Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 77. Эпилог · Небесные светила

На рассвете ясное сияние зари снаружи проникал во все уголки императорского кабинета.

Ли Сяо сказал:

— В ту последнюю ночь, по логике вещей, о произошедшем знали только Чэнцзу и Чжан Му. Чэнцзу, вернувшись во дворец, был в отчаянии и уж точно не стал бы говорить об этом с другими.

Сюй Линъюнь кивнул.

Ли Сяо продолжил:

— Чэнцзу выпил ту чашу «Жизни во хмелю» и в результате переродился прямо передо мной.

Сюй Линъюнь улыбнулся, глядя на Чжан Му.

Прошло очень, очень много времени, прежде чем Сюй Линъюнь наконец заговорил:

— Чжэнь всегда думал, что ты — это он. Завтра меня казнят за преступление, и этой жизни придет конец. Если у тебя ещё есть вопросы, то пожалуйста, спрашивай.

Ли Сяо замолчал, затем произнёс:

— Ты думаешь, что я — это он?

Сюй Линъюнь медленно покачал головой:

— Теперь мне уже кажется, что ты действительно на него не похож. Ты так ничего и не вспомнил?

Ли Сяо не в силах поверить покачал головой и сказал:

— Не знаю. Возможно, ты просто обознался.

Сюй Линъюнь вздохнул и ответил:

— Я не мог ошибиться. Ты прожил две жизни, но забыл прошлую. Всё дело в том, что я не мог с этим смириться из-за своей слишком сильной одержимости, и в этом нет ничего хорошего. Ладно, проводи меня в последний путь. Сожалеть уже не о чем.

Ли Сяо произнёс:

— Именно поэтому ты добровольно уступил мне императорский трон.

Сюй Линъюнь мягко улыбнулся, ответив:

— В этой жизни я уже всё обдумал. Половина страны по праву принадлежит тебе. Кто знает, кому она достанется спустя тысячи лет? И какая, в сущности, разница, кто окажется на троне?

Ли Сяо продолжил:

— Теперь я понимаю, почему наставник поменял нас местами.

Сюй Линъюнь едва заметно кивнул и подтвердил:

— Да. Он хотел оставить меня рядом с собой, чтобы позволить мне быть простым ребёнком, снова наблюдать, как я расту, учить меня читать, писать, рисовать, играть на флейте... Если бы я тогда вошёл во дворец, то непременно разыскал бы тебя, чтобы начать всё сначала.

— Но ты стал частью семьи Сюй, — промолвил Ли Сяо. — А значит, не мог поступать по своей воле.

Сюй Линъюнь горько усмехнулся:

— Разве может человек поступать по своей воле, даже будучи императором?

Ли Сяо молчал. Лишь спустя долгое время Сюй Линъюнь заговорил снова:

— На самом деле ему вовсе не следовало всё так усложнять и втягивать столько людей. Му-гэ, ты уже не тот человек. С того дня, как я сжёг дом бабушки Цяо, у меня больше не было иных намерений. Вместо того чтобы прожить жизнь без волнений, как в застоявшемся колодце, лучше закончить всё пораньше, забыть прошлое и начать заново. Это будет истинной свободой.

— Я пришёл в этот мир ради тебя. Неважно, кем ты являешься — им или самим собой, если ты счастлив, моё желание исполнено. Даруй мне смерть.

Прошло ещё много времени, прежде чем Ли Сяо произнёс:

— Ступай.

Сюй Линъюнь улыбнулся:

— Спасибо.

Стражники отвели Сюй Линъюня обратно в темницу. До казни в полдень оставалось три шичэня. Ему подали вино и еду, но он даже не притронулся к ним. Прислонившись к тюремной стене, он глядел на небо через решётку.

Двести лет назад облака плыли точно так же. Прошло много лет, но необъятные небеса остались неизменными, как и всё вокруг.

Ли Сяо стоял в императорском саду, сложив руки за спиной, и смотрел на плывущие по небосводу облака.

В полдень тюремщик вошел, держа поднос с чашей вина — густо-алого, как кровь.

Сюй Линъюнь посмотрел на него и сказал:

— Пусть лучше отрубит мне голову.

— Его Величество передумал, — ответил тюремщик. — Ты должен выпить это, хочешь того или нет.

