Чэн Сяоюй заметила личное сообщение от Цзян Ци только тогда, когда зашла в Weibo, узнав, что её кумир попал в горячие тренды. Из-за выпускных экзаменов и отсутствия у её любимчика личного аккаунта она давненько не заглядывала в сеть. Да и сообщений в личке теперь было куда меньше, чем в первые дни.
— Цзян Ци: Я брат Цзян Фаня, Цзян Ци. Мы можем добавиться друг к другу в WeChat?
Сяоюй прекрасно знала официальный аккаунт Цзян Ци. Убедившись, что это не фейк, она заколебалась. Ей-то хотелось заполучить контакты самого кумира, да только его аккаунт давно прибрал к рукам Чэн Сы.
Впрочем, если подумать... добавив брата, она окажется на шаг ближе к любимой звезде! Чэн Сы ведь прямо не запрещал общаться с Цзян Ци. Вряд ли он узнает, а от одной маленькой тайны ничего страшного не случится.
Девушка отправила свой ID.
— Цзян Ци: Ой, а ты номер сменила?
— Сяоюй, Сяоюй, будь сильной: Угу, это мой второй аккаунт.
У неё даже совесть заскребла — признаться, что контакты кумира увёл её собственный брат, она так и не решилась.
Цзян Ци не заподозрил подвоха: в наше время два аккаунта никого не удивляют.
Девушка мгновенно подтвердила заявку. Её никнейм числился как «Сяо Юйди», а на аватарке красовалась поросячья рожица розового цвета. Цзян Ци невольно улыбнулся: мило, совсем ещё девчонка, как он и думал.
Лента её записей мало чем отличалась от блога типичной фанатки — почти всё было посвящено его старшему брату. Однако пролистав чуть ниже, он наткнулся на весьма любопытные откровения:
«Иногда мне кажется, что мой брат сошёл с картинки про криминальных авторитетов... Я его до смерти боюсь».
А в комментариях ниже она успокаивала кого-то из подруг: «Да мой брат в WeChat вообще ничего не соображает, так что скрывать от него записи бессмысленно!»
Цзян Ци фыркнул от смеха. До чего смешная девчонка!
***
Тем временем Цзян Фань, умывшись, уже устроился в постели и переписывался с Чжао Инхуа. Этот заядлый фанат тоже смотрел трансляцию — Чэн Сы не ошибался, именно его гневные реплики мелькали в чате. От выпадов хейтеров Чжао Инхуа буквально закипал. Увидев, что его друг попал в топ с Цинь Кэкэ, он первым делом побежал выяснять отношения.
— Я красив и свободен: Ты теперь знаменитость, так что тебя гарантированно попытаются потопить! Тот выпад в чате — чистой воды заказуха, даже я понял!
— Я красив и свободен: Урод, который за этим стоит, совсем страх потерял! Не смог придраться к чему-то серьёзному, так решил приписать тебе роман с богиней!
— Я красив и свободен: Этот горячий поиск явно проплачен. Чувствую, крысы в шоу-бизнесе готовят крупный выпад. Ужасный мир!
— Цзян Фань: Ты слишком наивен.
— Я красив и свободен:??? В каком месте я наивен??? Ты совсем сдурел — к мужику применять такие словечки?!
— Цзян Фань: Моя ошибка. Я забыл, насколько ты беспросветно глуп, чтобы плести перед тобой словесные кружева.
— Я красив и свободен: Переходить на личности — это уже слишком!
В общежитии Чжао Инхуа взвыл на всю комнату. Бай Шэншуй, корпевший над дипломом, не выдержал и запулил в него подушкой.
— Байкайшуй! Я к нему со всей душой, а он меня дураком обозвал! Никакой совести у человека!
Бай Шэншуй, целый день просидевший за бумагами и отключивший уведомления, открыл переписку, бегло пробежал глазами текст и закатил глаза:
— Фань-эр прав. Ты реально тупица. И даже не спрашивай почему — бесполезно.
— Вы меня совсем не любите!
— А кто-то обещал? — отрезал Бай Шэншуй.
Чжао Инхуа вздохнул и снова уткнулся в экран.
— Я красив и свободен: Ладно, так и быть. Сердце у меня широкое, прощаю. Раз уж ты меня не ценишь, придётся мне самому проявить великодушие.
— Цзян Фань: Неимоверно признателен.
— Я красив и свободен: В знак своего благородства я даже откажусь от автографа... Тебе сейчас сплетни с Цинь Кэкэ ни к чему. Если опять у неё автограф попросишь, хейтеры с потрохами сожрут.
