Готовый перевод Зелений ліхтар відображається у дзеркалі / Зелёный фонарь отражается в зеркале: Глава 17

Глава 17

Ци Жун три недели провалялся в постели с воспалением лёгких.

Он не помнил ни как их компания доехала до столицы, ни как он оказался в своей комнате в королевском дворце. Чаще всего его навещала королева и врач. Женщина ругала парня за то, что он был таким безрассудным и не позаботился о себе сразу. Но, вместе с тем, она сказала, что Фэн Синь всё ей рассказал об их путешествии и расследовании. Она добавила, что гордилась им, что он вырос хорошим человеком, и что обучение всё же пошло ему на пользу.

Королева приходила каждый день, сама заменяла цветы у его кровати на свежие и зажигала ароматические палочки, чтобы болезнь отступила. Запах был такой, что выедало глаза, и Ци Жун думал, что кто-то один: он или простуда — этого точно не переживут.

Но к счастью, когда через десять дней его начали навещать друзья, Му Цин тушил их, без слов всё понимая. Какими правдами и неправдами он проводил в комнату Хуа Чэна, принц не знал, но был благодарен, что друг не покидал мальчика, и они могли провести время все вместе.

Хуа Чэн чуть не залезал к нему в постель, и постоянно повторял, что тот должен пить много воды и чая. А говорил он словами Му Цина, который этот совет давал постоянно, ещё и контролировал, чтобы Ци Жун выполнял все наставления.

Дни были похожи между собой, но ему становилось лучше. Он начал читать и рисовать, а совсем скоро врач дал добро на прогулки, и они с королевой всё чаще гуляли садом вместе. Она совсем аккуратно спрашивала у него о дальнейших планах.

Парень впервые чётко понял, что хотел снова вернуться в монастырь. Родственница не спорила, а потом даже добавила, что судьба — это путь, а не точка. Наверное, он как раз шёл своим.

Ци Жун часто крутил в голове её слова, понимая, что он и сам не знал, что ждало его впереди.

Какой именно была его судьба?

Философские раздумья настолько поглотили его, что он и не услышал голос Ло Мин, которая уже трижды спросила у него, устраивала ли причёска его, или может он хотел добавить ещё каких-то аксессуаров?

Принц всматривался в ясное лицо служанки в поверхности зеркала, и как будто случайно спросил девушку о том, знала ли она о деле демоницы Янь. Ло Мин кивнула. Она принялась хвалить его подвиги, но он хотел знать другое.

— Тебя же никто никогда не обижал во дворце? — Ци Жун заговорил осторожно. И Ло Мин заверила его, что никогда.

Стало немного легче.

Через несколько дней Ци Жун покинул королевский дворец и поехал в монастырь Хуанцзи. Как только его нога ступила за порог высоких ворот, советник вызвал его на разговор… наедине.

— Твои друзья рассказали мне всё, что произошло с вами, — Мэй Няньцин стоял почти в темноте, пламя свечей отражалось на его лице, бросая странные тени. Не то, чтобы он сейчас был жутким, но от него веяло опасностью. — Хочешь что-то добавить? — звучало так, будто он должен был ответить «да».

— Нет, — Ци Жун сказал коротко. А сам продолжил разглядывать фигуру учителя. Был ли он похож на Бай Усяна? А если маску на его лице представить, и волосы ему распустить?

— Неужели не хочешь поделиться своими мыслями? Что тебя поразило больше всего? — он смотрел ему прямо в глаза. — Что ты уже никогда не сможешь забыть?

Они оба молчали какое-то время, прежде чем Ци Жун понял, что не получится избежать разговора.

— Я не смогу забыть человеческую жестокость, — фраза сорвалась с уст принца, а вместе с ней пламя свечей вокруг них затрепетало.

Ци Жун как будто физически почувствовал, что они сейчас здесь были не одни. Но как это было возможно?

