Готовый перевод Yingnu / Орлиный страж: Глава 76. Финал · Удар о камень

В шатре повисло долгое молчание. Ли Цинчэн допил жидкую кашу, затем сказал:

— Завтра въезжаем в заставу.

Чжан Му не ответил. Ли Цинчэн снова заговорил:

— Престол устойчив, завещание уже составлено.

Чжан Му поднял голову и уставился на Ли Цинчэна.

Ли Цинчэн сказал:

— Вернёмся забрать вещи и уедем.

Чжан Му ответил:

— Му-гэ сможет содержать тебя и без единого ляна серебра.

Ли Цинчэн ненадолго замолчал, затем произнёс:

— Голова всё ещё болит.

— Отдохни ещё немного, — сказал Чжан Му и вышел из шатра.

Ли Цинчэн немного посидел в палатке, думая о Фан Цинъюе, а потом о Чжан Му. Тот человек ушёл, и рядом остался только Чжан Му. Жить полностью утратила смысл.

Чжан Му за шатром молча поправлял седло Ляоюань Хо. Немного погодя Ли Цинчэн вышел с небольшим свёртком и тихо сказал:

— Я всё обдумал. Поехали.

Чжан Му оглянулся и увидел вдали двух идущих орлиных стражей.

Ли Цинчэн сказал:

— Мы с Чжан Му пойдём кое-что закопать. Вам незачем идти за нами.

Два орлиных стража, увидев небольшой свёрток в руках Ли Цинчэна, решили, что он говорит правду, и вернулись к шатру. Ли Цинчэн вскочил на коня, Чжан Му шагнул следом и сел позади него, обняв его за талию и взяв в свои руки поводья.

— Ты точно определился? — спросил Чжан Му.

Ли Цинчэн очень долго молчал и наконец произнёс:

— Поехали.

Чжан Му встряхнул поводья, и двое растворились в безбрежных сумерках, в объятьях гор Бишань.

Ли Цинчэн уснул на руках у Чжан Му, приникнув к его груди. Их прижавшиеся друг к другу в поисках тепла тела укрывало одно шерстяное одеяло, совсем как в ту ночь, когда они покидали столицу в ночь Праздника середины осени. За ними гнался кречет, и Чжан Му, обнимая Ли Цинчэна, увёз его на коне за заставу, купил два комплекта простой одежды и повёл на юг по дороге от перевала Юйбигуань.

У подножия Юйбигуань лежал Циньчжоу, за ним — Бэйлян, а если идти ещё дальше на юг, то можно было добраться до Дунхая.

Дунхай был пристанищем мастеров боевых искусств. Именно здесь Ли Моу когда-то поднял войска, и, встретив всеобщую поддержку, объединил страну, взойдя на престол.

Ночью они остановились в придорожном постоялом дворе на границе Бэйляна и Циньчжоу.

Чжан Му сказал:

— Поедем в Дунхай. Купим дом, займёмся каким-нибудь делом.

Ли Цинчэн, прильнув щекой к груди Чжан Му, хмыкнул и томно пробормотал:

— Ты и двух слов связать не можешь, какой из тебя торговец?

Чжан Му улыбнулся, и эта улыбка была чрезвычайно красивой. Он будто сбросил все оковы и наконец обрёл себя.

Ли Цинчэн с теплотой смотрел на его брови и глаза, лёг на него и пальцем провёл по шраму от ожога на левой щеке.

Чжан Му ответил:

— Я буду носить товар, а ты говорить.

Ли Цинчэн крайне обрадовался, поняв, что Чжан Му имел в виду: «Я буду носить товары в лавке, а ты торговаться с покупателями».

Ли Цинчэн произнёс:

— И без того косноязычный, а теперь ещё и от счастья двух слов связать не можешь.

Чжан Му ответил:

— Главное, что ты всё понимаешь.

Ли Цинчэн спросил:

— Каким делом займёмся?

Чжан Му на мгновение задумался, затем сказал:

— Продажей рыбы.

Ли Цинчэн не знал, смеяться ему или плакать:

— Разве это тогда не рыбная лавка? В таком случае лучше продавать лекарства.

Чжан Му хмыкнул и серьёзно кивнул:

— Как скажешь, так и будет. У меня есть пять лянов серебра.

