― Фан Цинъюй, ― распорядился Ли Цинчэн, ― пошли гонца за Тан Хуном. Затем отправляйся на юг города и проследи, чтобы авангард покинул Ланхуань в течение двух шичэней. На тебе безопасность всего войска. Вот верительная бирка.
Он бросил командный знак Фан Цинъюю. Тот усмехнулся в ответ, молча сунул его за пояс и развернулся, удаляясь быстрым шагом.
Чжан Му поднял взгляд, проследив за уходящим, а затем медленно перевёл глаза на наследного принца.
Ли Цинчэн, спрятав руки в рукавах и сохраняя каменное выражение лица, пристально смотрел на Чжан Му. Спустя долгую паузу он произнёс:
— Говори. Что ты делал прошлой ночью? Не притворяйся глухим или глупым, иначе я действительно рассержусь.
В глазах Чжан Му мелькнула тёплая искорка. Он поднял руку и костяшками пальцев нежно коснулся щеки Ли Цинчэна.
Голос Ли Цинчэна дрогнул:
— Ты... убил Ван Ичэня?
Чжан Му повернул голову, глядя на удаляющуюся фигуру Фан Цинъюя, и внезапно произнёс:
— Он только вернулся. Даже воды не успел глотнуть.
Ли Цинчэн глубоко вдохнул, толкнул Чжан Му к стене и вполголоса прошипел:
— Это сделал ты или Фан Цинъюй?! Почему не посоветовался со мной?!
Чжан Му в ответ промолчал.
— Либо всё объясни, — продолжил Ли Цинчэн, — либо веди с Фан Цинъюем армию в отступление и больше не ищи меня.
Чжан Му медленно произнёс:
— Я убил его, а тот тип выпустил в него ещё стрелу.
Ли Цинчэн, подтвердив свои подозрения, в изнеможении прислонился к городской стене. Чжан Му стоял в нерешительности, пока юноша наконец не продолжил:
— Больше никаких самовольных решений. Понял?
Вернувшийся Тан Хун застал господина и слугу, безмолвно замерших у городской стены. Насторожившись, он спросил:
— Почему все повсюду собираются? Мы отступаем?
Ли Цинчэн, прислонившись к городской стене, после долгой паузы произнёс:
— Тан Хун, ты хочешь следовать за мной? Даю тебе два выбора.
— Первый: я отдам тебе отряд воинов, и, если пожелаешь уйти, можешь в любой момент покинуть Ланхуань и самому найти способ, как отомстить за отца.
— Второй: с этого дня будешь официально подчиняться мне, а не Великой Юй. Независимо от того, кем я окажусь или какие решения приму.
Тан Хун помолчал, а затем спросил:
— Почему ты так говоришь? Что ты задумал?
― Твой старый слуга Ван Ичэнь погиб у берегов реки Сяогу из-за моего рокового решения. Тридцать тысяч воинов Северного командования стали пленниками хунну, а теперь весь Ланхуань отступает к перевалу Фэнгуань, ― произнёс Ли Цинчэн.
Лицо Тан Хуна побледнело:
― Ты убил советника Вана?
― Да. Это был мой приказ. Его вместе выполнили Фан Цинъюй и Ин-гэ, ― подтвердил Ли Цинчэн.
Чжан Му сначала остолбенел, затем попытался заговорить, но Ли Цинчэн остановил его жестом, давая понять, что объяснения излишни.
— Он служил твоему отцу. Если жаждешь мести — не трать слов. Забирай войска и уходи. Советник Ван изначально доверил этот отряд тебе, а не мне.
Тан Хун произнёс:
— Можешь сказать, зачем ты его убил?
Ли Цинчэн горько усмехнулся, покачав головой. Как всё это объяснить, не погружаясь в долгие рассуждения?
— Если останешься со мной — со временем сам всё поймёшь, — коротко бросил он.
Тан Хун сказал:
— В детстве я не был с ним знаком... и у меня нет к нему чувства привязанности. От силы, с моральной точки зрения — убить генерала, что десятилетиями верно служил Великой Юй и охранял северные рубежи... Это... эх.
Ли Цинчэн кивнул:
— Потому ты и должен выбрать: верность мне или Великой Юй. И будь готов — подобные ситуации ещё повторятся.
Тан Хун резким движением развернул алебарду, закинув её за спину:
— Не надо лишних слов. Я тебе верен. Какие ещё есть приказы? Отдай их все сразу.
