Поняв, что Цзян Яньчи действительно намерен его убить, Чу Се поспешно снова открыл данные системы.
Завершённость сюжета: 75%.
Соответствие образу Чу Се: 100%.
Соответствие образу Сюй Чуньму: 15%.
15%…
«Почему снова упало?»
— Что будет, если меня сейчас просто забьют до смерти? — торопливо спросил Чу Се у системы.
— При недостаточном значении данных вы не сможете получить перерождение… Хозяин, быстрее придумайте что-нибудь! До завершения сюжета осталось совсем немного, но соответствие образу Сюй Чуньму слишком низкое… В любом случае вы не можете умереть здесь!
Система говорила сквозь слёзы и одновременно молча активировала для него максимальный уровень эффекта обезболивания.
«Чёрт возьми, откуда мне было знать, что поведение Цзян Яньчи настолько невозможно предсказать!»
«Умереть вот так…»
Нет.
Нельзя.
Он должен получить возможность переродиться.
Чу Се внезапно начал отчаянно сопротивляться, но это тело было слишком слабым. Стоило стражнику лишь немного сильнее прижать его, как он снова оказался полностью обездвижен.
— М-м…
Он поднял голову и обернулся, посмотрев на Цзян Яньчи.
«Ты… дай мне ещё один шанс объясниться!»
Но Цзян Яньчи прекрасно знал, насколько острым был язык этого человека. Чу Се обладал хитрым и изворотливым характером — стоило ему открыть рот, и даже мёртвого он мог представить живым.
Поэтому он не собирался вытаскивать ткань из его рта и давать ему возможность снова говорить.
Что касается местонахождения Сюй Чуньму — после того как он разберётся с Чу Се, он сможет медленно всё выяснить.
При мысли об этом человеке сердце Цзян Яньчи пронзила тупая боль.
Он холодно смотрел, как стражник поднял палку.
— Теперь просить о пощаде уже поздно. То, что я оставлю тебе целое тело, уже можно считать милостью.
С того момента, как три года назад Чу Се вывел его из холодного дворца…
За эти больше чем тысячу дней и ночей он не прожил ни одного по-настоящему спокойного дня.
«Он давно должен был умереть».
«Если бы я раньше принял такое решение, А Му бы не…»
Чу Се был одет лишь в два тонких слоя одежды. После того как его облили водой, белая ткань плотно прилипла к телу. Лодыжки были туго связаны верёвкой, отчего длинные прямые ноги казались ещё более хрупкими.
Его тонкую спину прижимала рука стражника. Он не мог пошевелиться ни на шаг.
В этот момент Си Си, сбиваясь с дыхания, подбежал к Цзян Яньчи и тихо прошептал ему на ухо:
— Люди из резиденции Юэго уже прибыли к воротам тюрьмы Чжао. Ваше Высочество, это…
— Не впускать.
В глазах Цзян Яньчи всё ещё горел холод.
Он смотрел на стоящего перед ним человека, который сейчас был совершенно не способен сопротивляться.
— Чего вы ждёте?
Его голос стал ледяным.
— Бейте так, чтобы он не выжил.
Палач оказался в безвыходном положении. Зажмурившись, он высоко занёс тяжёлую палку и, вложив в удар почти всю силу, обрушил её на тело пленника.
Рот Чу Се был туго заткнут кляпом, и наружу вырывались лишь приглушённые болезненные стоны. На лбу выступил холодный пот, растрёпанные пряди прилипли к щекам, а чёрные глаза, будто подёрнутые влагой, ещё мерцали слабым блеском.
Но вскоре этот свет померк.
Чу Се был слишком слаб, чтобы выдержать такую пытку. Не прошло и десятка ударов, как сквозь одежду проступили пятна крови. Он сопротивлялся всё слабее, пока наконец не потерял сознание.