— Я думал о том, что люди способны на подлые поступки. Что иногда нет оправдания, как бы ты ни искал, — он говорил медленно. — Жестокость порождает жестокость, и этот круг не разорвать ни богам, ни демонам. Потому что и те, и другие когда-то тоже были людьми, — он сделал глубоко вдохнул. — Бао Ли убил смертный человек, а не демон, — он видел, что эта откровенность советнику не нравилась. Но он сам отправил его на это задание, поэтому должен был знать всё. — Он же подбил других уничтожить целую семью, чтобы скрыть своё преступление. Семью Бао уничтожили люди, которых они знали раньше. Не демоны. Я всё думаю, обращались ли они к богам в тот момент? Слышали ли их небожители? — Ци Жун не смотрел на портреты Небесного императора, и взгляда учителя избегал. — А потом Бао Ли стала демоницей, которую вело желание мести. Но она её не получила. Она убила тех, кто не имел отношения к её личной трагедии. Двое из умерших пострадали ни за что, и я, если честно, не знаю, считаю ли я её злом, — Мэй Няньцин внимательно слушал его, не перебивая. — Я считаю людей злом в этом случае. Потому что они породили демоницу Бао. Если люди становятся причинами появления демонов в этом мире, то… что с этим делать? — на ответ он не рассчитывал. — Нельзя снимать с Бао Ли ответственность за две невинные жизни. У мужчин остались семьи, близкие, мечты и цели. Но и осуждать её я не могу.

— Думаешь, что теперь зло и добро смешались в нечто одно? — мужчина подошёл ближе.

— Я не хочу лекции о том, что одно не может существовать без другого, советник, — принц коротко и немного нервно улыбнулся. — Есть то, что однозначно плохое, а есть то, что без сомнений хорошее. Нельзя подменять эти понятия из-за симпатии или антипатии. Я знаю, что хорошие люди тоже могут оступиться, что их надо прощать, а те, кого считают злыми, не стали такими просто так. Но куда отнести тех убийц? Я не буду искать таким оправдания, не буду думать о том, что демоница перешла черту. Я был бы рад, если бы она убила их сама. Я оправдываю её… И начинаю думать, что, наверное, любого близкого мне человека я бы тоже оправдал…

— Правда? — в голосе мужчины не то чтобы удивление, скорее… совсем лёгкое раздражение.

— Правда, — он ответил увереннее. — Выходит, я и сам тоже жесток? Потому что в выборе «невинные люди, которые пострадали» с одной стороны и «человек, которого я понимаю» с другой, я выбираю второе, — холодный ветер потушил несколько свечей.

— Этот выбор может быть намного сложнее, чем тебе кажется. Ты говоришь только об одной локальной трагедии, а что, если бы дело касалось целой страны, например? Сотни тысяч жизней? Твои друзья? Близкие? Оправдал ли бы ты одного-единственного человека, который был бы тебе близок?

Ци Жун не ответил.

— Ты прав в том, что говорил. Что боги, что демоны — бывшие люди, всё ещё полны чувствами, эмоциями и желаниями. Первые стали святыми, вторые — грешниками. Потому что они всё ещё могут делать выбор. Они берут на себя ответственность за свои поступки, — мужчина смотрел прямо ему в глаза. — Бао Ли выбрала убивать. Она руководствовалась своей болью и желанием защитить, но не придумала ничего лучше, чем убить…

— Потому что она была ещё ребёнком, — он перебил его. — Это важно. Что она ещё могла…

— Ты не смотришь на картинку в целом, а берёшь каждый отдельный случай, — Мэй Няньцин снова повторил это и покачал головой из стороны в сторону. — Поддерживать порядок нужно на другом, общем уровне.

— Так и есть. А каждый случай, каждое преступление, надо судить отдельно, — Ци Жун не сдавался. — Убить кого-то случайно, когда защищаешься, или подрезать в тёмном переулке — это слишком разные обстоятельства.

— А ты судья? — он спросил прямо. — Хочешь им стать? Сможешь?

— Я не судья. Я… даже не знаю, смогу ли сейчас ответить на вопрос, как бы далеко я мог зайти, чтобы спасти… — советник замер. — Что бы я мог простить себе? А что — другим, — они оба замолчали.

— Я так и не понял, готов ли ты был к этому делу, — учитель заговорил после паузы первым. — Но я могу сказать тебе одно с уверенностью, в тебе нет жестокости, — Ци Жун поднял на него взгляд. — Задавать много вопросов и жалеть тех, кто пострадал, пусть и обидел других — это ещё не потерять моральные ориентиры. Самопожертвование — это отчаянный поступок. Твои друзья рассказали об этом тоже, — он коротко улыбнулся. — О чём ты думал в тот момент?

— Что точно погибну, — он ответил честно. — Но я не сомневался, что поступил правильно. Как и погиб бы, то точно со спокойной душой. А это большая роскошь, на самом деле, — Ци Жун повёл плечами.