Ли Цинчэн чутко уловил его тон. Неужели Тан Хун что-то знает? Что-то, чего до конца не знал о своём происхождении даже сам Ли Цинчэн, но Тан Хун...
Мысль коснулась возможности, о которой он не смел и думать, и сердце его сжалось от внезапной тревоги.
— Возглавь этот отряд из ста человек. Когда армия отступит из города, обыщи каждый дом, собери всё ценное, погрузи на повозки и следуй за ними к городу Фэн, чтобы соединиться с Фан Цинъюем.
— Даже последние пожитки горожан забрать решил…
Ли Цинчэн произнёс:
— Фан Цинъюй с солдатами будет подгонять их, чтобы не тратили время на сборы. Исполняй.
К вечеру того же дня Фан Цинъюй, возглавляя солдат, начал эвакуацию мирных жителей из Ланхуань. Ли Цинчэн и Чжан Му стояли на северной городской башне, встречая лицом разбушевавшуюся метель, и взгляды их устремлялись к бескрайним снежным просторам на севере.
Чжан Му собрал свои личные вещи и передал большую их часть Фан Цинъюю для отправки в город Фэн. Осталась лишь всякая мелочь. Ли Цинчэн, сжимая в руках медную рыбку-грелку с остатками угля, сидел у края башни. Внезапно он спросил:
— Что это?
Чжан Му разложил свёрток на коленях, растерянно глядя на Ли Цинчэна. Тот развязал узел, перебирая содержимое, пока не извлёк голую ветку, рассыпав на пол увядшие чёрные лепестки.
— Твоё? Ин-гэ, откуда она у тебя? Ещё вчера хотел спросить.
Чжан Му помрачнел. Ли Цинчэн тем временем достал ещё одну вещь —фруктовую косточку, и спросил:
— Это косточка чего?
Чжан Му слегка покраснел, потупив взгляд, и поспешно собрал свёрток.
— Персика, — пробормотал он, невпопад закрепив свёрток за спиной, а затем подошёл к городской стене и присел, уставившись в пустоту.
Ли Цинчэн произнёс:
— Зачем ты хранишь весь этот хлам?
Ответа не последовало, и спустя паузу Ли Цинчэн продолжил:
— Все эти годы, что ты со мной — неужели я никогда не дарил тебе ничего стоящего?
― Персик, ― сказал Чжан Му.
Ли Цинчэн нахмурился:
― Столько лет я был наследником престола — и даже нефритовой подвески тебе не подарил?
Чжан Му медленно покачал головой.
― Прости, Ин-гэ, ― произнёс Ли Цинчэн. ― Отныне я буду относиться к тебе намного лучше.
Чжан Му, словно молнией поражённый, резко поднялся, осознав: «Ли Цинчэн только что пытался выведать правду? Или восстановил воспоминания?»
— Ва... Ваше Высочество, — выдохнул Чжан Му.
Ли Цинчэн встал во весь рост:
— Так это правда! Как же ты умело это скрывал!
Чжан Му застыл в оцепенении.
— Выходит, я наследный принц? — продолжил Ли Цинчэн. — Почему ты всё это время молчал?
Неподалёку от городской башни проходил отряд солдат. Ли Цинчэн, мельком бросив взгляд в их сторону, понизил голос:
— Значит, я нынешний наследный принц? Как его зовут?
Чжан Му замялся:
— Я… не знаю… Этот слуга виноват.
На мгновение он беспомощно застыл, а затем, словно обретя ясность, медленно опустился на одно колено. Его взгляд упёрся в сапоги Ли Цинчэна, а губы сомкнулись.
― Поднимайся. Я тебя прощаю, ― произнёс Ли Цинчэн.
Чжан Му поднялся. В его глазах застыла печаль, когда он молча встал позади Ли Цинчэна.
― Я ничего не вспомнил. Совсем ничего, ― продолжил Ли Цинчэн.
Брови Чжан Му дрогнули, и в орлиных глазах вновь вспыхнул слабый огонёк.
Ли Цинчэн произнёс:
― Думаешь, я бы не догадался? Если догадался Тан Хун, почему не могу я? Разве не странно, что нынешний великий генерал Фан Цинъюй следует за мной?
Ли Цинчэн, всё ещё размышляя о своём происхождении, бормотал себе под нос:
— Я наследный принц… Когда же я потерял свою память?
Чжан Му резко оборвал его:
— Не думай об этом. Голова заболит.
