— И это всё? — выдохнула я, уставившись на бутылку, стоявшую посреди стола. — Всё это — только за сегодняшнее утро?
Кэт ухмыльнулась:
— Представляешь! Здесь почти целый литр, это же просто замечательно!
Я наконец оторвала взгляд от бутылки, почти доверху наполненной свежим молоком, и посмотрела на сестру. До меня наконец дошло, что наши взгляды на этот вопрос кардинально расходятся.
— Не знаю, что тут замечательного, — поморщилась я. — Но это же предел, да? Ты ведь не думаешь, что в следующий раз его будет ещё больше?
Она лукаво прищурилась:
— Может, самую малость? Помнишь, я говорила, что нужно несколько дней, чтобы раскрыть твой полный потенциал? Думаю, пика ты достигнешь завтра.
— Ну, или послезавтра, — добавила она совсем тихо, едва слышно пробормотав себе под нос.
Я уставилась на неё в упор:
— Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Литра в день и так более чем достаточно, разве нет? Серьёзно, Кэт, что нам делать с таким количеством молока?
Сестра пожала плечами:
— Это ключевой ингредиент для многих зелий. Для начала мы займёмся лечебными составами, а для них это идеальная основа.
Прежде чем я успела что-то возразить, она жестом указала на тарелку:
— Ешь свой завтрак, милашка, мы и так потратили сегодня кучу времени впустую.
На этот раз я приготовила овсянку — она была дешёвой и сытной, но, как и всё остальное в нашем скромном бюджете, почти безвкусной.
После утренних забав мы обе ополоснулись и вытерлись полотенцами, но одеваться пока не спешили. Я знала, что сестра наденет платье, как только доест, да и мне придётся что-нибудь накинуть перед тем, как выйти из дома.
Проглотив ложку каши, я спросила:
— Погоди, ты же говорила, что лечебные зелья — самые ходовые, так? Откуда тогда берётся столько молока, чтобы делать их в таких количествах?
Кэтрин покачала головой:
— Наверное, добрую половину варят на воде. Это дёшево и малоэффективно. Вот и приходится людям глушить целую склянку, чтобы заживить крохотный порез или вылечить растяжение. Ещё треть делают на обычном молоке — коровьем, козьем или какое под руку подвернётся. Они работают лучше, но всё равно слабовато.
Она закатила глаза и добавила:
— Для лечения коров или коз они бы подошли идеально. Но лучшее, самое мощное зелье для людей получается только из правильных ингредиентов. И наши зелья будут лучшими.
Я нахмурилась, продолжая есть:
— И всё равно литр в день — это много. Тебе правда нужно столько для работы?
Сестра пожала плечами:
— Возможно, и нет, но, если останутся излишки, я уверена, мы найдём им применение.
Это не особо меня успокоило, но я решила пока не развивать тему. Когда мы закончили, я сполоснула миски, прибралась и, взглянув на Кэтрин, спросила:
— С чего начнём?
Десять минут спустя мы обе были одеты: я — в короткую юбку и блузку, она — в простое платье. Кэт унесла бутылку молока вниз, в мастерскую, а я подхватила два пустых деревянных ведра и отправилась к местному колодцу.
Это была привычная рутина, которой я занималась каждые пару дней последние несколько месяцев. Но сейчас поход за водой стал суровым напоминанием о том, как сильно я потеряла в силе, превратившись в маленькую, милую и пышногрудую девушку.
Дойти до колодца было не так уж трудно, но, когда я наполнила первое ведро, руки уже начали уставать. А когда оба ведра были полны, мышцы просто заныли. А ведь их ещё нужно было дотащить до дома, желательно не расплескав половину по дороге.
То, что раньше было десятиминутным делом, не вызывавшим никаких проблем, превратилось в сорокаминутную пытку. К тому моменту, когда я притащила вёдра домой и подняла их по лестнице, плечи ломило, я была вконец измотана и насквозь промокла от пота. И это было только начало дня.
Я дала себе небольшую передышку, сидя за столом и дожидаясь, пока утихнет боль в руках. Через несколько минут я стянула юбку и блузку, чтобы не пачкать их, и вернулась к работе.
У меня был целый список дел, и лишь немногие из них касались алхимии. Такова жизнь ученика, и, к счастью, для меня это не стало шоком. Работая с отцом и слушая его рассказы о разных ремесленниках, я прекрасно представляла, как тяжело приходится подмастерьям, особенно в самом начале.
Следующим пунктом была стирка. После утренних развлечений нужно было перестирать всё постельное бельё, полотенца и тряпки, на что ушла большая часть воды из одного ведра. На это ушёл почти час, и когда я закончила, мне пришлось вешать всё сушиться на верёвку.
Даже это стало испытанием: чтобы дотянуться до крючков и развесить тяжёлые простыни, мне приходилось вставать на стул.
Пока бельё сохло, пришло время заняться пробками для флаконов. Вместо того чтобы покупать готовые, было дешевле брать мешок обрезков, отходов в мастерской, где делали пробки для виноделов. Поскольку горлышки наших склянок были гораздо уже винных бутылок, мы могли превратить этот мусор во что-то полезное. Под «мы», разумеется, подразумевалась я.
Так я и сидела за столом с мешком пробковой крошки и одним из тех дешёвых флаконов, что мы купили у Лукаса. Маленьким ножом, которым обычно резала овощи к ужину, я начала вырезать из кусков пробки подходящие затычки.
Хотя у нас было всего двенадцать бюджетных флаконов, Кэт велела сделать пять дюжин пробок — про запас. С другой стороны, обрезков в мешке хватило бы и на сотню, так что я была даже благодарна, что она попросила всего шестьдесят штук.
Я провозилась до середины дня, и к концу работы пальцы ныли так же сильно, как плечи и руки. Отложив готовые пробки, я убрала остатки в мешок. Проверив бельё и убедившись, что оно высохло, я всё сняла и застелила обе кровати. Затем убрала верёвку.
Только тогда я спустилась вниз, в мастерскую сестры, узнать, что ещё ей нужно.
http://bllate.org/book/15744/1410018
Готово:
