Синьян не ожидал услышать такой ответ, но, поразмыслив, пришел к выводу, что это вполне в духе Лу Бэя. Он поставил чашку, запрыгнул на подоконник, а затем на крышу. Перед тем как исчезнуть, он бросил через плечо:
— Позови, когда будешь уходить.
— Ладно, старший брат, отдыхай!
Проводив старшего брата, который отправился спать на крышу, Лу Бэй принялся в одиночку грызть арахис. Достав телефон, он с самым серьезным видом обратился к зрителям в эфире:
— Друзья, следующая сцена может быть немного кровавой и выйти из-под контроля. Ради вашего душевного здоровья я на время отключу трансляцию.
Сказав это, он, не дожидаясь согласия зрителей, ловко выключил стрим и переключил телефон в режим диктофона.
Шутки шутками, но зачем его подписчикам видеть, как он обманом и манипуляциями расправляется с этим миром бессмертных жуликов и вымогателей?
Он же не дурак. Там, за экраном, за ним пристально следят отец и мать.
Если он перегнет палку, как ему потом восстанавливать имидж невинного юноши в глазах родителей и аудитории?
Хотя в глазах зрителей его репутация, скорее всего, уже была безнадежно испорчена, Лу Бэй предпочитал политику страуса: если никто не видел его «злодеяний» в прямом эфире, значит, ничего и не было.
Спрятав телефон обратно за пояс, он выпрямился, приняв позу человека с кристально чистой совестью.
Когда Ван Силинь в сопровождении Ван Цю и остальных слуг добрался до гостевого дома и распахнул двери отдельного кабинета на втором этаже, он увидел силуэт, залитый контровым светом. Солнечные лучи падали на плечи юноши, освещая его стройную спину. Обычная одежда подчеркивала тонкую, но отнюдь не слабую талию. Ван Силинь невольно сглотнул.
Он перевидел бесчисленное множество красавиц в борделях города Хуэйфэн и по одному лишь силуэту мог угадать, как человек выглядит спереди.
Этот заклинатель, который хочет с ним подружиться и даже прислал эликсир, определенно должен быть красавцем!
Услышав шаги за спиной, Лу Бэй, словно живая пушка, выплюнул очередную скорлупку от арахиса и, склонив голову набок, обернулся к вошедшим.
Первым делом он заметил покатые, словно подкошенные плечи молодого господина Вана. Затем — его губы, которые были белее снега (интересно, сколько фунтов муки он на них извел?). И, наконец, бегающие глазки, которые ощупывали его фигуру быстрее, чем вращается колесо в клетке у хомяка.
На мгновение Лу Бэю показалось, что тот смотрит не на человека, а на какой-то диковинный игровой автомат.
— Так ты и есть тот самый молодой господин из семьи Ван, которого избили люди Вэнь? Арахис будешь? — Лу Бэй протянул ему горсть орешков, которые не успел доесть.
Ван Силинь с легким разочарованием посмотрел на маску, скрывавшую лицо собеседника. Однако, судя по глазам и линии подбородка, он готов был поклясться — этот человек точно не мошенник!
Только посмотрите на эту ладонь, сжимающую арахис: кожа нежная и тонкая, сразу видно — баловень судьбы, с детства не знавший лишений.
Вот только что у него с волосами?
Ван Силинь нацепил на лицо фальшивую улыбку и шагнул вперед, принимая угощение:
— Буду, буду! Я тоже обожаю арахис. Не думал, что на свете еще остались такие отзывчивые люди, как вы, мастер Юань.
Он отодвинул стул рядом с Лу Бэем и сел. Взгляд его упал на стол, заставленный фирменными закусками гостевого дома. Один такой стол стоил не меньше нескольких десятков средних камней духа.
— Да я просто проходил мимо и услышал, что болтают ваши слуги. Кровь в жилах закипела от такой несправедливости!
Лу Бэй пододвинул к себе чашку, из которой раньше пил старший брат, и жестом велел Ван Цю принести еще чайник чая и чистые приборы.
Когда сообразительный слуга вышел за дверь, Лу Бэй придвинулся к Ван Силиню и заговорщицки прошептал:
— Я слышал от людей на улице, что вы не только требуете от семьи Вэнь две тысячи камней духа, но еще и хотите, чтобы их младшая дочь вышла за вас замуж?
— Это вам тоже Ван Цю разболтал? — Ван Силинь насторожился, услышав этот вопрос в лоб.