Сознание Ли Цинчэна вновь заволокло туманом. В этот момент Инь Ле ворвался на стену, крича:
— Как и ожидалось, хунну и вправду здесь! Выводим войска сражаться с ними?
Ли Цинчэн, всё ещё погружённый в размышления о своём прошлом, тихо произнёс:
— Неважно… Впереди ещё предостаточно времени…
Не успели его слова стихнуть, как, преодолев всю заснеженную равнину, прилетела стрела. Чжан Му молниеносно выхватил клинок, круговым ударом перехватив её.
На заснеженном поле появились тысячи всадников хунну. Они выезжали со склонов гор, из лесных чащ и зарослей, сжимая луки и воплями подгоняя коней, чтобы собраться в едином месте к северу от Ланхуань.
Кавалерия расступилась, и вперёд вынеслись два всадника. Один рявкнул фразу на языке хунну, а сопровождавший его переводчик из народа Юй тут же прокричал в сторону городских стен:
— Где городской начальник? Выходи на переговоры!
Ли Цинчэн обернулся:
— Ин-гэ, как тебя зовут?
Чжан Му ответил:
— Чжан Му.
Ли Цинчэн продолжил:
— Ступай в западную часть города и залей горючим маслом крыши и основания стен во всех жилых домах. Немедленно! После этого собери на главной улице сто человек и жди моего сигнала. Как только получишь приказ — поджигай всё.
Ли Цинчэн спросил:
— Господин Инь, вы знаете, кто командует войском хунну?
Инь Ле внимательно всмотрелся вдаль и спустя паузу ответил:
— Это царь хунну, Алюйсы. Не ожидал, что он лично явится захватывать Ланхуань.
Вскоре северные ворота Ланхуань распахнулись. Два всадника, вздымая снежную пыль, помчались к передовой линии. Противники замерли в двухстах шагах друг от друга, и их лица терялись в темноте.
Ли Цинчэн отдал приказ:
— Погасите все факелы. Ждите моего сигнала. Как только я начну отступать — все бросайтесь из города, чтобы прикрыть мой отход. Одновременно вы с отрядом выходите и притворяйтесь, что сражаетесь между собой…
Ли Цинчэн говорил почти половину шичэня, а затем приказал принести карту города, отмечая на ней ключевые точки будущих сражений.
Чем больше Инь Ле слушал, тем сильнее его лицо выдавало сомнение.
— Исполняй, — коротко бросил Ли Цинчэн.
— Ты хочешь заманить их в ловушку? — спросил Инь Ле.
Ли Цинчэн невозмутимо продолжил:
— Поменяемся ролями? Ты будешь верным генералом, а я — предателем? Подарю тебе шанс погеройствовать.
Инь Ле покачал головой:
— Не в верности дело, молодой господин. У вас есть план, который точно вынудит Алюйсы броситься в погоню?
— Узнаешь, когда придёт время, — произнёс Ли Цинчэн. — Чего ещё ты ждёшь?
Инь Ле наконец кивнул:
— Действуйте, я вам подчинюсь.
Войско хунну прождало целый шичэнь, пока на севере города не открылись маленькие ворота и Ли Цинчэн направил коня вперёд.
— Алюйсы здесь? Выходи на переговоры! — крикнул он, развернув коня и натянув поводья. До кавалерийского строя хунну оставалось менее пятидесяти шагов. Позади, в темноте, Чжан Му бесшумно спрыгнул с седла и растворился в ночи.
Из вражеских рядов выехал гонец, мчась к стенам:
— Великий царь хунну передаёт послание начальнику Ланхуань!..
Ли Цинчэн, выхватив из ножен у пояса меч Юньшу, легким движением развернул клинок. Кони промчались мимо друг друга — и в тот же миг раздался вопль гонца: меч пронзил его грудь, и тело свалилось на землю.
На поле боя воцарилась тишина.
— Алюйсы, слушай внимательно! — Ли Цинчэн взмахнул мечом, оставив на снегу полосу крови, и громким голосом произнёс: — О предательстве Фан Цинъюя и окружении тридцати тысяч солдат Северного командования у гор Дуанькэ Ланхуань знает уже давно! Сегодня ты осаждаешь город, намереваясь захватить Ланхуань, а завтра мы воздадим вдесятеро! Весь город помнит о кровавой мести за советника Вана! Хочешь, чтобы мы сдались? Только через труп последнего воина северного гарнизона!
На поле поднялся гул, а с городских стен грянул оглушительный рёв.
Из рядов войска хунну донёсся громкий смех. Спустя мгновение Алюйсы выехал вперёд, сжимая длинное копьё, и, указав им на Ли Цинчэна, неожиданно заговорил на беглом языке Юй:
— Как тебя зовут?
Ли Цинчэн не стал отвечать на вопрос:
— Через десять дней имперские пограничные чиновники прибудут к Фэнгуань для переговоров о мире, но это забота двора! Моё Северное командование, вместе со ста сорока тысячами воинов и жителей городов Фэн и Ланхуань под моим командованием будут сражаться с вами до последней капли крови!
На стенах Ланхуань Инь Ле совершенно не знал об этом, и солдаты гневно зашумели, подняв хаос.
Алюйсы лениво усмехнулся:
— Откуда вылупился этот желторотый птенец?*
* В оригинале «парень с волосами на голове» (毛头小伙子). Мальчики до совершеннолетия носили распущенные волосы, отсюда и выражение.
— Советник Ван пал жертвой вашего гнусного замысла, а весь Ланхуань теперь вверен мне! — крикнул Ли Цинчэн. — Если кишка не тонка, выходите сражаться!
Он направил меч на Алюйсы, и клинок сверкнул в свете ночных огней, обнажив смертоносную остроту. Оранжевый отблеск метнулся к широким глазам Алюйсы, обрамлённым густыми бровями.
Этот вызывающий жест взбесил Алюйсы. Он пришпорил коня, поднял копьё и проревел:
— Ты переоцениваешь свои силы!
Ли Цинчэн намертво вцепился в поводья коня, попытавшегося в страхе развернулся. Он сжал ногами его бока, прокричав:
— Сегодня твой труп будет валяться здесь!
В тот же миг сверкнувшее копьё Алюйсы уже оказалось у его груди. Ли Цинчэн бросился вперёд, прижавшись к гриве коня, и крикнул:
— В атаку!
С обеих сторон взметнулись боевые кличи, и со стен города ливнем обрушились стрелы. Алюйсы, не ожидавший удара Ли Цинчэна, взмахнул копьём, но тот молниеносно поднял меч, и с лёгким звоном наконечник копья был рассечён надвое.
Увидев такое оружие, способное резать железо словно глину, Алюйсы мгновенно понял, в чём дело, и дрожащим голосом выдохнул:
— Ты… Фан Цинъюй?!
Ли Цинчэн, одной рукой держась за поводья, свалился с коня. Алюйсы попытался развернуть лошадь для отступления, но та вдруг заржала от боли — из темноты вылетели дротики из орлиных перьев, вонзившись в круп лошади, и та, вздыбившись, яростно дёрнулась, едва не сбросив Алюйсы на землю.
Хунну ринулись вперёд, поднимая оружие, чтобы прикрыть его, и в тот же миг Инь Ле с кавалерией Ланхуань обрушился на них всей мощью!
Кровавые брызги взметнулись в снежной ночи — всадники обеих сторон столкнулись в лобовой атаке, и завязался беспорядочный бой!
— Внимание! — яростно крикнул Инь Ле. — Фан Цинъюй получил приказ императорского двора и хочет бросить нас, как пешек, под мечи хунну! Какой смысл служить такому двору!
Ещё один отряд, заранее подготовленный Инь Ле, ворвался в бой, ревя:
— Мы не будем пешками предателей!
Инь Ле развернул коня, высоко подняв боевое знамя:
— Братья Северного командования! Послушайте! Убейте этого предателя! Старый советник уже мёртв! Так бросим же Ланхуань и уйдём в горы — станем разбойниками!
Ли Цинчэн повернулся, и его глаза с поразительной правдоподобностью наполнились ужасом.
Алюйсы произнёс:
— Не упустим шанс. Они сражаются друг с другом.
Ли Цинчэна, волочимого скачущей лошадью, метало по снежному полю. Мельком увидев под брюхом коня кровавую дорожку вдали, он в ярости закричал:
— Вы все предатели!
Инь Ле повёл войска в атаку, и у самых ворот Ланхуань в армии разгорелось ожесточённое сражение. Ли Цинчэна трясло так, что у него закружилась голова. Внезапно хунну, воспользовавшись моментом, всей мощью обрушились на них, пытаясь отсечь и уничтожить часть сил Ланхуань.
«Они клюнули!» — внутренне ликовал Ли Цинчэн. Конь, вырвавшись из-под контроля, понёсся к северным воротам, волоча его за собой прямо в город.