Он потянулся к ящику под изголовьем кровати, где лежали серебряные слитки, которыми Ли Цинчэн когда-то наградил его в Сычуани.

Ли Цинчэн сказал:

— Всё равно это я их тебе подарил.

Чжан Му, глядя ему в глаза, ответил:

— Их пожаловал мне император. Гэ прослужил ему телохранителем четырнадцать лет, и он наградил меня этим, велев вернуться домой и жениться.

Ли Цинчэн всё понял, кивнул и рассмеялся:

— Ладно уж. Ты в самом деле нищий телохранитель.

Чжан Му сказал:

— В будущем разбогатею.

Ли Цинчэн улыбнулся и невольно проронил:

— Раньше ты…

Чжан Му вопросительно посмотрел на него. Ли Цинчэн вдруг ощутил, будто перед ним совсем другой человек. Настроение у него улучшилось, и он стал более многословен. Он хотел сказать: «Если бы ты и раньше так разговаривал, было бы куда интереснее». Но потом он передумал, решив, что к прошлому возвращаться не стоит, и замолчал.

— Спи, — сказал Чжан Му, щёлкнув пальцами и погасив силой ци масляную лампу.

Ли Цинчэн снял верхнюю одежду и аккуратно сложил её, затем принялся складывать одежду Чжан Му. Мужчина сказал:

— Я сам.

Ли Цинчэн произнёс:

— Тебе больше не нужно прислуживать мне, забыл?

Чжан Му ответил:

— Ты моя жена. Я прислуживаю своей жене.

Ли Цинчэн начал:

— Но всегда только...

Чжан Му перебил его:

— Остальных это касаться не должно. Раз уж ты со мной, значит, слушаешься меня.

Ли Цинчэну стало смешно, что даже из-за такой мелочи тот готов был спорить до последнего, поэтому он просто сдался, оставив всё как есть.

Был первый месяц зимы. На постоялом дворе ярко горела жаровня, оба лежали под одеялом в тонких рубахах и коротких штанах. Их обнажённые руки и бёдра соприкасались друг с другом, создавая ощущение тепла и уюта.

Номер был крошечным, со столом, кроватью и жаровней. Больше в него ничего не помещалось. Постель тоже была узкой, поэтому приходилось спать на ней, прижавшись вплотную друг к другу. Кречет дремал, стоя на поперечной балке.

Ли Цинчэн почувствовал, что жить в этом захолустье, по сравнению с пустынными холодными покоями дворца Юй, куда теплее и уютнее.

Он положил голову на сильную мускулистую руку Чжан Му, и в душе наконец воцарился покой.

Его ладонь скользнула под лёгкую одежду Чжан Му, прошлась по обнажённой груди и опустилась ниже, скользя по рельефным мышцам живота, пока не нащупала твёрдый бугорок сквозь тонкую ткань исподнего.

Чжан Му был уже полностью возбуждён. Ли Цинчэн высвободил наполовину его член и начал медленно водить ладонью по головке, ощущая влажные выделения.

— Не надо, — тихо сказал Чжан Му. — Ты ещё не полностью поправился.

Ли Цинчэн возразил:

— Я здоров.

Чжан Му настоял:

— Нет. Твоё тело ослаблено, впереди ещё много времени.

Ли Цинчэн спросил:

— Ты что, больше меня не любишь?

Чжан Му ответил:

— Люблю. Разве у меня бы встал, если бы я тебя не любил? Сейчас нельзя. Пока потерпи.

Ли Цинчэн сдался:

— Ладно.

После нескольких дней пути его голова снова начала побаливать. Он вспомнил, что за заставой Юйбигуань у него был жар, и сейчас эта болезнь медленно отступала. Он по-прежнему чувствовал небольшую слабость и понимал, что Чжан Му заботится о нём.

Веки слипались, сознание уплывало, и он провалился в сон. В полудрёме он услышал, как Чжан Му произнёс:

— Будь послушным.

— М-м... — пробормотал Ли Цинчэн.

Столица.

Услышав донесение гонца, Хань Цанхай чуть не упал в обморок.

— Как вы умудрились потерять императора? — грозно взревел он. — Что вообще произошло?!

Перед Хань Цанхаем на золотом столе были разбросаны несколько жалоб, в каждой из которой кого-то обвиняли в подготовке мятежа.