Сюй Линъюнь долго смотрел на чашу вина, а затем осушил её одним глотком. Лежа в камере, он несколько мгновений учащённо дышал и закрыл глаза.

Ли Сяо сидел за столом, искусно выводя символы в стиле лишу*, которому он научился у Фу Фэна. Весь лист бумаги один за другим устилали размашистые знаки.

* Лишу (隶书) — стиль древнего официального письма.

В тот же день в полдень над императорским дворцом прозвучало девять погребальных ударов колокола. Ли Сяо скончался.

Ли Чэнцин был объявлен наследным принцем. Тан Сы нашёл в зале Минхуан посмертный указ Ли Сяо, согласно которому Тин Хайшэна назначили регентом до совершеннолетия Ли Чэнцина. Когда наследному принцу исполнилось шестнадцать, он взошел на престол, сменив девиз правления на «Цинвэнь»*.

* Цин (庆) — празднование, радость, торжество. Вэнь (文) — культура, просвещение, письменность.

В первый год правления Цинвэнь Ли Чэнцин готовился к свадьбе. Императорский астроном выбрал благоприятную дату и явился с докладом.

Он произнёс:

— Ваше Величество, первое число седьмого месяца в этом году — счастливый день. Через зенит будет проходить Пурпурный запретный небосвод* и Звезда Цзывэй скоро вновь сойдет на землю*.

* Пурпурный запретный небосвод (紫微垣) — это один из Трёх небосводов (огромных звёздных областей) в традиционной китайской астрономии и астрологии. Он отождествлялся с императорским дворцом на небе, где обитает Небесный владыка.

* Звезда Цзывэй, «Пурпурная запретная звезда» (紫微星) — это звезда, которая считалась воплощением Сына Неба. Под ней чаще всего понимали Полярную звезду (или одну из ближайших к ней звёзд в области Северного полюса мира). Она находится в центре небесной сферы, и вокруг неё вращается всё небо, поэтому её воспринимали как «ось» и «трон» Небесного владыки.

* В значении рождения (пришествия) божества.

Ли Чэнцин рассмеялся:

— Разве Звезда Цзывэй не чжэнь? В летописях говорится, что все императоры являются её воплощениями.

Императорский астроном с улыбкой ответил:

— Нет-нет, Ваше Величество, вы не совсем понимаете. Ваше Величество — Сын Неба, над которым сияет свет Пурпурного запретного небосвода, Владыка Девяти и Пяти. Сын Неба связан с Небом и ведёт за собой весь народ, поэтому именуется «воплощением Пурпурного запретного небосвода», а не «сошедшей на землю Звездой Цзывэй».

Ли Чэнцин кивнул и задумчиво произнёс:

— Чжэню тоже казалось, что в истории о перерождении нет смысла. Иначе все императоры прошлых династий были бы одним и тем же человеком.

Императорский астроном улыбнулся:

— Издревле бывало, что Звезда Цзывэй нисходила на землю. Среди небесных светил она ведает кровавыми бедствиями, и всякое её воплощение неизбежно сопровождается зловонными ветрами и кровавыми бурями. Более двухсот лет назад Звезда Цзывэй померкла, и одно из небесных светил бесследно исчезло. Должно быть, как раз тогда она и сошла на землю.

Ли Чэнцин мысленно подсчитал: «Более двухсот лет назад...», — и не удержался от вопроса:

— Как часто воплощается Звезда Цзывэй?

Императорский астроном ответил:

— Этот старый муж не может сказать наверняка, но в небесном календаре правящей династии записано, что в тот раз, когда исчезла Звезда Цзывэй, одновременно сошли на землю и перевоплотились Звезды Вэнь-цюй * и У-цюй*.

* Звезда Вэнь-цюй, или Звезда Литературы (文曲星) — звезда, отвечающая за просвещение, покровительствует учёным и чиновникам. Люди, достигшие высоких постов благодаря литературному таланту, назывались «воплощениями Вэнь-цюй».

* Звезда У-цюй, или Звезда «Военный напев» (武曲星) — звезда, отвечающая за сокровища и воинскую доблесть, управляет военной удачей Поднебесной и поддерживает мир. Согласно преданиям, воплощается в виде легендарных воинов. В судьбе человека символизирует твёрдость, целеустремлённость и активность, что способствует успеху в карьере.