Увидев, что пленник едва дышит, палач испуганно опустил палку и, дрожа, обратился к наследному принцу:
— Ваше... Ваше Высочество... Так нельзя... Боюсь, добром это не кончится...
Цзян Яньчи холодно смерил его взглядом.
— Что? Мне самому за тебя это сделать?!
Его глаза остановились на тюремщике.
— Жалкий трус!
Другой стражник тут же рухнул на колени и принялся отчаянно биться лбом об пол.
— Ваше Высочество, нельзя больше! Ещё несколько ударов — и он умрёт...
Как бы там ни было, под пыткой находился сам господин Чу — человек, чья власть простиралась на весь двор. Более того, сразу несколько влиятельнейших сановников заранее велели обращаться с ним крайне осторожно. Если Чу Се умрёт здесь, от руки наследного принца, погибнет не только сам стражник — под удар попадут и все его родные.
Не прошло и минуты, как, спотыкаясь, вбежал Сяо Сицзы.
— Ва... Ваше Высочество! Господин Хоу — защитник государства Юэ прибыл лично! Я... я не смог его остановить...
Сердце Цзян Яньчи болезненно сжалось. Он до побелевших костяшек стиснул кулаки.
В следующее мгновение, словно окончательно приняв решение, он с силой пнул стражника.
— Почему ещё не начал?!
Тот оказался между молотом и наковальней. Стиснув зубы, он снова поднял лакированную красную палку и несколько раз ударил по ногам Чу Се, где раны были чуть менее тяжёлыми.
Но тут раздался властный окрик:
— Остановитесь!
Сдержать Хоу — защитника государства Юэ всё-таки не удалось.
Чжао Юй лично прибыл в тюрьму Чжао вместе со своим внуком. Стоило Чжао Сюаню увидеть царившее вокруг кровавое разорение, как он резко втянул воздух.
Не теряя ни мгновения, он перерезал верёвки и осторожно поддержал Чу Се, стараясь не касаться пропитанной кровью спины.
— Скорее! Немедленно позовите императорского лекаря!
Затем старый Хоу — защитник государства Юэ перевёл взгляд на наследного принца.
— Ваше Высочество, ведь расследование уже завершено. Доказано, что господин Чу не имеет отношения к этому делу.
Цзян Яньчи смотрел на него с холодной неприязнью.
— Неужели господин Чжао и сам не знает, виновен он или нет?
Хоу — защитник государства Юэ внимательно посмотрел на юного наследного принца.
Яркий взгляд, величественная осанка... В нём уже проступало что-то от покойного императора Сюаньхэ. Несмотря на возраст, в этом юноше ощущалось истинное достоинство будущего правителя.
Словно тяжело вздохнув, он произнёс:
— Ваше Высочество... Зачем вы так стремитесь убить его? Государственная печать ведь уже возвращена вам.
Почему все снова и снова говорят только о государственной печати?
Будто стоило Чу Се лишь немного уступить, и он должен был быть благодарен ему до конца жизни.
Но разве не Чу Се присвоил себе власть и вмешивался в государственные дела?
Лицо Цзян Яньчи потемнело.
— Господин Чжао... Так чья же это Поднебесная — рода Цзян или рода Чу?!
— Ваше Высочество, это слишком тяжёлые слова.
Хоу — защитник государства Юэ незаметно кивнул внуку, велев сначала увести Чу Се, а сам шагнул вперёд, преградив наследному принцу путь.
— Сейчас положение слишком шаткое. Вам нельзя действовать столь поспешно. Даже если вы убьёте Чу Се, разве этим решатся все проблемы? Сможете ли вы тогда удержать трон? Не выйдет ли так, что вы лишь расчистите дорогу вану Линчэна?
— Но...
«Неужели все преступления Чу Се будут забыты только потому, что он слишком могуществен?»
«Я знаю, что именно он погубил матушку... и, возможно... А Му.»
«И всё равно не могу убить его?»
«Он уже оказался в тюрьме Чжао. Наконец-то попал мне в руки.»
