— Увести его и предать казни тысячи надрезов, — приказал Ли Сяо.
Страницы книг высыпались из рук Сюй Линъюня. Стражники немедленно бросились схватить его.
— Ваше Величество! — твердым голосом произнёс Сюй Линъюнь.
Ли Сяо приподнял бровь.
— Если твёрдо решили казнить этого слугу, зачем три дня назад даровали мне жизнь? — тихо спросил он, без тени подобострастия.
Ли Сяо перелистнул доклад, равнодушно бросив:
— Мне так захотелось.
— Наставник Фу Фэн вручил мне книги и велел читать их Вашему Величеству, — подняв голову, заявил Сюй Линъюнь.
— И что за историю ты можешь рассказать? — усмехнулся Ли Сяо.
— Чжан Му в прошлом был Инну, — спокойно ответил тот, без тени страха. — Как и этот слуга.
Ли Сяо промолчал, а затем промолвил:
— Говори.
Стражники отпустили Сюй Линъюня, и тот, превозмогая боль, опустился на колени — движения потревожили заживающие раны, и на одежде проступили кровавые пятна, пропитавшие воротник и пояс. Спустя несколько тягостных мгновений, собравшись с силами, он выпрямился, разложил пожелтевшие страницы и тихим голосом заговорил:
— В ту зиму Чэнцзу переправился через реку на север и вошел в Ланхуань...
Над городом клубился чёрный дым. Горожане с потемневшими от сажи лицами стояли возле разрушенных домов, провожая взглядами проезжающую повозку.
Полмесяца назад хунну атаковали город, и теперь гарнизон был усилен, однако у Ли Цинчэна имелся свой план. Э-нян получила у советника из Сычуани документы, и, когда он предъявил бумаги стражам, те, тщательно проверив груз, пропустили их в город.
Крестьяне всегда на вид крестьяне. Во всей команде лишь Чжан Му выглядел как человек, владеющий боевыми искусствами — это невозможно было скрыть. Когда повозка проезжала мимо, начальник гарнизона Ланхуань снова приподнял занавеску и заглянул внутрь. Внутри находились трое: красивый безмятежный юноша, худощавый мужчина, предположительно телохранитель, и ещё один — в простой солдатской рубахе, завёрнутый в одеяло, с лицом, залитым кровью. Живой или мёртвый — непонятно.
Ли Цинчэн, пожимая стражнику руку, вложил ему в ладонь кусочек серебра:
— Осмелюсь спросить, господин, где в городе можно остановиться?
Стражнику было лет тридцать, и лицо его дышало воинской суровостью. Отказавшись принимать взятку, он взял Ли Цинчэна за руку и вернул серебро:
— Молодой господин, вы проделали столь долгий путь с лекарственными снадобьями. Этот подчиненный не смеет брать вознаграждение. Следуйте по главной улице и придёте к резиденции советника по делам управления* северных рубежей.
* Цаньчжи чжэн-ши (参知政事) — дословно «помощник при решении государственных дел».
Ли Цинчэн, забрав серебро обратно, кивнул с улыбкой:
— Благодарю вас.
Начальник гарнизона, сжимая алебарду, ударил кулаком в грудь у плеча.
Повозка двинулась дальше, и внутрь ворвался порыв ледяного ветра.
— Где Фан Цинъюй?!
Раненый солдат, которого они спасли ранее, очнулся. Ни слова благодарности за спасение, ни вопросов о ходе войны — первым делом он потребовал узнать о судьбе Фан Цинъюя.
— Сбежал, — глаза Ли Цинчэна искрились насмешливым блеском. — Дорогой друг, как я могу к тебе обращаться?
Солдат настороженно оглядел Ли Цинчэна, затем перевел взгляд на Чжан Му, и, наконец, принялся изучать окружение.
Ветер со снегом утих. Ли Цинчэн приподнял занавеску повозки и выглянул наружу. Городские стены всё ещё стояли нерушимо, но внутри город представлял собой печальное зрелище: почти половина домов лежала в руинах, а земля, покрытая смесью слякоти и горючего масла, почернела от грязи.
Солдат произнес:
— Меня зовут... я... кто вы такие?
— Отвечай, когда спрашивают, — холодно бросил Чжан Му, произнеся ровно три слова, и приставил лезвие тяжёлой сабли к шее солдата.
Ли Цинчэн игриво усмехнулся:
— Если не скажешь сам, я не скажу тебе.
Карета остановилась, и солдат настороженно спросил:
— Где это мы?
Чжан Му распахнул меховую накидку, укутал Ли Цинчэна и вышел наружу, ожидая дальнейших указаний.
— Ланхуань, — равнодушно произнёс Ли Цинчэн. — Неужели, прослужив столько времени в армии, не узнаёшь резиденцию советника по делам управления северных рубежей? Сможешь идти?
Солдат растерянно огляделся:
— Мы шли из столицы к подножию горы Фэн... И не успели глотнуть воды, как хунну атаковали лагерь. Я хотел послать за подкреплением к генералу Фану в Хэцзянь... но город уже пал, а генерал Фан Цинъюй пропал без вести...
— Мне до этого нет дела, — перебил Ли Цинчэн. — Скажи, у кого ты учился боевым искусствам?
Пока солдат оценивающе разглядывал его, Ли Цинчэн произнес:
— Выходи. Идём в поместье.
Ли Цинчэн шагнул вперёд. Стража уже успела доложить о их прибытии, и советник по делам управления северных рубежей, переодевшись в парадный халат, вышел в зал для приёмов. Не говоря ни слова, Ли Цинчэн протянул документ, полученный в Сычуани.
— Господин советник, ваша фамилия Ван? — спросил Ли Цинчэн.
Советник Ван, изучая письмо, кивнул, поглаживая седую бороду, и к его глазам подступили слезы:
— Редко встретишь такого человека с добрым сердцем, как вы, молодой господин. Не побоялись прийти за тысячу ли с ценными лекарствами.
Ли Цинчэн приподнял крышку чайной чаши — внутри плавали жалкие обрывки листьев в мутной воде. Он поморщился:
— Пусть я простолюдин без талантов, но сердце моё предано стране.
— Хорошо! — советник громко хлопнул письмом по столу. — Осмелюсь спросить, как именовать вас, молодой господин?
— Если откровенно, — ответил Ли Цинчэн, — мой род носит фамилию Тан.
Советник Ван от его тона насторожился, почувствовав, что что-то здесь не так. Ли Цинчэн продолжил:
— Мой отец, Тан Инчжао, прежде служил при дворе. Меня зовут Тан Хун — я младший в роду Тан. Три месяца назад в столице перевернулось небо*. Отца оклеветали в заговоре, и за одну ночь наш дом был разорен. Родителей бросили в темницу, а слуги тайком вывезли меня из столицы...
* Подразумевается, что сменился Сын Неба, император.
Советник Ван замер, словно молнией поражённый, долго не находя слов.
— Я бежал в Сычуань, — глаза Ли Цинчэна покраснели. — Денег почти не осталось. Я хотел затвориться в горах, покончив с прошлым... Но услышал, как хунну топчут наши границы. Отец при жизни защищал гору Фэн от их набегов. И этот младший подумал... Нельзя отдавать эти земли варварам... Поэтому...
Этот шаг был частью тщательно продуманного плана Ли Цинчэна. Ранее, обсудив всё с Э-нян, он выяснил, что советник по делам управления северных рубежей по фамилии Ван, охраняющий границу сорок лет и ни раз не возвращавшийся в столицу, подвергался давлению придворных фракций. Поступив на службу в семнадцать, он, казалось, решил встретить старость у подножия горы Фэн.
В юности этот Ван служил конюшим у «его отца» — самого Тан Инчжао, но после того, как генерал Тан перебросил войска в столицу, его связи с пограничными командующими оборвались.
Этот человек был твёрд как кремень, и, держа армию у границы, не боялся дворцовых интриг, поэтому Ли Цинчэн сразу раскрыл все свои карты, чтобы заслужить его доверие.
Тактика сработала идеально.
Советник Ван, ошеломлённый, кивнул:
— Ты уже… такой взрослый.
Ли Цинчэну стало невыразимо горько. Смерть отца, гибель семьи — всё это давно отпечаталось в его памяти смутными образами, словно чужая история. Но теперь, произнеся это вслух, он ощутил подступивший ком к горлу и едва выдавил:
— Да...
Советник Ван, с лицом, залитым слезами, сдавленно произнёс:
— Четырнадцать лет назад, когда я вернулся в столицу, ты был вот такого роста...
Он пристально смотрел на Ли Цинчэна, рукой показывая чуть выше колена, и тот потупился:
— Я... не помню вас, господин советник.
Старик разразился рыданиями. Шестидесятилетний муж, чьё горе не унять словами, сидел в зале, опираясь на трость, слёзы струились по морщинам, а голова безнадёжно моталась:
— Как генерал Тан мог быть мятежником...
Когда волны скорби наконец отступили, Ли Цинчэн тихо сказал:
— Этому младшему некуда идти. Боюсь, двор уже издал указ...
Советник Ван ударил тростью об пол:
— Даже несмотря на то, что связывало меня с генералом тогда! Сегодня, видя твою преданность державе, никто не посмеет вырвать тебя из рук этого старика!
Ли Цинчэн вздохнул с облегчением. Долгим скитаниям пришёл конец — у него наконец-то появилось пристанище.
Советник Ван, всё ещё погружённый в скорбь, медленно заговорил:
— Императорский двор наглухо перекрыл доступ к любой информации. Этот старик и не ведал о трагедии. Лишь недавно ходили слухи — мол, в дворце Тайхэ* был пожар, и император с наследным принцем... ох!
* Дворец Тайхэ (太和殿) — «Дворец Высшей Гармонии».
— Генерал Тан не смог защитить императора, — продолжил советник Ван. — Его понизили на три ранга. Я думал, его вина не повлечет за собой уничтожение рода... Но... Но... Я немедленно отправлюсь в столицу...
— Господин советник... — Ли Цинчэн поспешно начал, но тот перебил:
— Просто зови меня дядей*, — сказал советник Ван. — Ведь я всего лишь старый конюх генерала Тана и только благодаря его милости сумел достичь нынешнего положения. Этот старый бесстыдный дурак полагается лишь на свой возраст, чтобы ты обращался к нему как к старшему… — с этими словами он, дрожа, попытался преклонить колени перед Ли Цинчэном, и тот поспешно поддержал его: — Ныне долг перед страной превыше семейных уз. Хунну у ворот — давайте обсудим это позже.
* Дядя (世伯) — обращение к другу отца, старше себя по возрасту.
Советник Ван, взяв себя в руки, признал правоту слов юноши.
Но клубок проблем не распутать за день. Позже советник Ван осторожно выспрашивал о прошлом семьи Ли Цинчэна, и тот умело уходил от ответов.
Внезапно новоприбывший солдат, стоящий позади него, взял на себя инициативу, отвечая на все его вопросы.
— Кто этот братец*? — нахмурился советник Ван.
* Братец (小哥) — вежливое обращение к подростку или молодому человеку.
Ли Цинчэн кивнул:
— Оба они — мои слуги.
Прищурившись, Ли Цинчэн настороженно прикидывал дальнейшие ходы в уме, одновременно обдумывая несколько вещей, как вдруг солдат продолжил:
— Третей наложнице повезло — она умерла ещё до разорения дома. После того, как она слегла с лихорадкой, то не ела и не пила десять дней, и в конце концов испустила дух.
Советник Ван вздохнул:
— Третья наложница была родом не с центральной равнины, и, когда она входила в дом Тан, я подводил ей коня...
Взаимные вздохи окончательно убедили старика в подлинности гостей. Закончив беседу, он распорядился отвести Ли Цинчэна и его свиту в боковые покои для отдыха, пообещав обдумать всё и обсудить детали позже.
Именно такого расклада и добивался Ли Цинчэн. Измученные днями долгого пути, они без возражений последовали за слугой.
Только что отосланного слугу позвали вновь, и, не ведая о статусе Ли Цинчэна, он повел троих через убогие коридоры резиденции советника Вана, попутно рассказывая о том, что этот ветхий дом непригоден для приёма гостей. Поскольку советник Ван служил в армии, он жил скромно: вся его резиденция состояла лишь из двух двориков да шести комнат.
Пройдя через галерею в западный двор, слуга удалился, оставив их одних, и Ли Цинчэн обрадовался отсутствию любопытных глаз — наконец-то можно было поговорить с Чжан Му.
В этот момент Чжан Му переносил вещи и складывал их во дворе. Ли Цинчэн присел на сундук, собираясь допросить солдата, но тот опередил его:
— Твой отец — Тан Инчжао? Ты младший сын семьи Тан? Тебя зовут Тан Хун? — неожиданно спросил солдат, спасённый Ли Цинчэном от опасности.
Ли Цинчэн кивнул:
— Верно. А что?
Солдат долго всматривался в лицо Ли Цинчэна, и, видя, что выражение его лица не изменилось, наконец произнёс:
— Мой отец тоже Тан Инчжао. Я тоже младший сын семьи Тан. И... меня тоже зовут Тан Хун.
Ли Цинчэн: «...»
Чжан Му: «...»
— Если ты Тан Хун, — выдавил Ли Цинчэн, — тогда кто же я?
Когда Сюй Линъюнь дошел до этого момента, уголки его губ слегка приподнялись в нежной улыбке.
Ли Сяо же, дослушав, не сдержал громкого хохота.
— Неужели так и было? — спросил он, уже перестав смеяться. В его взгляде загорелся озорной огонек, а тон стал холодным, будто он не спрашивал его, а проводил допрос.
Сюй Линъюнь закрыл книгу и спокойно ответил:
— Ваш слуга это выдумал, чтобы потешить Ваше Величество.
— В летописях сказано лишь, что Чэнцзу, скрываясь под именем Тан Хуна, отправился в Ланхуань к советнику по делам управления северных рубежей Ван Ичэню и по пути спас солдата, который позже объявил себя младшим сыном семьи Тан — тем же Тан Хуном. Столь удивительное совпадение, словно вмешалась сама судьба. Впоследствии он последовал за Чэнцзу, исполнив предсмертную волю генерала Тан Инчжао, и снискал себе славу.
Ли Сяо заметил:
— Довольно необычный поворот.
Сюй Линъюнь улыбнулся:
— Но если вдуматься — ничего необычного. Раз богиня-целительница сказала, что Чэнцзу — потомок семьи Тан, логично, что он искал защиты у бывших соратников отца на границе. Лишь старый генерал способен уберечь последнюю кровь и плоть своего командира.
Ли Сяо медленно кивнул.
Сюй Линъюнь продолжил:
— У Чэнцзу и Тан Хуна возникла единая идея. Тан Хун, воспользовавшись призывом в армию, направился к горе Фэн, чтобы так избежать преследований. А Чэнцзу же, под охраной генерала Ин, без страха прошёл все дозоры, двинувшись на север. Но что удивительно — их пути пересеклись. Тан Хун, спасённый Чэнцзу... Можно сказать, это было предначертано судьбой.
Ли Сяо кивнул:
— Неплохо, в этом есть смысл. Со стороны он не похож как глупого невежду.
— Чэнцзу, хоть и не был силён в боевых искусствах, обладал острым умом, — произнес Сюй Линъюнь. — За всю историю нашего государства Юй никто не превзошёл его в хитроумии и отваге. Разве можно называть его глупой невеждой?
— Когда я сказал про глупого невежду, — ответил Ли Сяо, — я имел в виду тебя.
Сюй Линъюнь опустил голову и слегка по-хулигански покачнулся, приняв беспечный вид, будто ребёнок, равнодушно выслушивающий выговор взрослого.
— Должность Инну упраздняется, — изрёк Ли Сяо. — Временно ты назначаешься стражем императорской библиотеки, и, начиная с завтрашнего дня, сменишь форму и займешь новый пост.
— Подчиняюсь приказу, — глухо ответил Сюй Линъюнь.
— У тебя есть возражения? — холодно произнес Ли Сяо.
— Ваш слуга не смеет, — поспешил ответил тот.
Сюй Линъюнь поднял голову, и орлиный взор Ли Сяо впился в его тело, заметив, как в глазах раненого стража мелькнула тень покорности.
Сюй Линъюнь не вставал с колен с момента входа в кабинет — три долгих шичэня. Раны на теле вновь открылись, пропитывая одежду кровью, а на лице красовались синяки от побоев тюремщиков. Внезапно Ли Сяо почувствовал укол совести.
«Ладно», — подумал он. В детстве он однажды упал во дворце, и вдовствующая императрица настолько расстроилась, что отругала его, но за спиной плакала горькими слезами. У каждого есть родители, и, отправляя сына ко двору, кто знает, как страдают они втайне, видя его избитым.
— Твоя семья... — начал было Ли Сяо, но осекся. Слишком рано для вопросов. — Ступай, — буркнул он.
Лишь теперь Сюй Линъюню по-настоящему даровали жизнь, и он тут же почтительно коснулся лбом пола, благодаря за милость. Начальник стражи помог ему подняться, поправив его стойку, и, собрав книги, Сюй Линъюнь покинул кабинет.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15658/1400697