На самом деле, советник не сказал ничего, что могло бы немного развеять его сомнения. Казалось, он и сам запутался, начал думать о чём-то своём, и в конце концов отпустил его.

Ци Жун так и остался с открытым вопросом, на который не имел ответа: где была та грань между добром и злом? И правда ли, одно не существовало без другого?

Тогда, где был он на этой линии добра-зла? И куда двигался дальше?

В его покоях его уже ждали друзья. Подростки были невероятно рады снова быть вместе. Рядом с ними Ци Жун почувствовал, как часть тяжёлых мыслей отступила, а на губах появилась тёплая улыбка.

Но даже не это стало самой большой радостью этого дня. На рабочем столе его ждало несколько писем от Се Ляня. Наследный принц сдержал слово и написал ему в деталях о своих приключениях. Он рассказал о том, что видел, включая описания местности, деревьев и реки, куда шёл, а пока дорога вела его на запад. И также добавил, что пока на его пути появлялись только мелкие демоны. Он потратил целый лист на то, чтобы расписать какой именно была его техника, как выглядел демон, и не забыл напомнить, что тренироваться Ци Жун должен был каждый день. Потому что он обязательно всё проверит, когда вернётся.

Ци Жун прижал письмо к телу и улыбнулся. Се Лянь думал, что ещё сможет поучать его в будущем так, будто будет рядом, но… Но нет. Место богов не на земле. Но младший принц написал ответ на каждое письмо. Может, когда-нибудь он оставит их в храме наследного принца где-то в ногах его величественной статуи, а пока… Пока он ещё несколько дней мог отлынивать от тренировок.

Поэтому на следующий день вместо долгой медитации Ци Жун собрался в город. Му Цин составил ему компанию.

— Я хотел поблагодарить тебя, Ваше Высочество, за то, что позаботился о моей матери, пока нас не было в столице, — Му Цин должен был сказать это ещё раньше, но только когда они были наедине. — Ты не представляешь, что ты делаешь для меня… Для таких, как я… — и пусть они ехали в карете, и места было не так много, но Ци Жун позволил себе пересесть к парню и совсем легко обнять его за плечи.

— Я знаю, что ты сделал бы для меня то же самое, поэтому не благодари, разве не для этого существуют друзья? — он впервые предложил ему дружбу открыто.

А в ответ Му Цин и сам прижал его к себе, чуть не задушив.

— Так познакомишь меня со своей мамой? — Ци Жун улыбнулся ему.

— Дом не готов, и мать я не предупредил, — Му Цин покачал головой из стороны в сторону.

Однако Ци Жун начал настаивать, а у парня закончились аргументы. Он извинялся всю дорогу за то, чего ещё даже не произошло, говорил, что его дом — это не место для члена королевской семьи.

Ци Жун уверял его, что это всё формальности, просил его не переживать и довериться ему. Принц давно хотел, чтобы друг понял — если он говорил, что всё хорошо, то так оно и было. Никаких подводных камней в словах.

Дом Му Цина встретил их бедностью, но чистотой, а ещё запахом горячего бульона и голосом Хуа Чэна.

— Так вот что ты так прятал? — Ци Жун тихо рассмеялся.

Му Цин же начал оправдываться.

После того как ученики вернулись в столицу, они, конечно, сначала отправились во дворец, чтобы передать принца семье и врачам. Фэн Синь остался там, а они двое… Хуа Чэн сбежал от него в тот же миг, но вернулся через день, чтобы спросить, как себя чувствовал Ци Жун. Его способностей, конечно, было недостаточно, чтобы пролезть во дворец. Именно поэтому он нашёл Му Цина. Потом же обнаглел настолько, чтобы попросить взять и его, если тот пойдёт навестить принца. Му Цин тогда только махнул на него рукой. Он не думал, что через несколько дней Фэн Синь попросит за него, и однажды его тоже пустят на порог комнаты Ци Жуна. В следующий раз он взял с собой Хуа Чэна. Ведь пообещал, а слова на ветер не бросал.

Так и получилось, что каждый раз, когда они покидали дворец, Хуа Чэн убегал. Терпение Му Цина было не железным, он не выдержал этой беготни достаточно быстро и поймал малого демона за руку.

— Ты ходишь, как малая нечесаная свинья, куда в таком виде перед Его Высочеством? — подросток не скрыл недовольства.