Гонец доложил:

— Божественный орёл... тоже исчез. Генерал Чжан Му и Его Величество за одну ночь пропали. Генерал Тан Хун распустил армию. Часть воинов сложила оружие и вернулась на родину в свои провинции. Императорская гвардия отправилась искать по казённому тракту Ляоюань Хо и следы Его Величества!

Хань Цанхай пробормотал:

— Вот беда, я планировал разобраться с этим, когда Его Величество вернётся в столицу...

Разведчик в недоумении поднял голову. Хань Цанхай продолжил:

— Я лично напишу письмо с приказом Тан Хуну перекрыть границу между Бэйляном и Циньчжоу.

Хуан Цзинь за его спиной подпрыгнул и дрожащим голосом произнёс:

— Шу... шурин, регент... Неужели этот донос правдив?

Хань Цанхай не ответил. Он написал письмо и передал гонцу, чтобы тот доставил его Тан Хуну.

В это же время Тан Хун получил секретное послание из дворца с личной печатью Хань Цанхая. В письме было всего несколько строк:

«Князь Бэйляна Ли Вэй собирается поднять мятеж после того, как Его Величество усмирит восточные земли. Не допускайте утечки информации. Немедленно перекройте границу между Бэйляном и Циньчжоу, возьмите на себя командование армией, которую Ли Вэй передал союзным войскам, и арестуйте всех командиров из Бэйляна из союзных войск.»

— Дела плохи, — Тан Хун сделал глубокий вздох. В союзных войсках, вышедших за заставу, был один генерал, присланный князем Бэйляна, но он уже вернулся на родину.

Тан Хун разместил войска на границе двух провинций. Все орлиные стражи выпустили орлов-разведчиков, охватывая территорию в тысячу ли. Каждому была выделена группа императорских гвардейцев для поисков Ли Цинчэна от двора ко двору.

Через три дня кречет прилетел с окровавленным лоскутом ткани.

В глазах Тан Хуна потемнело. Он второпях собрал войска и двинулся на юг, следуя за птицей.

На северной границе Циньчжоу наступила зима и выпал первый снег. Кружащиеся снежинки окутали всю землю белой пеленой.

Вокруг придорожного постоялого двора у подножия холмов лежали груды трупов.

Повсюду, плотными рядами валялись более тысячи тел в чёрных одеждах. По всему постоялому двору были разбросаны стрелы, а земля была залита пурпурно-чёрными пятнами крови.

Кречет залетел в постоялый двор.

Царила гробовая тишина. С восходом солнца дрожащий Тан Хун приблизился к постоялому двору.

Перед гостиницей не было ни души. У единственного входа кольцом были сложены трупы. Десять с лишним острых мечей и длинных копий пригвоздили человека к воротам.

Чжан Му был мёртв.

Всё его тело было изуродовано до неузнаваемости. На нём почти не осталось ни одного живого места. Чёрная отравленная кровь уже превратилась в лёд на зимнем морозе, навеки сковав его в этой позе.

Последний убийца в чёрной одежде вонзил ему в сердце копьё, и в тот самый миг, когда из раны хлынула кровь, Чжан Му успел двумя пальцами проткнуть ему горло.

Тан Хун некоторое время стоял, не в силах унять дрожь. Орлиные стражи подошли и открыли ворота.

Утренние лучи осветили бледное лицо Ли Цинчэна.

Он стоял совершенно неподвижно. Его акупунктурные точки были заблокированы.

Хвала небесам.

Тан Хун, едва не упав в обморок, подошёл и нажатием пальцев освободил его акупунктурные точки. Казалось, будто лицо Ли Цинчэна онемело. Императорская гвардия отвела его обратно в столицу.

На этом моменте Сюй Линъюнь поднял взгляд на Ли Сяо.

Ли Сяо произнёс:

— Так вот как он погиб. Убийц подослал Ли Вэй?

Сюй Линъюнь кивнул.

Ли Сяо продолжил:

— Чжан Му был непревзойдённым бойцом, так почему он не сбежал вместе с Чэнцзу? Или он мог хотя бы отправить его бежать одного, а сам остаться прикрывать его, сдерживая врагов? Это было бы лучше, чем умереть в том месте.