— Цзян Фань: Темы в топе больше нет.
— Я красив и свободен:????
— Цзян Фань: Ты же фанат. Как ты мог проспать момент, когда твоя богиня вылетела из трендов?
— Я красив и свободен: Да я же вашу трансляцию смотрел! Погоди, сейчас разведаю!
Спустя пару минут пришёл ответ:
— Я красив и свободен: Спросил у наших. И правда, тему снесли мгновенно! Не пробыла в топе и десяти минут. Поговаривают, вмешался какой-то влиятельный покровитель. Похоже, кто-то из фанатов богини не выдержал такой фальшивки.
Цзян Фань перед этим сам проверил список горячих тем и с удивлением обнаружил, что новость исчезла. Он-то думал, что хайп утих сам собой, а тут просматривался чёткий след чьей-то воли.
— Цзян Фань: Вполне вероятно.
— Я красив и свободен: Хе-хе, тогда, может...
— Цзян Фань: И не думай.
— Я красив и свободен: Ну и ладно...
***
На следующее утро участникам пришлось вставать по будильнику. Режиссёр заготовил утреннее испытание: хочешь позавтракать — изволь заработать еду в игре.
Цзян Фань, как обычно, поднялся раньше всех. Но если в обычные дни он завтракал уже в семь, то сегодня из-за съёмочного графика процесс затянулся до восьми часов, да ещё и требовал физических усилий.
Главный режиссёр поднял мегафон:
— Правила просты. Впереди вас стоит деревянное ведро. Задача участников — по очереди забрасывать в него мячи. Команда, показавшая лучший результат, получит королевский завтрак, остальные — по убывающей. Каждому даётся по десять попыток. Кто рискнёт начать?
Заспанные участники ещё плохо соображали.
Цзян Фань сделал шаг вперёд: — Я попробую.
Шу Божуй тут же вызвался след в след: — Я тоже.
[— Кажется, в этом раунде победит Шу Божуй. У Цзян Фаня шансов маловато.]
[— С чего такая уверенность?]
[— Шу Божуй играет в баскетбол! Он в каком-то интервью рассказывал, что его чуть в сборную университета не взяли, а там с меткостью всё строго.]
[— Цзян Фань тоже спортивный парень, не промахнётся. Ставлю на него! От него вообще веет аурой человека, который принципиально не умеет проигрывать.]
[— Общая физическая форма и снайперская точность — разные вещи.]
[— Вы только посмотрите на самоуверенную физиономию Шу Божуя. Не будь он уверен в силах, ни за что бы не вызвался первым!]
[— А вы откуда знаете, что Цзян Фань не кидал мячи?]
Зрители были правы: Шу Божуй не стал бы рисковать без веской причины. Вызывая Цзян Фаня на дуэль, он выбрал дисциплину, в которой считал себя мастером. Ему регулярно приходилось бросать мяч в корзину, так что забросить шарик в ведро не должно было составить труда.
Деревянная бадья стояла в пяти метрах от жёлтой черты — дистанция ни далёкая, ни близкая.
Шу Божуй бросил вызов сопернику: — Кто первый?
— Без разницы, — небрежно отозвался Цзян Фань.
— Тогда я начну, — решил Шу Божуй, рассчитывая сбить спесь с оппонента. Высокий результат первого игрока неизбежно создаст психологическое давление на второго, заставляя того ошибаться.
Шу Божуй буквально лучился превосходством. Мячи, предоставленные организаторами, размером походили на теннисные: достаточно увесистые, плотные, без лишней прыгучести, исключавшей рикошет из ведра. Перед первым броском он готовился секунд пятнадцать, вымеряя траекторию.
Бросок! Мяч чётко погрузился на дно.
Лицо Шу Божуя озарилось торжеством. Он свысока посмотрел на соперника, однако Цзян Фань сохранял прежнее спокойствие — на его губах играла лишь лёгкая, едва заметная улыбка.
Не получив желаемой реакции, Шу Божуй решил дожать оппонента. Он собрался и из десяти попыток уложил в ведро целых семь мячей! Результат выдающийся. Организаторы перед съёмкой сами тестировали конкурс: из десяти сотрудников съёмочной группы лучший выбил всего шесть.
Шу Божуй с видом победителя повернулся к юноше: — Твой черёд.
Цзян Фань, держа одну руку в кармане брюк, второй подхватил мячик и слегка подбросил его на ладони, привыкая к весу. В отличие от соперника, он не стал тратить время на долгие прицеливания и ритуалы. Просто встал за черту и небрежно взмахнул кистью.