«Оставалось совсем немного.»
«Ещё чуть-чуть...»
«И я смог бы отправить его на смерть.»
Глядя вслед удаляющейся фигуре, Цзян Яньчи ощущал лишь жгучее бессилие.
Чу Се совсем обмяк. Чжао Сюань уже не мог удерживать его — тот всё время соскальзывал вниз.
Тогда наследник рода Хоу — защитника государства Юэ изменил хват, почти взвалил Чу Се себе на спину и быстрым шагом покинул тюрьму Чжао.
— Вашему Высочеству стоит хорошенько подумать. Так ли разумно настолько доверять роду Сюй, Хоу — защитников государства? Семья Сюй и без того обладает чрезмерной властью на северной границе, а теперь...
В этот момент Сяо Сицзы снова вбежал внутрь, прижимая к груди письмо.
Запыхавшись, он остановился перед Цзян Яньчи.
— Ваше Высочество! Молодой Хоу из рода Сюй уже прибыл в столицу!
Не дослушав старого Хоу, Цзян Яньчи стремительно выхватил письмо.
Пробежав глазами несколько строк, он впервые за долгое время заметно оживился и с глубоким облегчением выдохнул.
«Жив.»
«Сюй Чуньму жив.»
«Он не погиб от руки Чу Се... Слава небесам.»
Ледяная суровость в его глазах растаяла, сменившись мягким светом. Даже веки слегка покраснели.
У северных ворот столицы молодой Хоу Сюй Чуньму ожидал разрешения на въезд. При себе у него была лишь должностная печать, но не было пропуска, поэтому стража действовала строго по правилам.
Издали солдаты разглядывали юношу верхом на коне.
Высокий, стройный, с безупречно прямой осанкой. Полы одежды трепетали на ветру. Светлая кожа напоминала лепестки весенней груши, а тонкие алые губы выделялись особенно ярко.
За спиной висел длинный лук, к седлу была прикреплена краснокистевая пика.
Но даже оружие не могло скрыть удивительно утончённых черт его лица.
Красивее иной девушки.
«И это воин? Не самозванец ли?»
У ворот ещё долго совещались, стоит ли впускать его.
Сам Сюй Чуньму не торопил никого.
Он лишь спокойно ждал, сохраняя холодное, неприступное выражение лица, невольно внушавшее окружающим уважение.
В столице все знали, что наследный принц благоволит молодому Хоу Сюй.
К тому же Сюй Чанлин совсем недавно принял под своё командование императорскую гвардию, прежде принадлежавшую роду Чжао. Сейчас влияние семьи Сюй достигло своего расцвета, и проявить к ним неуважение никто не осмеливался.
Вскоре тяжёлые городские ворота распахнулись.
Сюй Чуньму взмахнул плетью и устремился вперёд.
Не дожидаясь, пока уберут заграждения, он резко натянул поводья, и конь одним прыжком перелетел через них, пролетев несколько чжанов и мягко приземлившись по ту сторону.
Поднявшийся вихрь едва не сбил ближайших солдат с ног.
Все ошеломлённо смотрели вслед стремительно удаляющемуся всаднику.
«И кто только сказал, что он не похож на человека, умеющего воевать?..»
Возле императорского города Цзян Яньчи издали заметил мчащегося во весь опор всадника.
Будто встречный ветер швырнул ему в глаза песок — в носу неожиданно защипало.
В то же время он невольно удивился.
«Неужели его искусство верховой езды настолько совершенно?»
Это был первый раз, когда он увидел лицо Сюй Чуньму без маски.
Оказывается, он выглядел именно так.
Благородный. Утончённый. По-настоящему прекрасный.
Совсем как говорил Сюй Чанлин — меньше всего он походил на человека, всю жизнь проведшего на войне.
Сюй Чуньму снял покрытую дорожной пылью чёрную меховую накидку. Под ней оказалось тёмно-синее парчовое одеяние с вышитыми на груди бамбуковыми листьями, придававшими ему ещё более учёный и благородный вид.