Лу Бэй игриво улыбнулся и, по-свойски толкнув его локтем, подмигнул:
— Да зачем мне ваши слуги? Я тут чай пил и волей-неволей наслушался всякого. Только вот одного не пойму: камни духа — это я понимаю, дело нужное. Но ведь младшей дочке Вэнь всего двенадцать-тринадцать лет? Вы так горите желанием на ней жениться… должно быть, она сказочно красива, верно?
Произнося это, Лу Бэй с пугающей достоверностью вошел в роль похотливого и скользкого типа.
Кто такой Лу Бэй? Его мать, Чжоу Байлин, до того как забеременеть им, была популярной актрисой, собиравшей все возможные кинопремии. В такой творческой семье он с рождения ошивался на съемочных площадках.
Он видел сотни сценариев, изгрыз их края, пока рос, и наблюдал, как добрые дяди и тети в одну секунду превращаются в коварных злодеев или обливаются слезами, изображая неземную любовь перед камерой.
Стоило помощнику режиссера крикнуть «Снято!», как эти люди тут же отбрасывали все шекспировские страсти и с мягкой улыбкой гладили его по голове, приговаривая: «Лу-Лу такой умничка, хочешь конфетку?»
Вся жизнь — игра, и всё зависит от мастерства актера.
Сейчас его сальная ухмылка ничем не отличалась от выражений лиц завсегдатаев кварталов красных фонарей. Глядя на него, Ван Силинь почувствовал, что этот «возвышенный заклинатель» внезапно стал ему социально близок.
Ван Силинь, разрываясь между разочарованием в «божественном облике» и восторгом от обретения единомышленника, потер ладони, словно муха:
— Брат Юань, вы просто не понимаете! В юности есть своя прелесть. Вы не представляете, как хороша эта девчонка! Если не сорвать такой цветок сейчас, потом кто-нибудь другой заберет, и я себе этого до конца жизни не прощу!
На самом деле, когда он очнулся в лазарете, он просто хотел стрясти с них денег и закрыть вопрос.
В ту злополучную ночь, перед тем как пойти перекусить на перекрестке, он несколько часов кряду пил вино и развлекался с девицами в павильоне Циньюнь, попутно наглотавшись всякой дряни.
Когда случилась беда, он не мог винить девиц из борделя — ему нужен был козел отпущения, на котором можно было бы выместить злость.
Поэтому он послал людей разгромить ларек того старика.
Сам он сидел неподалеку в карете, ел апельсины и наблюдал, как старик вопит под ударами Ван Цю и остальных. И тут из-за занавески в глубине лавки выскочила девчушка.
Она была настолько хороша, что Ван Силинь в ту же секунду захотел выскочить из кареты и утащить её к себе. Если бы его здоровье тогда не подвело, он бы не стал тянуть с семьей Вэнь до сегодняшнего дня.
— То есть вы затребовали две тысячи камней, заранее зная, что им не расплатиться, и тогда они будут вынуждены отдать вам девчонку? — у Лу Бэя глаза покраснели от гнева. Он незаметно коснулся телефона за поясом, проверяя, идет ли запись, и, подавляя тошноту, продолжил разговор.
— И девчонку заберу, и камни.
Бесстыдство Ван Силиня было столь безграничным, что у Синьяна, дремавшего на крыше, несколько раз дернулся меч — его личное духовное оружие рвалось вниз, чтобы прикончить этого подонка.
— Но я слышал от ваших слуг, что вы всё это время были прикованы к постели. Да и лицо у вас, брат Ван, скажем прямо, нездоровое. Если вы сейчас с таким шумом женитесь на тринадцатилетней девочке, не боитесь, что за спиной поползут слухи о вашей… мужской немощи? — Лу Бэй резко сменил тему и достал кисет, принимаясь демонстративно в нем рыться.
Ван Силинь мельком глянул на кисет — такие были только у заклинателей, и по узорам на ткани было видно, что вещь дорогая. Пока «мастер Юань» выуживал что-то изнутри, Ван Силинь заметил там черную одежду.
Он не успел разглядеть эмблему школы, так как Лу Бэй, прежде чем достать флакон с мазью «Нефритовый лик», небрежно откинул край рукава этой одежды.
На манжете сверкнула серебристая вышивка в форме длинного меча. Ван Силинь не успел всмотреться — Лу Бэй тут же запихнул одежду обратно и затянул шнурок кисета.
— Этот эликсир дал мне отец перед уходом из дома, на крайний случай. Я вижу, лицо у брата Вана совсем серое, да и провалялись вы в постели долго из-за этих Вэней… Раз уж нам суждено было встретиться, я решил вам его подарить.