Глухой хлопок.
Мяч крутанулся по деревянной стенке и свечкой опустился на дно.
Затем последовал второй, третий, четвёртый... Каждый бросок попадал ровно в цель. К концу серии и съёмочная группа, и участники стояли с открытыми ртами, онемев от изумления.
Не прошло и трёх минут, как все десять мячей покоились в ведре. Стопроцентный результат.
Зрители в чате трансляции лишились дара речи.
[— Мама спросила, почему я смотрю стрим на коленях...]
[— А-а-а-а-а, Цзян Фан!]
[— Папочка показал, кто тут папочка!]
[— Я думала, шансы пятьдесят на пятьдесят, а тут полный разгром — восемьдесят на двадцать!]
[— Вот он, настоящий король!]
[— Боже, как элегантно Цзян Фан бросал мяч, я влюблена!]
[— Рука в кармане брюк... Не могу устоять, когда красавчики так делают!]
[— Самый кайф в том, с каким ленивым пофигизмом он это делал! Словно ему вообще плевать, попадёт или нет. И ведь ни разу не промахнулся! Это о чём говорит? Гуру даже в полсилы не выложился!]
[— Шу Божуя просто раскатали в блин.]
[— Ну, не скажите, Шу Божуй-то тоже показал класс.]
[— С такого расстояния выбить семь из десяти — достойный результат. Просто чувак выбрал не того оппонента для баттла (doge).]
[— На то он и гений, чтобы простые смертные нервно курили в сторонке!]
К концу серии Шу Божуй окончательно понял: дело дрянь. Ему и в страшном сне не могло присниться, что снайперская точность Цзян Фана окажется настолько феноменальной. Он не просто проиграл — его буквально размазали по полу, так что натянутая ухмылка на его лице с каждой секундой становилась всё более судорожной.
Цинь Кэкэ, обычно разряжавшая обстановку шутками, на сей раз предпочла промолчать. Зато Цзян Ци быстро оправился от изумления и с горящими глазами подскочил к брату:
— Гэ, откуда у тебя такой глаз-алмаз?! Ты что, специально тренировался? Научи меня тоже!
И участники, и съёмочная группа, и зрители трансляции тут же навострили уши. Почти все были убеждены, что без долгих тренировок уложить десять из десяти просто невозможно.
— Специально — нет, — сдержанно отозвался Цзян Фан. — В детстве я часто забирался в горы за дикими фруктами. Если плоды висели слишком высоко, сбивал их камушками. Со временем меткость сама наработалась.
Цзян Ци вдруг вспомнил: брата ведь совсем маленьким отдали в горный монастырь. Жизнь там наверняка была суровой и скудной, так что Цзян Фан натерпелся лишений. Сам Цзян Ци в детстве тоже не отличался крепким здоровьем, но всё же рос в тепле, окружённый родительской заботой. А когда бизнес отца и матери пошёл в гору, перед ним и вовсе открылись любые двери. По сравнению со старшим братом ему повезло куда больше.
Ветром сдуло недоверие присутствующих. Теперь снайперская точность парня казалась вполне естественной: сочные плоды на ветках куда меньше деревянной бадьи, и если уж он сбивал их галькой на лету, то забросить мячи в широкое ведро для него было детской забавой.
— Да ладно вам, ещё не всё потеряно! — подал голос Чжоу Тунлинь. — У них же ещё Цзян Ци не бросал. А вдруг он ни разу не попадёт?
— Даже если Цзян Ци промажет во всех десяти попытках, у них в активе уже есть десятка, — охладила его пыл Цинь Кэкэ. — Чтобы их обойти, нашей команде нужно показать результативность выше пятидесяти процентов.
Улыбка мгновенно сползла с лица Чжоу Тунлиня:
— Ну всё, мы пропали.
— Я согласна на любой результат, лишь бы не плестись в хвосте, — с улыбкой заметила Ван Хэ.
Цзян Ци обиженно надулся:
— Эй, это уже слишком! Что за неуважение? Вот возьму и докажу вам всем!
С этими словами он сжал в кулаке мяч. Юношеское тщеславие закипело с новой силой: ему безумно хотелось утереть нос Шу Божую. Раз тот выбил семь мячей, то он просто обязан положить как минимум восемь!
Спустя пять минут Цзян Ци завершил свою серию. Итог: шесть попавших в цель мячей из десяти.