Но холодный, отстранённый взгляд делал его похожим на недосягаемую горную вершину.
— Приветствую Ваше Высочество.
Цзян Яньчи собственноручно помог ему подняться.
— Как ты? Тебе уже лучше?
— Лучше?
Сюй Чуньму на мгновение задумался.
— Со мной и прежде всё было в порядке.
Сказав это, он вновь опустился на одно колено, сложил кулак в ладонь и отдал воинское приветствие.
— Этот подданный самовольно оставил место службы и без разрешения прибыл в столицу. Прошу Ваше Высочество назначить мне наказание.
— Не стоит, не стоит.
Цзян Яньчи снова поднял его на ноги.
— Главное, что ты вернулся. Отныне оставайся рядом со мной. Я...
— Позвольте спросить, Ваше Высочество.
Сюй Чуньму явно не собирался тратить время на пустые любезности.
— За эти три года вам доводилось видеть Его Величество?
— Нет...
— Тогда известно ли вашему высочеству, в каком состоянии сейчас пребывает Его Величество?
— Боюсь, всё очень плохо... Но, кроме Чу Се, сейчас никто не может...
Цзян Яньчи осёкся на полуслове.
Резко подняв голову, он внимательно посмотрел на Сюй Чуньму.
— Если речь идёт о Его Величестве, разве не вы знаете о его положении лучше меня? Тогда зачем спрашиваете?
— Ваше Высочество шутит. Все эти годы Чуньму находился далеко, на северной границе. Откуда мне знать о нынешнем состоянии государя?
Сюй Чуньму окинул взглядом роскошный дворцовый зал, словно что-то вспомнил, и спокойно спросил:
— Раз род Чу держит Его Величество под своим контролем... государственная печать сейчас находится у Чу Се или у вашего высочества?
Тревога в душе Цзян Яньчи становилась всё сильнее.
— Она... она...
Сюй Чуньму нахмурился.
— Всё ещё у Чу Се?
— Нет... У меня.
Краска медленно сошла с лица Цзян Яньчи.
Он смотрел на стоявшего перед ним Сюй Чуньму и, словно во сне, услышал:
— Простите за дерзость, но прошу ваше высочество позволить мне взглянуть на государственную печать, чтобы удостовериться в её подлинности.
Ошеломлённый, Цзян Яньчи лишь указал на письменный стол.
Белые длинные пальцы Сюй Чуньму бережно подняли печать.
Он внимательно осмотрел отколотый уголок и, убедившись, что тот полностью совпадает с рисунком, который когда-то показывал ему дед, удовлетворённо кивнул.
— Настоящая. Во время смуты Юнъань именно род Сюй восемь лет охранял государственную печать. Ошибиться я не мог. Это действительно хорошая новость.
Пальцы — длинные, с чётко очерченными суставами.
Высокая, стройная фигура.
Похож...
И всё же нет.
Подперев голову рукой, Цзян Яньчи с ужасом понял, что никак не может вспомнить лицо А Му.
Внезапно он протянул руку и схватил Сюй Чуньму за запястье.
Под ладонью оказалась вовсе не та хрупкость, которую он ожидал почувствовать. Он слегка потянул его к себе, но тот даже не шелохнулся.
Лишь с лёгким удивлением спросил:
— Ваше Высочество? Что случилось? Вы плохо себя чувствуете?
Этот человек...
Мягкий в обращении, но холодный по натуре.
Спокойный, прямой и несгибаемый.
Цзян Яньчи не мог вспомнить глаза А Му.
Но он помнил его взгляд.
В той нежности всегда скрывалось какое-то болезненное, упрямое чувство, которое невозможно было сломить.
— Ты... Ты действительно... Сюй Чуньму? — вновь спросил он.
— Да.
Сюй Чуньму будто заранее ожидал подобного вопроса.