Он протянул нефритовый флакон, но, когда Ван Силинь уже приготовился его схватить, Лу Бэй резко отдернул руку и серьезно спросил:
— Погодите, брат Ван, вы так и не ответили на мой вопрос! У вас что, правда импотенция? Если это так, то лекарство подействует чудесным образом. А если у вас всё в порядке, то эффект будет в разы слабее.
Ван Силинь сложил ладони лодочкой, его глаза буквально приклеились к флакону, но он не забыл о мужской гордости:
— Конечно, у меня всё в порядке! Я в павильон Циньюнь каждые три дня хожу. Спросите любую тамошнюю девицу — все подтвердят, что я ого-го!
— И всё же ваша затея с этой тринадцатилетней девочкой… я в ней сомневаюсь, — Лу Бэй открыл флакон с мазью и быстро пронес его под носом Ван Силиня, давая вдохнуть остаточный аромат.
Хотя хозяйка лавки в городке Юйчи была жадной до денег, мазь она делала качественную. Лу Бэй уже использовал её и пару раз споласкивал флакон водой, но даже так из него доносился тонкий, благородный аромат лекарственных трав.
Ван Силинь жадно вдохнул запах. Ему не терпелось заполучить флакон, но приходилось продолжать этот светский танец.
— Почему это сомневаетесь? Какой бы строптивой ни была девчонка, запереть её на три дня без еды — и станет шелковой, как котенок.
— У нас на родине, если старик берет в жены юную красавицу, обычно говорят, что у него «нижний этаж» не работает, и он боится разоблачения. А маленькая девочка ничего не смыслит: даже если ты безнадежный импотент, она и не поймет. Облапошишь её — и дело с концом, — это Лу Бэй не сам придумал, а вычитал когда-то в одной статье в WeChat.
Не спрашивайте, зачем студенту подписываться на такие странные паблики. Просто однажды в метро ему всучили бесплатную маску, а взамен потребовали отсканировать QR-код и подписаться.
Ван Силинь даже на мгновение перестал пялиться на флакон. Он посмотрел на кошачью маску Лу Бэя, в голове у него всё перемешалось. Лишь спустя полминуты он пришел в себя:
— А ведь и правда… В союзе старого мужа и молодой жены, кроме красоты, важна еще и неопытность!
— Так вы импотент? — искренне поинтересовался Лу Бэй.
Через полчаса в том же кабинете гостевого дома появился Фэн Уцзин. Он вернулся от семьи Вэнь и теперь, прижимая к себе деревянный меч, с ледяным лицом наблюдал за тем, что творит Лу Бэй.
Проводив Ван Силиня, Лу Бэй тут же достал телефон и принялся монтировать запись. Он вырезал всю лишнюю болтовню, оставив лишь несколько ключевых фраз.
Фэн Уцзина он позвал потому, что «старший брат» с крыши, услышав его новую идею, просто приставил холодное лезвие своего меча к его ресницам. Ощутив на себе тяжесть этой ауры, Лу Бэй мгновенно решил сменить исполнителя.
Этим исполнителем и стал Фэн Уцзин.
— Что мне делать? — бесстрастно спросил Фэн.
Лу Бэй выкрутил громкость телефона на максимум, а затем выбрал среди своих масок ту, что изображала поросенка, и протянул Фэн Уцзину:
— Надень. Запомни: в этой комнате ты — Ван Силинь. Ничего не говори и не слушай. Когда я велю тебе открыть дверь и выбежать, просто беги. Добежишь до конца улицы и сменишь маску. Понял?
Задание казалось элементарным. Фэн Уцзин не понимал, почему старший адепт так решительно отказался.
Он надел маску поросенка и, обнимая свой деревянный меч, замер за дверью кабинета, ожидая приказа.
И тут… Фэн Уцзин услышал в комнате голос другого человека. Причем голос был настолько громким, что его наверняка слышали все посетители на этаже.
— Я не импотент! — раздался громовой вопль.
Этот крик, состоящий всего из трех слов, мгновенно приковал внимание всех гостей гостевого дома. Десятки людей — и обычные смертные, и заклинатели — отставили чашки и палочки, превратившись в одно большое ухо.
Следом раздался голос другого мужчины, звучащий устало и разочарованно:
— Ван Силинь, если ты не импотент, зачем тебе жениться на тринадцатилетней девочке? Ты просто боишься, что кто-то узнает о твоем позоре, вот и хочешь взять ту, что ничего не понимает, лишь бы пустить пыль в глаза окружающим!
Логика была железной. В области Линъюнь девушки из приличных семей обычно выходили замуж в возрасте от шестнадцати до восемнадцати лет. Тринадцатилетняя — это же совсем ребенок.
Зачем нормальному человеку такая кроха?