Ворвавшись за стены, он резко дёрнул поводья, вскочил в седло и вихрем помчался по главной улице.
— В погоню! — рявкнул Инь Ле. — Не отступим, пока не поймаем их!
Его отряд развернулся, ринувшись обратно к воротам. Снаружи снег был усеян телами хунну и воинов Ланхуань, лежащих друг на друге. Алюйсы взмахнул копьём:
— За мной! Добьём их!
Хунну вслед за ними ворвались в Ланхуань. На стенах царил хаос — защитники, не успев закрыть ворота при виде вражеских войск, в панике разбежались кто куда.
Чжан Му слышал непрекращающиеся крики и лязг оружия за стенами, и его рослая фигура слегка подрагивала. Несколько раз он порывался на лошади броситься к воротам на помощь, но мысль о приказе Ли Цинчэна заставляла его замирать в нерешительности.
Ворота пали с пугающей лёгкостью, и начались уличные бои — отряды хунну, разделившись на четыре группы, ринулись штурмовать город, выискивая следы войск Ланхуань. Крики эхом разносились по улицам, а солдаты хунну постепенно рассредоточивались.
Вон там! Зоркий глаз Алюйсы заметил цель. Длинная стрела со свистом пролетела мимо уха Ли Цинчэна и вонзилась в стену дома.
— Убить! — проревели солдаты. Ли Цинчэн помчался по главной улице, где посреди догори его уже ждал Чжан Му верхом на коне.
— Поджигай! — скомандовал Ли Цинчэн. Солдаты Чжан Му разбежались по всему городу, и тысячи факелов взметнулись в ночи, обрушиваясь на крыши домов.
Пламя мгновенно охватило Ланхуань. Алюйсы на миг застыл, а затем взревел:
— Проклятье, мы в ловушке! Отступаем, сейчас же!
Чжан Му протянул руку, и Ли Цинчэн, мельком глянув на него, на полном скаку ухватился за его запястье, перепрыгнул через седло и, крепко обхватив за талию, прижался к его спине.
— Почему ты не посоветовался со мной? — спросил Чжан Му.
Ли Цинчэн усмехнулся:
— Это неповиновение? Господин — главный, а слуга ему подчиняется. Разве я обязан отчитываться в своих решениях?
Чжан Му, не проронив больше ни слова, взмахнул длинной саблей и двинулся вперёд, рубя всё на своём пути.
Весь город пылал. Никто не знал, сколько солдат хунну оказалось в огненной ловушке и сколько их собственных воинов сгорело заживо, когда по изначальному плану они начали отступление к южным воротам.
Инь Ле с отрядом ждал у южных ворот. Прошло много времени, но Чжан Му и Ли Цинчэн всё не появлялись.
Глядя на пылающий Ланхуань — столетний приграничный оплот, превращённый в пепел, — Инь Ле испытывал невыразимые словами чувства.
Тем временем у Фэнгуань.
Тан Хун, стоя перед перевалом, громко объявил:
— Солдаты и мирные жители Ланхуань подверглись внезапному нападению хунну! Молодой господин Тан приказал нам оставить город. Пожалуйста, откройте ворота для прохода беженцев!
Командир стражи Фэнгуань громко ответил:
— Без верительной бирки Северного командования ворота не откроем!
Тан Хун произнёс:
— Северное командование окружено у гор Дуанькэ, тридцать тысяч солдат взяты в плен! Ситуация критическая! Сейчас хунну у нас за спиной — они уже движутся к перевалу! Скорее открывайте! Иначе, если вы упустите возможность для боя, вы не вынесите ответственности!
Командир возразил:
— Таковы правила, установленные императорским двором! Приказы нерушимы, как горы! Ещё когда Северное командование проходило через перевал, было сказано: без верительной бирки...
У Фэнгуань мгновенно воцарилась тишина, и спустя минуту в рядах поднялось лёгкое волнение. Все взгляды устремились к заместителю генерала за спиной Тан Хуна. Тот обернулся — и не смог сдержать шока.
Фан Цинъюй, держа в руке нефритовый пропускной жетон с поясного ремня, показывал его всем.
— Генерал Северного командования, Фан Цинъюй, — небрежно произнёс он, — почтительно прошу командира Фэнгуань выйти для... обстоятельной беседы.
Стены города мгновенно взорвались гомоном, и Тан Хун крикнул:
— Да открывайте же!