— Я — Сюй Чуньму из рода Сюй, внук Хоу — защитника государства Сюй И.
Сняв с пояса родовой жетон семьи Сюй, он почтительно протянул его наследному принцу.
— Подделки здесь быть не может. Родовой знак служит доказательством. Ваше Высочество впервые меня видит, к тому же я прибыл один, поэтому ваши сомнения вполне понятны.
«Впервые меня видит?..»
Цзян Яньчи пошатнулся.
«Нет...»
«Что-то здесь не так.»
«Но где именно ошибка?..»
«Ваше Высочество, меня прислал род Хоу — защитников государства Сюй, чтобы помогать вам.»
«Скажу откровенно: я не просто один из потомков рода Сюй. Моё имя — Сюй Чуньму, второе имя — Юйань.»
Сюй Чуньму подошёл ближе и вновь протянул жетон.
Вместо того чтобы взять его, Цзян Яньчи молча перехватил его правую руку и стал внимательно её рассматривать.
На внутренней стороне указательного и среднего пальцев отчётливо виднелись старые мозоли — следы бесчисленных лет стрельбы из лука и владения копьём.
Это были совсем не те руки...
Не те, что когда-то учили его перебирать струны гуциня.
Сюй Чуньму явно не ожидал подобного.
На мгновение он застыл, затем спокойно, но решительно высвободил руку.
— Ваше Высочество... что вы делаете?
Он слегка нахмурился и лишь спустя некоторое время произнёс:
— Боюсь, мне придётся разочаровать ваше высочество. С детства я рос на границе, без должного воспитания, и не знаком со столичными обычаями...
Он ненадолго умолк.
— И в прочих вопросах, боюсь, мне также придётся не оправдать вашей благосклонности.
Смысл этих слов был совершенно очевиден.
Это был вежливый, но недвусмысленный отказ.
— Значит... ты не хочешь стать супругой наследного принца? Или... уже собираешься просить руки девушки, которую любишь?
В голосе Цзян Яньчи слышалась осторожная надежда.
— У меня никогда не было возлюбленной.
Цзян Яньчи застыл.
Холод медленно поднялся от самых ступней.
Словно внутри него с оглушительным грохотом рухнуло что-то огромное.
Этот человек...
Не был его А Му.
После этого у него уже не осталось сил продолжать разговор.
Спустя долгое время Цзян Яньчи словно в тумане добрался до бокового дворца Восточного дворца.
Мысли рассеялись, взгляд опустел, будто душа покинула тело.
Сяо Сицзы несколько раз окликнул его, но так и не дождался ответа. Испугавшись, он едва не бросился звать императорского лекаря.
— Ваше Высочество... Что с вами? Что произошло?..
— Он не Сюй Чуньму...
Цзян Яньчи безжизненно прошептал:
— Он обманул меня...
Теперь, тщательно всё обдумав, он понял: тот называл своё имя всего дважды.
Первый раз — чтобы завоевать его доверие.
Второй — чтобы убедить его передать доказательства и нанести Чу Се смертельный удар через игорный дом «Цзиньхуань».
Каждый раз за этим скрывался расчёт.
Он вовсе не был драгоценным наследником рода Хоу.
Он выдумал себе чужую личность лишь затем, чтобы развеять сомнения Цзян Яньчи, подтолкнуть его воспользоваться шансом и не колебаться.
И только теперь Цзян Яньчи с ужасом понял...
Кроме имени «Сюй Чуньму» он не знал о том человеке ровным счётом ничего.
Десять дней назад тот был смертельно отравлен...
«Ему стало лучше?..»
«Или...»
«Или он вообще не пережил ту ночь?..»
Эта страшная мысль тяжёлым молотом обрушилась ему прямо в сердце, разбивая его на куски.
Цзян Яньчи судорожно прижал ладонь к груди.
Ему казалось, что он больше не может дышать.
http://bllate.org/book/15382/1356896
