без лишних ушей.

— Да-да, разумеется! Все прочь! — засуетился князь.

Князь Дуань поспешно выставил прислугу за дверь, приказав доверенному евнуху встать на страже снаружи. Лицо его приняло необычайно серьёзное выражение. Каким бы простаком он ни казался, ему не терпелось узнать, где госпожа Фань отыскала его сына и как умудрилась доставить его в столицу за тысячи ли.

— Вашему Высочеству, должно быть, известна причина, по которой я покидала столицу, — степенно начала госпожа Фань. — С молодым господином Минъюем я пересеклась в Нинчэне. А вызволил его мой названый сын прямо из имения евнуха Лю Фу, что в Цзянчэне.

http://bllate.org/book/15835/1506227

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода