Ло Чжан Вэй был главным режиссером «Апостолов», а также известным болтуном в кинокругах.
Тост представлял собой длинную речь продолжительностью более 20 минут, в которой подробно описывались ранняя стадия фильма, поздняя стадия и ожидания кассовых сборов, а также множество других вещей. У него также была хорошая репутация в кругу с несколькими влиятельными наградами Международного кинофестиваля, полученными за лучшую режиссуру, поэтому основная творческая группа могла только слушать и время от времени восторженно аплодировать.
Но перед лицом множества обожающих, почтительных, лестных или улыбающихся лиц было лицо, которое все больше и больше чернело: Сяо Цзяшу, новичок.
Чтобы успеть на благоприятное время, церемония открытия была запланирована на 12:30, в то же время еда и церемония закончилась днем в 4 часа дня. После церемонии когда у людей было время познакомиться друг с другом, они формировали новые отношения. Затем им нужно было спешить в ресторан, а в этот момент было уже 19:30.
Сяо Цзяшу тоже хотел улыбнуться и спокойно дождаться еды, но когда желудок пуст, а перед лицом вкусная еда, с этим невозможно было справиться, ах! Он посмотрел на тарелку с жареным цыпленком неподалёку и представил, как встал и засунул её директору в рот, чтобы он не говорил. Он подумал про себя: «Ну, теперь мне немного лучше, и я выдержу еще пять минут».
Он кивнул сам себе и прикрыл живот, совершенно не обращая внимания на Цзи Миана, взгляд Императора Кино, который сидел напротив него. У Цзи Миана было странное выражение лица, как будто он хотел рассмеяться, но пытался сдержаться.
—……Я желаю этому фильму больших кассовых сборов,— наконец заключил режиссер, и толпа начала вставать.
Сяо Цзяшу поспешно поднял бокал с вином в сторону Хуан Мэйсюань и Хуан Цзыцзинь, а затем положил на тарелку кусок утиного мяса. Хуан Мэйсюань украдкой потянула его за рукав, но её тут же проигнорировали. После нескольких ложек риса, он прошептал:
—Хуан-Цзе, директор еще не закончил говорить? Почему ты не ешь?
—Быстро пойди выпей с директором, Цзи'гэ и Хэн'гэ, — уговаривала Хуан Мэйсюань Сяо, протягивая ему немного вина.
Ши Тин Хэн и Цзи Миан - главные мужские роли в фильме № 1 и № 2, а также большие шишки в киноиндустрии. Молодое поколение должно выразить им свое почтение и предложить им выпить. Пьют они или нет - другой вопрос.
Хотя Сяо Цзяшу много лет жил за границей, китайские манеры за столом были ему знакомы. Он взял бокал вина и отдал дань уважения директору, Ши Тин Хэну и Цзи Миану, и сказал:
—Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.
Напротив, другие новички последовательно подходили к трио с тостами, любезностями и бесконечным потоком комплиментов, пытаясь выслужиться. Это заставило Сяо Цзяшу казаться более высокомерным и невежественным в отношении надлежащего этикета.
Это вызвало у Хуан Мэйсюань головную боль, и она не могла не посмотреть на Молодого Мастера, который был занят едой. Она спросила:
—Что ты ешь?
—Пряный цыпленок, — ответил Сяо, поднимая голову. Его губы были красными и блестящими, глаза покрыты несколькими блестящими слезами.
—Вам нельзя есть острую пищу! Сюэ-Цзе сказала, что у тебя язва во рту, и она еще не прошла! Вместо этого ешьте овощи! — сказала Хуан Мэйсюань, накладывая в его тарелку несколько зеленых овощей.
Сяо Цзяшу отложил овощи в сторону и продолжила есть острую курицу. Поев, он потянулся палочками к варёной свинине.
После полумесяца питья каши он искал что-нибудь вкусненькое поесть. Хуан Мэйсюань увидела, что он не обращает внимания на овощи, и ударила себя по голове чистой ложкой. Сяо Цзяшу плакал, но все еще упорно ел вареное мясо.
—Почему этот ребенок меня не слушает? Веди себя хорошо, или я скажу Сюэ-Цзе! — пригрозила Хуан Мэйсюань.
Сяо Цзяшу милостиво улыбнулся, а затем снова протянул свою «злую» руку к острой креветке неподалеку. Хуан Мэйсюань так разозлилась, что не смогла удержаться от удара ложкой по тыльной стороне руки Сяо Цзяшу.
Это интимное взаимодействие казалось очень непохожим на взаимодействие агента и актера, а скорее на взаимодействие старшего и младшего поколения семьи. Всех также не беспокоило выступление Сяо Цзяшу.
Стала бы легендарная большая дьяволица Хуан Мэйсюань без сильного прошлого прислуживать Сяо Цзяшу, как ее маленький предок? Ни за что! Раз есть такая подопека, то нельзя допускать неприятностей. Думая таким образом, несколько членов команды начали искать Сяо Цзяшу, чтобы поговорить, но они могли заставить его издать только несколько небрежных звуков, и они не осмелились показать свои чувства, так как были разгневаны до смерти.
Сяо Цзяшу также очень хорошо умел протягивать палочки для еды к острым блюдам, из-за чего Хуан Мэйсюань уставилась на него. Ее младший брат Хуан Цзыцзинь рассмеялся и взял инициативу в свои руки, чтобы зачерпнуть немного мапо тофу (жареного творога в соусе чили) и сказал ему на ухо:
—Ешь, просто отпусти, завтра утром тебе будет очень хорошо.
— А?
Сяо Цзяшу тупо уставился на него.
—Завтра утром, туба.
Хуан Цзыцзинь тихо повторил, кроме его сестры и Сяо Цзяшу, никто больше не мог его слышать.
Сяо Цзяшу был немного необычным человеком с очень богатым воображением, в то время как другие могли небрежно сказать слово, он мог использовать свое воображение, чтобы сложить его в самую красочную картинку. Прямо сейчас мысленно он бессознательно представил себя сидящим на унитазе, борющимся с красным лицом, но не в силах его вытащить. После более чем десяти минут нечеловеческих пыток и страданий ему, с большим трудом, наконец удалось выбраться.
Однако из унитаза вырвалось пламя и опалило его волосы, что-то взорвалось, и теперь земля была полна желтых, липких, подозрительных предметов.
Фоновая музыка эхом отдавалась в его сознании «хризантема уничтожена, вся в синяках, трусы пожелтели, цветы выподают из ануса [i], можно только лежать на животе»….
[i] Цветы выпадают из ануса: выпадение прямой кишки
Фу… тошнит… Сяо Цзяшу медленно опустил палочки для еды, прикрыл рот рукой и скорбно посмотрел на Хуан Цзыцзиня.
Хуан Цзыцзинь в замешательстве потер свои холодные седые волосы и улыбнулся:
—Хороший мальчик, продолжай есть, брат тебе поможет.
—Ге-Ге, я был не прав. Я буду есть лёгкую пищу, — ответил Сяо, опустив голову и честно поедая овощи.
Хуан Цзыцзинь нежно улыбнулся ему, подперев подбородок рукой. Он был настолько красив, что его можно было назвать чарующим демоном. Единственным недостатком было то, что ему не хватало немного мужественности.
Когда он был молод, он был популярен. Но именно из-за этого лица он позже оказался под контролем банды, которая заставила его снять такой фильм. Если бы Сюэ-Цзе не прибыла вовремя, он мог бы сойти с ума, умереть или того хуже.
Но Сюэ-Цзе пошла на такой большой риск, чтобы иметь дело с бандой, просто потому, что по стечению обстоятельств она увидела его сестру, прячущуюся в коридоре компании и плачущую. В то время она даже не знала, кто они такие.
С годами он ушел из центра внимания и вместо этого оказался за кулисами, а его сестра из чернорабочего стала золотым агентом. Но они не смели забыть того, кто спас их от ада и подарил светлое будущее.
Не говорите, что Сюэ-Цзе просто позволила им временно забрать Сяо Цзяшу, то есть они были бы не против нянчиться с Сяо Цзяшу до конца своей жизни.
Когда Хуан Цзыцзинь погрузился в воспоминания, лицо Цзи Миана стало странным. Сначала он прикрыл рот салфеткой, потом торопливо выпил свой стакан вина, потом покачал головой и расхохотался. Он ругал молча «дурак».
Фан Кун заметил его ненормальность и спросил:
—Что случилось? Снова головная боль?