— Да он без сознания! — Хуа Чэн ответил зло.

— Он его ещё раз потеряет, как тебя таким увидит, — фраза подействовала, и мальчик пошёл с ним.

Му Цин не мог привести его в монастырь, правила нарушить ему не представлялось возможным, поэтому выбор пал на родной дом.

— Он помогает матери, когда меня нет, — Му Цин как будто оправдывался, но Ци Жун заверил — то, что они тоже подружились — это отличная новость.

На это «подружились» подросток закатил глаза, а Хуа Чэн, как только увидел на пороге молодого принца, бросился к нему и без стыда заскочил на руки.

Ци Жун заверил, что чувствовал себя намного лучше, и поблагодарил за то, что мальчик навещал его, пока он болел. Знакомство с матерью Му Цина тоже стало приятной частью вечера. Они уже виделись раньше. Тогда на площади, когда он впервые раздавал еду, она поблагодарила его и пожелала процветания. Он запомнил её из-за глаз, и из-за того, что это были его первые яркие впечатления от столицы.

Через час Ци Жун почти хлопнул себя ладонью по лбу. Он вспомнил, что должен был забрать кое-что из лавки для Ло Мин — повод совершенно выдуманный. Му Цин хотел проводить его, но принц сказал, что и компании Хуа Чэна будет достаточно. Он пообещал, что они вернутся через двадцать минут. Наверное, Му Цин не поверил ему, но всё же отпустил, хоть и смотрел им вслед немного обеспокоенно.

— А что ты забираешь в лавке? — Хуа Чэн держал его за руку и медленно шёл рядом.

— Ткань, — он сказал первое, что пришло в голову. — Я так рад, что вы с Му Цином подружились, — принц улыбнулся.

— Ничего подобного.

— Ты поблагодарил его за зашитую одежду? — спросил нежно, но небольшое возмущение всё равно вызвал.

— Я ещё подбираю правильные слова, — Хуа Чэн ответил быстро.

— «Спасибо» прекрасно подойдёт. Разве бы тебе самому было неприятно, если бы тебя поблагодарили за заботу?

— Мне было приятно, когда ты меня поблагодарил, — всё же был честным ребёнком. Ну, с ним так точно.

— Видишь, это не трудно. А друзей иметь — это важно, — он старался подбирать слова аккуратно. — У тебя были какие-то старшие друзья раньше? Кто-то, с кем ты был близок? Может, они тебя водили куда-нибудь или что-то тебе давали? — после Бао Ли он хотел убедиться, что хотя бы его близкие люди были в безопасности.

— Му Цин уже у меня это спрашивал. Не было у меня никогда друзей до тебя, — его слова заставили Ци Жуна замолчать. Вот как. А подросток всё ещё делал вид, что ему на мальчика было всё равно. — Он тебя попросил спросить? Так и знал, что это он хочет со мной дружить, а не я с ним. Так передай ему, что я подумаю, — он расправил спину, как будто получил предложение стать во главе столицы, не меньше.

Принц улыбнулся.

Что ж, сегодняшний день, действительно, был хорошим.

Лишь бы это всё длилось как можно дольше.

Однако Ци Жун не отбрасывал мысли, что тёмные тени всё равно могли преследовать его, и к встрече с врагом он должен был быть готов. Поэтому следующие месяцы принц провёл в учении и тренировках. Учитель всё ещё считал его уровень низким, но теперь он даже настаивал на индивидуальных занятиях.

Советник несколько раз говорил о своём даре предвидения, Ци Жун же вслух говорил, как это невероятно, фантастически и неповторимо. Он и словом не обмолвился о том, что у него тоже были видения. Тем более, пока что они не преследовали его. И парень воспринимал это как отличный знак.

Он предпочёл бы больше никогда их не иметь.

Уровень Ци Жуна становился выше, об этом говорили и друзья. Пусть на совместных тренировках он и отставал от них, но всё же прыжки и удары, концентрация ци и использование талисманов были достойны ученика монастыря. Он даже сумел пройтись по верхушкам кленовых деревьев в роще, свалившись на землю только в самом конце. Личный рекорд, ради которого можно было бы и начать книгу достижений.

Парень раз в месяц ездил во дворец, чтобы увидеться с королевой, а потом привозил с собой вкусненькое для друзей. И каждый раз корзина с закусками и сладостями становилась больше — женщина была рада побаловать племянника.