Сюй Линъюнь сказал:

— Ваше Величество, постоялый двор окружило более тысячи человек, и все они были людьми улинь, которых Ли Вэй за большие деньги нанял в Дунхае. Если бы Чжан Му отпустил Чэнцзу одного, на дороге его непременно поджидали бы другие засады Ли Вэя. Только оставаясь на месте, дожидаясь подкрепления и отрезав себе путь к отступлению, можно было надеяться на выживание.

Ли Сяо покачал головой.

Сюй Линъюнь произнёс:

— Если Ваше Величество не дослушаете до конца, то вряд ли останетесь удовлетворённым.

Ли Сяо согласился:

— Именно так. Я лишь хочу узнать, как сражался до самого конца Чжан Му.

Сюй Линъюнь ответил:

— Многое неизвестно и вашему слуге. Могу лишь пересказать то, что запомнил. В ту ночь, когда близилась вторая ночная стража...

В ту ночь, во вторую ночную стражу кречет внезапно раскрыл прищуренные глаза. Чжан Му бесшумно поднялся, и Ли Цинчэн сонно пробормотал:

— Что случилось?

Чжан Му жестом велел ему молчать и подошел к подоконнику, чтобы посмотреть.

Снаружи падал снег. Заснеженное поле, казалось, было сплошь устлано бесчисленным количеством чёрных теней.

На них внезапно напали!

Ни Ли Цинчэн, ни Чжан Му не ожидали, что они попадут засаду в этом месте. Они даже не успели разглядеть врагов, как стрела, пробив оконную решётку, вонзилась в стену гостиницы. Чжан Му крикнул:

— Одевайся! За мной!

Он взял Ли Цинчэна на руки и выбил окно. В тот же миг в их сторону прилетело шесть-семь сливовых метательных лезвий. Чжан Му поднял руку, чтобы защититься, и клинки вонзились ему в ладонь. Он глухо простонал.

Враги окружили их со всех сторон. Чжан Му поставил Ли Цинчэна на ноги. За мгновение кольцо окружения сомкнулось. Слуги и хозяин гостиницы бесследно исчезли. Тысяча человек плотным кольцом обступила постоялый двор.

На них обрушился залп стрел. Чжан Му пошатываясь отступил внутрь и огляделся по сторонам.

Ли Цинчэн понял, что на этот раз они оказались в опасной ситуации. Враги напали без предупреждения, значит, знали, кто перед ними. Столь безжалостный ход говорил лишь об одном: они боялись боевого мастерства Чжан Му и стремились устранить его как можно быстрее.

Ли Цинчэн спросил:

— Что происходит? Это твои враги?

В руку Чжан Му попал парализующий яд, его дыхание было тяжелым. Он нажал на акупунктурные точки на левой руке, чтобы остановить распространение яда:

— У меня нет врагов. Я тоже не знаю...

Снаружи раздался крик:

— Убить Чжан Му! Второго взять живым!

Ли Цинчэн тут же всё понял и дрожащим голосом прошептал:

— Это точно четвёртый дядя. Он хочет захватить меня и боится, что ты потом отомстишь. Му-гэ, беги первым.

Чжан Му ответил:

— Нет.

Ли Цинчэн настаивал:

— Беги первым. Если четвёртый дядя хочет узурпировать трон, он попытается использовать меня как заложника. Если тебе удастся сбежать, ты всегда сможешь вернуться и спасти меня.

Чжан Му крикнул:

— Нет! Я не позволю тебе снова вернуться в столицу!

Ли Цинчэн уставился на него.

Чжан Му дрожал, тяжело дыша, и сказал:

— Цинчэн. Раз уж мы выбрались оттуда, значит, дело за мной. Жди здесь. Му-гэ пойдёт и всех убьёт.

Ли Цинчэн попытался возразить:

— Ты... Нет, их слишком много.

Но Чжан Му уже обездвижил его, нажав на акупунктурные точки, вышел из гостиницы и захлопнул дверь. Он схватил дверное кольцо и перевязал его тугим узлом, намертво закрепив на месте.

Вытащив из-за спины Безымянную саблю, Чжан Му глубоко вдохнул. Когда он открыл глаза, перед ним предстали теряющиеся в дали необъятные просторы, заполненные кружащимися хлопьями снега.