— Однако менее чем через несколько десятков лет Звезда Вэнь-цюй вернулась на небо, а вот Звезды У-цюй и Цзывэй так и остались пропавшими без вести. Вероятно, после смерти в мире людей они задержались среди смертных. Прошло более ста лет, и Звезда Вэнь-цюй вновь исчезла. Должно быть, спустилась вниз, чтобы их разыскать.

Ли Чэнцин со смехом ответил:

— Какая загадочная история.

Императорский астроном улыбнулся:

— Всё, что ходит в миру, не более чем легенды. Ваше Величество, просто относитесь к этому как к сказке.

С этими словами он поднялся и откланялся.

Поздней благоухающей осенью зал блистал ярко-алыми красками.

— Орлиный страж • Конец —

Автору есть что сказать:

Среди голубых гор, изумрудных вод и необъятного небосвода одинокий дух блуждал по свету.

— Вы не видели высокого духа? — упорно спрашивал он повсюду.

Дикие призраки в пустошах лишь в замешательстве качали головами.

Великая битва, которая произошла несколько месяцев назад, унесла столько жизней, что теперь весь мир наполнился блуждающими душами. После смерти человек меняет облик, перестаёт быть собой и больше не узнаёт других.

Тот бесприютный дух забыл, кем был при жизни, не помнил своей внешности и даже не знал, почему не перевоплотился. Он лишь скитался по свету с единственным воспоминанием — «найти высокого духа».

Все духи забыли себя, и уж тем более не могли найти самих себя.

Одинокий дух скитался по миру почти сто лет, но так и не нашёл того высокого духа, которого искал. Он даже забыл, зачем его искал. Осталась лишь эта навязчивая мысль.

Однажды ночью в небесных звёздных чертогах случился вековой хаос. Ковш повернулся, светила сорвались с небосвода и в час цзы* рассыпались, чтобы затем вновь устремиться на поиски своего пристанища.

* 23:00—1:00.

— Ты искал меня? — перед одиноким духом возник светящийся силуэт.

Одинокий дух спросил:

— Кто ты?

— Звезда У-цюй, — ответил силуэт.

Одинокий дух произнёс:

— Что такое Звезда У-цюй?

— Твоя одержимость всё ещё сильна, поэтому ты не можешь вернуться к своему месту на небе. Видя, как ты скитаешься в мире смертных, Небеса сжалились и велели мне найти тебя, — сказал Владыка У-цюй. — Ты совершил слишком много убийств, и даже после смерти продолжаешь страдать в мире людей. Пойдём со мной. Владыка Вэнь-цюй тоже тебя ищет.

Одинокий дух ответил:

— Я не пойду. Я хочу найти Му-гэ.

Владыка У-цюй произнёс:

— Это я. Так меня звали в прошлом.

Одинокий дух растерянно поднял голову, глядя на светящийся силуэт.

— Ты не выпил «Жизнь во хмелю», как же теперь быть... — пробормотал одинокий дух, протягивая руку, но не ощущая плоти. — И красный шрам на твоём лице исчез...

Владыка У-цюй спросил:

— Владыка Цзывэй, неужели ты совсем ничего не помнишь?

Одинокий дух медленно покачал головой, и Владыка У-цюй ответил:

— Ты забыл самого себя.

Одинокий дух произнёс:

— Сначала мне нужно найти самого себя.

Владыка У-цюй предложил:

— Пойдём со мной. Я сопровожу тебя в ещё одной жизни.

В первом месяце зимы повозка, запряжённая волом, выехала из столичных ворот и двинулась по казённой дороге в Цзянчжоу. Возле стога сена на телеге сидела беременная женщина.

Одинокий дух сказал:

— Даже если ты сопроводишь меня в следующей жизни, то всё равно не вспомнишь всё, что случилось в прошлом.

Владыка У-цюй ответил:

— Я постараюсь вспомнить, а если не выйдет, то выпью твою «Жизнь во хмелю».

Одинокий дух кивнул, но не отступал:

— Ты вспомнишь свою прошлую жизнь?

Владыка У-цюй терпеливо заверил его:

— Должен вспомнить. Ступай. Я буду ждать там, где ты появишься на свет.

Одинокий дух сказал:

— Договорились.

Владыка У-цюй ответил:

— Договорились.

Бесприютный дух, успокоившись, кивнул и одиноко поплыл вслед за телегой.