Хуа Чэн стабильно пролезал к ним в монастырь. Советник стабильно злился, потому что говорил, что тот привлекал и смущал все неупокоенные души, которые мужчина держал под десятками защитных заклинаний в кувшинчиках в храме. Он прямо заявлял, что мальчик мог стать причиной хаоса.

— Вы же один из самых талантливых заклинателей, неужели нельзя что-то придумать? — Ци Жун смотрел на него с немым, а потом уже и озвученным, прошением.

Так Хуа Чэн получил талисман на шею, который немного подавлял его неудачу. Теперь он мог иногда проводить время с Ци Жуном и другими в монастыре. И чтобы жизнь уже совсем не казалась ему радостной, Му Цин заставлял его учиться.

— Нам тупой в компании не нужен, — Му Цин говорил строго и был бескомпромиссным, Хуа Чэн обижался, но не сдавался. Всё же ум у него был живой, не удивительно, что за месяцы он имел первый прогресс.

Принц также раз в неделю получал письма, и так же писал ответ в никуда, потому что обратного адреса никогда не было — Се Лянь не останавливался в одном месте надолго.

В один из таких долгих вечеров, под влиянием истории о победе наследного принца над водяным демоном, Ци Жун снова взял в руки кисточку.

Он давно хотел нарисовать Се Ляня… Божеством. Таким, каким пока его ещё никто не изображал.

Ци Жун, действительно, хотел стать в этом первым.

Парень мысленно возвращался к тому вечеру, когда наследный принц примерял одежду Воина, что радовал небеса. К его подтянутой фигуре, к острым ключицам, длинной шее, тонким губам и открытой красивой улыбке. В глазах — озорство и немного самоуверенности, а ещё приятное тепло и радость.

Ци Жун никому не показывал, что именно он рисовал. Но каждый раз, когда он работал над рисунком, он засиживался до глубокой ночи.

Времени тогда не существовало, был только он и Се Лянь.

Но сегодня, в свой свободный день, он рисовал с полудня. И когда солнце зашло, почувствовал, как глаза пекли от напряжения, а запястье болело от держания кисточки. Но всё-таки закончил со всеми мелкими деталями на одежде! И был невероятно горд от этого факта.

Ци Жун потянулся на месте и поймав спазм в спине, решил, что можно было отправляться спать сейчас. Ну его с мытьём, расчёсыванием и прочим. Он устал, а завтра будет новый день.

Он просто проснётся раньше, чтобы всё успеть.

Никогда же такого не было, чтобы этот план не срабатывал.

Принц собрал все принадлежности со стола, спрятал рисунок в ящик и надел белый спальный халат. Он удобно устроился в постели и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Всё было как будто в тумане, но ощущения были приятными… волнующими. Он как будто находился под тёплыми лучами солнца, а вокруг шумело море… Ветер принёс с собой запах цветов апельсина, и парню показалось, что с его собственных уст сорвалось имя наследного принца.

По телу расходился приятный жар, дышать становилось немного труднее, губы пересохли, и ему хотелось пить.

— Ци Жун! — громкий голос прозвучал рядом, принц резко распахнул глаза и был ослеплён жёлтым сиянием.

Вокруг него поднялся сильный ветер, а концентрация собственной ци зашкаливала, как будто кто-то усилил его или…

Ветер успокоился через мгновение, сияние стало не таким ярким и Ци Жун наконец разглядел, что происходило.

— О, боги, — принц смутился, потому что на него смотрели десятки глаз.

А он стоял посреди площади.

— Ци Жун! — голос Се Ляня прозвучал во второй раз.

Наследный принц почти сбил его с ног, и заключил в такие сильные объятия, что парню показалось, что он сейчас сломает ему рёбра.

— Я так скучал! — он откинулся, чтобы только взять его лицо и обе ладони. — Поздравляю тебя на Небесах. Теперь — ты мой помощник, — наследный принц улыбался, а Ци Жун увидел за собой ещё двух людей — Му Цина и Фэн Синя. Те тоже были растеряны, но взяли себя в руки быстрее, чем он.

Ци Жун же мог разве что моргать глазами, держаться за предплечья Се Ляня и тихо повторять себе под нос одно-единственное слово.

Вознесение.

Се Лянь вознёс его на Небеса…

И… что теперь?

http://bllate.org/book/15745/1410087