—Нет, я в порядке, — Цзи Миан поставил свой стакан и оглянулся на Линь Леяна, сидевшего за другим столиком. Он, казалось, хорошо проводил время, разговаривая с окружающими его людьми, и благодаря этому Цзи Миан почувствовал себя непринужденно, оставив его одного, когда он вышел.
Сяо Цзяшу ел, пока не наелся, а затем пошел отлить, убрал посуду и возвращаясь назад, он увидел курящего Цзи Миана в конце зала перед окном. Он подошёл:
—Цзи'гэ, можно мне закурить?
— Ты тоже куришь?
Цзи Миан был немного удивлен. Не смотрите на высокую и красивую фигуру Сяо Цзяшу, внутри он все еще был маленьким и нежным мальчиком.
—Сейчас я меньше курю.
Он не осмеливался курить в присутствии матери. Как только она узнает, он больше не сможет курить. К счастью, он не пристрастился к ним и не заразился после возвращения домой из-за границы.
Цзи Миан улыбнулся, передал ему всю пачку и сказал:
—Китайцы не часто устраивают званые обеды для того, чтобы набить желудок, а вместо этого предназначены для общения. Другие общаются, но вы единственный, кто прячет голову за едой, и никто не возражает, хотя это трудно игнорировать. Даже людям с сильным бэкграундом нужны контакты, особенно в сфере развлечений, им нужно общаться и налаживать хорошие отношения, и тебе тоже не помешает.
—Я знаю, спасибо, Цзи'гэ.
Сяо Цзяшу не думал, что Цзи Миан проявляет любопытство. Он понимает, что Цзи Миан — искренний и доброжелательный человек, иначе кто бы стал говорить это? В этом кругу все решает классовое положение. Чтобы взобраться наверх, люди топчут своих сверстников.
Слишком мало таких людей, как Цзи Миан, которые не только не топчут других, но и заботятся о молодом поколении.
Цзи Миан был действительно так хорош, как говорит Baidu! Любовь Сяо Цзяшу к Цзи Миану возросла. Хотя когда-то он защищал Ли Цзяэр, все, что он делал, было от всего сердца и с благими намерениями, в наши дни это было довольно трудно сделать.
Повернувшись к нему, Сяо Цзяшу внезапно захотел излить свои заботы и прошептал:
—Цзи'гэ, на самом деле я вообще не могу играть, и я не знаю, смогу ли я достойно сыграть роль Линг Фэна. Вот почему я боюсь приближаться к команде. Если бы я весь день общался с командой, как вы предложили, ах! Если я позволю всем узнать меня, вы не думаете, что это было бы довольно позорно, если бы мне пришлось уйти из-за моей плохой игры! Было бы лучше, если бы мне было все равно с самого начала. Тихо приходи, тихо уходи, чтобы я как-то спасся.
Он затянулся сигаретой и продолжил:
—Я уже обдумал это. Я сыграю эту роль, если смогу, а если не смогу, то ускользну пораньше и оставлю свою позицию настоящему актеру и компенсирую потери. Есть поговорка, которая гласит: «Быть собакой на сене»[1], и я чувствую, что виноват в том, что я такой человек.
[1] Собака на сене: Тот, кто отказывает другим в чем-то, что он или она не может использовать. Дословный перевод: «занимать уборную и не испражняться».
Цзи Миан глубоко посмотрел на него и утешил его, сказав:
—Что за глупости? Вы можете компенсировать актерам и съемочной группе потерянные деньги, но можете ли вы компенсировать потерянное время? Из-за вас съемочная группа меняет роли, все сцены перепостановлены, график сдвинут. Это то, что деньги не могут компенсировать. Не думайте о том, что вы можете сделать, если не играете хорошо, вместо этого думайте, что вы должны делать это сами и делать это хорошо. Это первый шаг к успеху. Я видел роль Лин Фена; сеттинг очень похож на ваш собственный, так что для вас это не составит труда, поскольку у вас есть способности, вам просто нужно действовать по-своему.
—Действительно?
Как и ожидалось, Сяо Цзяшу успокоился, и его серые глаза засияли. Его мать говорила ему много раз, но он всегда думал, что мать отдает предпочтение своему сыну, и поэтому на него смотрят через розовые очки. Однако теперь, когда даже Цзи Миан так сказал, он почувствовал себя очень воодушевленным и уверенным.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15625/1411541