— Я… я… я… — снова раздался голос того, кто клялся, что он не импотент. Он долго мямлил, не зная, что ответить.
— Выходи, — прошептал Лу Бэй, делая знак Фэн Уцзину, чье лицо под маской стало багровым.
Все «слушатели» на втором этаже услышали, как с грохотом распахнулась дверь, и мимо них вихрем пронеслась фигура, стремительно покидающая заведение.
Пока народ переваривал услышанную сплетню, собираясь обсудить её с друзьями, оказалось, что в соседнем кабинете еще кто-то остался. Судя по звукам, там сидело как минимум двое.
Лу Бэй выключил запись на телефоне и запустил программу изменения голоса.
— Брат Ли, как думаешь, этот Ван Силинь правда импотент или прикидывается? — это был густой, солидный голос взрослого мужчины.
— Я заметил, что лицо у него бледное, но походка уверенная… Не похож он на импотента, — ответил Лу Бэй, прикрывая рот рукавом.
— А давай поспорим? — предложил «солидный мужчина».
— На что? — спросил фальшивый «брат Ли».
— Спорим на то, может этот Ван Силинь из переулка Цанъу или нет! Если не может — я даю тебе сто средних камней духа!
Лу Бэй усмехнулся и, выудив из кисета горсть семечек, рассыпал их по столу.
— А я ставлю тысячу средних камней духа на то, что он — настоящий мужик!
После этого в комнате воцарилась тишина.
Вскоре «посетители» покинули кабинет, и на втором этаже гостевого дома начался настоящий хаос. В каждой отдельной комнате разгорелись нешуточные дебаты на тему: импотент Ван Силинь или нет?
Те, кто верил в его силы, утверждали: настоящий мужчина никогда не признается в слабости, даже если он на таблетках!
Их оппоненты стояли на своем, выдвигая главный козырь: если бы он мог, зачем ему тринадцатилетняя девчонка?! Совершенно очевидно — не тянет, вот и хочет заткнуть всем рты, женившись на ребенке.
Тот день в городе Хуэйфэн начинался как обычно, но после того как Лу Бэй за день посетил тринадцать ресторанов и восемь чайных, раз за разом вбрасывая эту тему, вопрос мужского здоровья Ван Силиня стал главной темой дня.
Нашлись умельцы, которые тут же разузнали всё о биографии господина Вана. Всплыло всё: от того, в каком возрасте его отлучили от груди, до того, когда он перестал мочить штаны. Каждая деталь изучалась под микроскопом.
Все девицы из павильона Циньюнь, с которыми он когда-то имел дело, за одну ночь стали невероятно востребованными. Клиенты валили валом лишь с одним вопросом: «Ну как там Ван Силинь? Дюжит?»
В игорных домах даже начали принимать ставки.
Лу Бэй, ставший инициатором первого тотализатора, скромно удалился, пожиная плоды своей славы. Он поставил тысячу средних камней духа на то, что Ван Силинь — «настоящий мужик»!
Эта пиар-кампания, которую он провернул в одиночку, втянула в безумие даже заклинателей, прибывших на аукцион.
Лу Бэй шел по улице, заложив руки за спину и наслаждаясь триумфом, пока на углу ему не преградили путь.
Его напарник по «команде новичков», некий господин Фэн, стоял перед ним с лицом чернее тучи.
— Лу Бэй! — Фэн-кот, за день успевший побывать в шкуре Ван Силиня с десяток раз, окончательно «почернел».
— О! Фэн Уцзин, ты как раз вовремя! — Лу Бэй мгновенно включил режим подхалима и выудил из кисета сверток. — Я тут видел лавку с сушеной рыбой, запах — закачаешься! Специально купил тебе полтора килограмма, попробуй, вкуснятина!
— Я помню, ты рыбу любишь, это всё тебе.
— Кто был тем третьим человеком в комнате?! — спросил Фэн Уцзин, принимая сверток, но всё еще терзаясь сомнениями.
Он точно помнил, что, когда заходил, Лу Бэй был один. Но каждый раз, стоя за дверью, он отчетливо слышал голос третьего собеседника.
— А, это я актера нанял из массовки. Мне и так было неловко заставлять тебя изображать Ван Силиня, не мог же я просить тебя еще и говорить за него? Поэтому я заплатил одному нищему на улице. Он так боялся, что его узнают и побьют, что всё время прятался под столом.
Телефон и правда лежал под столом, так что Лу Бэй почти не врал.
Фэн Уцзин подозрительно осмотрел его с ног до головы:
— Не врешь?
— Зачем мне тебя обманывать? Мне от этого никакой выгоды, правда ведь? — Лу Бэй невинно захлопал ресницами.
Фэн Уцзин, прижимая к себе деревянный меч и рыбу, направился к дому Вэнь, рассудив, что Лу Бэю и правда незачем его обманывать.
Синьян, следовавший за ними в восьмистах метрах, прекрасно слышал, каким тоном Лу Бэй дурачит напарника.
«Хорошо, что я сразу отказался», — подумал он.
Фэн Уцзин — парень неплохой, но слишком уж доверчивый. Когда они вернутся в Байсэ Мэнь, нужно будет посоветовать Юань Чуньюй провести для новичков (кроме Лу Бэя, конечно) дополнительные занятия по развитию бдительности.
Следующие три дня Лу Бэй вел двойную игру. Периодически он встречался с Ван Силинем и, со слезами на глазах сжимая его руку, сокрушался:
— Брат Ван, беда! Наш разговор в гостевом доме подслушали какие-то негодяи! Теперь весь город шепчется, что вы… немощны!
Ван Силинь и сам был в шоке. Последние дни к нему ломились толпы «друзей». И те, кто его уважал, и те, кто презирал — все находили повод зайти на чай. И каждый раз, стоило ему открыть рот, они переглядывались с какими-то странными ухмылками.
Не понимая, в чем дело, он решил проследить за одной такой компанией.
— Да, это точно его голос! — шептались они. — Я в тот день на первом этаже сидел и видел, как он со слугами на второй этаж поднимался.
— Ну так что, он правда импотент или как?
— Я думаю — мужик!
— Да какой там мужик! Его же друг проговорился: если б мог, зачем ему тринадцатилетняя девчонка? Точно не может!
Ван Силинь, следовавший за ними по пятам, менялся в лице: за несколько секунд оно приобрело все цвета радуги.
Даже родители, вернувшись вечером домой, смотрели на него с плохо скрываемой жалостью и спрашивали, не нужно ли ему показаться лекарю.
Ван Силинь в ярости метался по комнате, подтягивая штаны и крича во всё горло:
— Это всё ложь! Я могу! Они меня оклеветали!
Соседи, случайно услышав его вопли, вздрагивали. Мужья и жены переглядывались, закатывали глаза к небу и тихонько сплевывали:
— Раз так орет — значит, точно не может!
Тем временем Лу Бэй ошивался в игорных домах, то ставя на Ван Силиня, то против него. Каждый раз, когда интерес к теме начинал угасать, в городе вспыхивали новые споры — люди готовы были лезть в драку, выясняя правду.
Через три дня Ван Силинь боялся нос высунуть из дома. Стоило ему выйти, как сотни глаз впивались в его пах, пытаясь разгадать великую тайну.
Лу Бэй, предварительно проконсультировавшись со зрителями-врачами в чате, составил рецепт и отправился в аптеку.
— Доктор, мой старший брат очень боится горечи. Не могли бы вы скатать эти травы в маленькие пилюли?
У Синьяна, стоявшего за дверью спиной к лавке, задергалась жилка на виске. Перед выходом Лу Бэй жаловался на легкое недомогание и просил зайти за лекарством. А теперь он вдохновенно вешал лапшу на уши аптекарю, выставляя «старшим братом» Синьяна.
— Сделать пилюли можно, но в рецепте много «горячих» трав, их нельзя принимать в большом количестве, — аптекарь впервые видел такой состав и не понимал его назначения.
Лу Бэй придвинулся к прилавку и зашептал аптекарю на ухо. Окружающие могли разобрать лишь обрывки фраз:
— …тот самый человек из сплетен… из переулка Цанъу… чтобы доказать свою силу… рецепт от мастеров из Долины Лекарей… говорят, эффект мгновенный…
Глаза аптекаря округлились. Он посмотрел на рецепт, а потом на Лу Бэя долгим, многозначительным взглядом.
— Я понимаю, долг врача — помогать людям. Я могу продать этот рецепт вашей аптеке, но у меня одно условие: никому не говорите, что я раздобыл его у Ван Силиня!
Аптекарь решительно закивал:
— Будьте спокойны! Мы свято чтим врачебную тайну!
Через пять минут аптекарь уже был в игорном доме и ставил сто средних камней духа на то, что Ван Силинь — импотент!
Он вышел из казино с чувством выполненного долга. В его душе пылал огонь справедливости: когда настанет день и Ван Силинь попытается доказать свою состоятельность, он, как врач, выйдет и расскажет миру правду.
«Он под допингом! На самом деле он — безнадежен!»
http://tl.rulate.ru/book/93558/11801070
http://bllate.org/book/15380/1443177