Звёздный свод совершил свой обычный оборот. Седьмое число двенадцатого месяца, усадьба семьи Сюй в Цзянчжоу, час чэнь*.

* 19:00—21:00.

Звёздное небо переменилось. Пурпурный запретный небосвод метнул на землю луч ослепительного света, и тот упал прямо на усадьбу семьи Сюй. В тот же миг медленно вращавшаяся на восточном небосводе Звезда У-цюй вспыхнула ослепительным сиянием, и искра звёздного света устремилась к земле.

Усадьба Сюй озарилась алым огнём. Когда свет рассеялся, раздались два звонких крика младенцев: «Уа-а!»

— Где же господин, почему он до сих пор не вернулся? — не находя себе места, произнёс управляющий.

— Поздравляю, поздравляю! — с улыбкой воскликнул губернатор Цзянчжоу Фу Фэн, переступая порог. — Несомненно, госпожа Сюй родила молодого господина!

— Господин губернатор, прошу сюда, — поспешно пригласил его управляющий, пропуская в усадьбу.

Фу Фэн улыбнулся:

— Не беспокойтесь, я прогуляюсь. Лучше поскорее разыщите господина Сюя.

Весь двор был напоён ароматом цветущей сливы, распустившейся алыми, как кровь, лепестками. Когда Фу Фэн вошёл в западный флигель, повитуха за ширмой купала двух младенцев

Фу Фэн слегка кивнул, закатал рукава и с улыбкой предложил:

— Давайте я вам помогу.

Повитуха ответила:

— Если их возьмёт на руки сам господин губернатор, то этим малышам наверняка уготована великая судьба.

— М-м, — улыбнулся Фу Фэн, бережно поднимая запачканного младенца и проводя рукой по его лобику.

Вскоре повитуха запеленала обоих малышей. Фу Фэн, не смущаясь, взял одного на руки и прямо вошёл в родильную комнату. Госпожа Сюй только что очнулась и слабым голосом спросила:

— Это мой ребёнок? Господин губернатор, как вы сюда попали?

Служанка взяла руку госпожи Сюй и приложила её палец к бумаге с датой рождения, оставив отпечаток.

Из-за унизанной жемчугом занавески раздался голос Фу Фэна:

— Я увидел, какой крепкий этот малыш, и сердце так обрадовалось, что пришёл к госпоже за благословением.

Госпожа Сюй рассмеялась:

— Имя уже выбрано. Чего же желает губернатор? Говорите прямо, взять его в приёмные сыновья? Если в будущем он чего-то достигнет, пусть это будет по вашему благому предсказанию.

Фу Фэн поспешно ответил с улыбкой:

— Я не смею. Желаю лишь, чтобы он прожил спокойную и благополучную жизнь. А когда он подрастёт для изучения грамоты, отдайте его мне в ученики.

Прошло двадцать пять лет. Двое детей, рождённых в тот день, уже выросли. Карета покинула столицу и двинулась по казённой дороге в Сычуань.

Сюй Линъюнь открыл глаза в повозке. Голова раскалывалась от боли, а ослепительное летнее солнце било в глаза, заставляя щуриться.

Он приподнялся и откинул занавеску, выглянув наружу.

Возница с багровым родимым пятном на лице обернулся и улыбнулся ему.

— Что ты мне дал выпить? — спросил Сюй Линъюнь.

Ли Сяо ответил:

— Снотворное, чтобы ты немного поспал.

Сюй Линъюнь, устало сев в карете, спросил:

— Куда мы едем?

Ли Сяо взмахнул кнутом в воздухе, издав лёгкий хлопок.

— Бродить по всему свету, посмотреть на эту Поднебесную, которую ты оберегал, — с улыбкой сказал Ли Сяо.

Сюй Линъюнь произнёс:

— Со мной?

Ли Сяо ответил:

— С тобой. Престол уже передан Чэнцину.

Сюй Линъюнь промолчал. Спустя долгое время Ли Сяо, перекрывая стук колёс, добавил:

— Я всё ещё не люблю тебя.

Сюй Линъюнь усмехнулся:

— Ничего страшного. Впереди ещё целая жизнь.

Ли Сяо промычал в ответ.

Сюй Линъюнь с улыбкой продолжил:

— Кто знает, может, тебе сначала придётся найти самого себя.

Ли Сяо отозвался:

— Отлично. Значит, сначала найду себя.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400769