Ворота настежь распахнулись, и наружу вышли два ряда городских стражей, сопровождая горожан внутрь. Командир расчистил для Фан Цинъюя свободное пространство. Снег прекратился, и небо прояснилось. Контраст между городом Фэн и северным Ланхуань был разительным. Здешние местные и не подозревали, что к перевалу уже подбирается война — жизнь здесь процветала, а беженцы с четырёх северо-западных городов привели в движение торговлю в городе, сделав его оживлённым и многолюдным.
— Как господин Фан оказался здесь? — командир подъехал ближе, сопровождая Фан Цинъюя верхом.
— Потерял войска, — равнодушно бросил Фан Цинъюй. — Не закрывайте ворота. Скоро прибудет ещё одна группа.
— Что это значит? — грозно спросил командир. — Двор, получив донесение о битве, уже направил солдат! Они без устали уже мчатся сюда! Куда вы дели тридцать тысяч воинов Северного командования, господин Фан? Каким образом мне докладывать, что вы повели Северное командование невесть знает куда?
— Выполняйте ваш долг, — ледяным тоном произнёс Фан Цинъюй. — Остальное меня не касается.
На следующее утро Тан Хун завершил размещение части беженцев и солдат из Ланхуань. Фан Цинъюй, тем временем, ввёз несколько повозок с товарами в город Фэн для продажи. В разгар торга с купцами на рынке к нему подбежал подчинённый с донесением:
— Генерал! Капитан стражи Ланхуань, Инь Ле, у ворот! Но стража Фэнгуань отказывается открывать ворота. Командир Тан приказал нам доложить и ждать ваших указаний.
Фан Цинъюй вернулся к воротам. Тан Хун, сидя верхом, сжимал копьё, а снаружи доносился голос Инь Ле:
— Немедленно откройте ворота! Хунну уже на подходе!
Командир города Фэн крикнул:
— Нельзя! Разбивайте здесь лагерь и устройте засады на обеих вершинах перевала!
Тут раздался голос Ли Цинчэна:
— Спрашиваю в последний раз. Открываете или нет?
Фан Цинъюй отдал Тан Хуну несколько приказов, и тот поспешно направился к башне для переговоров. Однако командир Фэнгуань упрямо отказывался подчиниться. Из-за вчерашнего инцидента с Фан Цинъюем, ему, вероятно, придется понести часть его ответственности, когда в город прибудут войска из столицы. Теперь же, когда Инь Ле бросил Ланхуань и явился сюда, а Ван Ичэнь, по слухам, погиб… Кто осмелится взвалить на себя такую ношу?
Тан Хун на мгновение заколебался, а затем обернулся, бросив взгляд за ворота перевала.
Левое запястье Фан Цинъюя всё ещё было ранено, и в нём недоставало силы. Сняв с плеча огромный лук, он упёр его ногой в землю и правой рукой натянул тетиву до предела.
— Стой! — крикнул Тан Хун.
Командир резко обернулся. В тот же миг стрела, с жужжанием сорвавшаяся с тетивы, пронзила его плечо, как метеор, и пригвоздила к деревянному столбу на вершине башни.
— Откройте ворота города, — спокойно произнёс Фан Цинъюй. — Или мы вырежем здесь всех снаружи и изнутри, прежде чем вы успеете опомниться.
Ворота Фэнгуань снова распахнулись, и Инь Ле во главе войска въехал в город. Фан Цинъюй стоял на склоне, наблюдая за происходящим. Ли Цинчэн, измождённый, слез с коня и повалился на ближайший стог сена, закрыв глаза.
Инь Ле, Фан Цинъюй, Чжан Му и Тан Хун окружили его, встав рядом с кучей сена.
Ли Цинчэн прижал горсть снега к участку над глазами. Ранее его волочила за собой лошадь, поэтому его лоб слегка покраснел и распух.
— Хороший выстрел, — произнёс он.
Фан Цинъюй улыбнулся:
— Что мне достанется в качестве награды?
Ли Цинчэн произнёс:
— Твоя награда – отправиться в горы Фэн, срубить деревья толщиной в два обхвата и доставить их к двум вершинам перевала. Инь Ле — готовь горючее. Чжан Му, Тан Хун — следуйте за мной.
— Этот генерал вспомнил кое-что важное и хотел бы обсудить это с господином, — сказал Фан Цинъюй.
Ли Цинчэн искоса посмотрел на него:
— Это неповиновение приказу?
Фан Цинъюй покачал головой, улыбнулся и, развернувшись, повёл солдат рубить деревья.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400706