Ли Цинчэн не мог ни говорить, ни двигаться. Он стоял за закрытой дверью, и в его голове проносились сотни мыслей. Один за другим раздавались душераздирающие вопли, прерывая его размышления. То ему слышалось, как крики сливаются воедино, и он понимал, что враги падают замертво. То наступала зловещая тишина, и сердце сжималось от страха за Чжан Му.

Чжан Му не может проиграть. Он никогда не проигрывает... Ли Цинчэн безуспешно пытался успокоить себя.

Пока вопли слились в единый кошмарный хор, Безымянная сабля пробила оконную решётку и влетела внутрь, сбив лезущего через окно убийцу. Тот, весь в крови, рухнул на пол.

Чжан Му метал орлиные перья-дротики... Ли Цинчэна охватил ужас. Сколько он ещё продержится?

Раздался ещё один глухой стон и звук спины, ударившейся о дверь гостиницы.

Голос Ли Цинчэна сорвался:

— Му-гэ?

Раздался свистящий звук, словно что-то пронзило толстую древесину, и глухой стон Чжан Му. Острый длинный меч, покрытый кровью, пробил дверь. Его окровавленное лезвие показалось в проёме, и с него закапала вниз кровь.

Ли Цинчэн замер.

Через мгновение раздался ещё один звук. Длинное копьё с лязгом пробило дверь, и капли ярко-красной крови забрызгали ноги Ли Цинчэна. Одновременно послышались болезненные крики пяти или шести убийц.

Прозвучал новый удар, и ещё один окровавленный наконечник копья пронзил дверь.

Ли Цинчэн молча наблюдал за происходящим.

В двери торчали пять или шесть лезвий, каждое с пугающими следами крови.

Наконец все звуки стихли. На десять ли в округе не было слышно ничего, кроме шелеста падающего снега.

В этой тишине за дверью раздался низкий, хриплый голос. Их разделяла всего одна дверь, но они словно находились в двух разных мирах, которым больше не суждено было встретиться вновь.

— Цинчэн... даже если... ты... не император... Му-гэ... всё равно... ради тебя...

Мир снова погрузился в тишину.

На рассвете орлиные стражи осторожно открыли дверь. Луч солнечного света упал на Ли Цинчэна.

В тот же день орлиные стражи забрали тело Чжан Му и сопроводили Ли Цинчэна обратно во дворец.

Ли Цинчэн не проронил ни слова. Вернувшись, он лёг и не вставал, не ел и не пил.

В полночь три дня спустя Ли Цинчэн самостоятельно поднялся. За ним последовали несколько орлиных стражей.

Он прошёл через императорский сад и остановился у декоративной горки, глядя вниз на место, где Чжан Му при жизни закопал свёрток. Над ним торчала засохшая ветка персикового дерева.

Ли Цинчэн долгое время стоял, а потом, наконец, разбил голову о декоративную горку и умер.

— Ваше Величество! — Орлиные стражи скопом бросились вперёд, подняв переполох во всём дворце.

На рассвете над императорским городом прозвучало девять погребальных колоколов. Ли Цинчэн скончался.

— А что было дальше, — медленно продолжил Сюй Линъюнь, — Ваше Величество и так знаете. Хань Цанхай стал регентом, а Тан Хун его помощником. При Чэнцзу уже сформировалась государственная канцелярия, способная самостоятельно решать большинство дел при дворе.

— Хань Цанхай возглавил поход по усмирению Бэйляна, конфисковал имущество Ли Вэя и казнил его.

— Ли Юаньхуэй взошёл на престол в шестнадцать лет, сменив девиз правления на «Чанъань», что означало «Долгий мир и спокойствие». За шестнадцать лет своего правления он выполнил посмертную волю Чэнцзу, искоренив именитые кланы различных провинций. Одних казнили и конфисковали всё их имущество, других же мирно присоединили. В истории это назвали «Новой политикой Чанъань».

— После восшествия на престол Хань Цанхай вернулся в Цзянчжоу, сложил все военные полномочия и с тех пор странствовал, не вмешиваясь в государственные дела.

— Тан Хун по-прежнему хранил верность и помогал Ли Юаньхуэю править как императору. С тех пор род Тан из поколения в поколение славился заслугами и никогда не впадал в немилость.

— Рассказ вашего слуги... на этом подходит к концу. Уже рассвело, Ваше Величество.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/15658/1400768