Таким образом, пара братьев вырвалась вперёд с суммарным результатом в шестнадцать очков. Эта планка поставила остальные команды в жёсткие рамки: суммарно они могли позволить себе лишь четыре промаха. Ду Цзымину, чтобы хотя бы сравнять счёт, требовалось выбить девять из десяти, а для чистой победы — показать идеальный результат.
Однако чрезмерное желание победить сыграло с Ду Цзымином злую шутку: первые же два броска ушли в молоко, моментально перечеркнув надежды на лидерство. Сбросив психологический груз, остаток серии он отбросал спокойнее и в итоге уложил четыре мяча. Его группа с одиннадцатью очками заняла второе место.
Что же касается Чжоу Тунлиня, причитавшего об отсутствии у себя меткости, то он явно скромничал. Актёр продемонстрировал тот же результат, что и Шу Божуй — семь попаданий.
— Эх, постарел я, — с наигранным вздохом промолвил он. — А ведь по молодости стабильно выбивал больше восьмидесяти процентов.
— Бери выше — больше девяноста пяти, — мягко рассмеялась Ван Хэ. — Ты в перерывах между съёмками вечно подбивал всех сыграть в туху. Попадал без промаха, никто с тобой сравняться не мог.
Чжоу Тунлинь опешил. Он и не думал, что она до сих пор помнит детали давно прошедших дней, да ещё с такой точностью. На его лице отразилась светлая грусть:
— Надо же, какие подробности помнишь... Я-то сам уже почти всё забыл, ха-ха.
— Я помню всё, что связано с тобой, — спокойно отозвалась Ван Хэ.
Чжоу Тунлинь замер, не зная, что ответить. Если так... почему же между ними выросла глухая стена и они стали чужими людьми?
Аутсайдерами конкурса оказались сёстры Цинь — Цинь Кэкэ и Цинь Юаньюань. Их спортивные навыки оставляли желать лучшего: на двоих девушки выбили скромные пять мячей.
Настал черёд выбирать завтрак. На правах победителя Цзян Ци с гордо поднятой головой направился к столу. Едва его рука потянулась к подносу с роскошным европейским завтраком, как сзади раздался спокойный голос брата:
— Я предпочитаю традиционный китайский.
Цзян Ци ничего не оставалось, кроме как с тоской вздохнуть и забрать набор китайских блюд.
Следующими выбирали занявшие второе место. Шу Божуй учтиво повернулся к старшим коллегам:
— Уважаемые старшие, что вы предпочитаете: европейскую кухню или китайскую?
Хотя Ван Хэ и Чжоу Тунлинь не обладали бешеной популярностью среди молодёжи, один был мэтром кинематографа, а вторая — звездой телевизионных драм. За плечами каждого числились высшие отраслевые награды и колоссальные связи. Завоевать их расположение означало обеспечить себе отличный задел на будущее.
Ван Хэ мгновенно раскусила его мотив, но лишь вежливо улыбнулась:
— Выбирай на свой вкус, нам абсолютно без разницы.
Не ожидав, что опытная актриса так легко уклонится от подачи, Шу Божуй смущённо кашлянул:
— Что ж... тогда возьмём европейский.
После завтрака съёмочная группа не стала нагружать участников новыми конкурсами, предоставив им возможность самостоятельно раздобыть материалы для ремонта и обустройства жилья. Единственным условием было вернуться до ужина.
Цзян Ци, уже по сложившейся традиции, был безжалостно усажен старшим братом за учебники. Словно предугадав такой поворот, организаторы шоу выделили для парня отдельную трансляцию, озаглавив её со всей прямотой: «Мучения двоечника: онлайн-наблюдение».
На сей раз у Цзян Ци был при себе телефон. Не удержавшись, он заглянул на платформу и обомлел от подобной свинской выходки съёмочной группы.
Прибежав к главному режиссёру, юноша возмущённо замахал руками:
— Вы совсем совесть потеряли?! Ладно ещё стрим с учёбой, но название-то зачем такое ехидное ставить?!
Режиссёр и бровью не повёл:
— Зрители в восторге. Все претензии — к ним.
Словно в подтверждение его слов, по экрану как раз побежали свежие сообщения:
[— Хи-хи, обожаю смотреть, как двоечники страдают над книжками!]
[— Хи-хи, обожаю смотреть, как Сяо Ци строчит в тетрадке и матерится сквозь зубы!]
Цзян Ци от злости закатил глаза.
[— Сяо Ци даже глаза закатывает сексуально!]
[— Учись усердно, милый, а братик вернётся и покормит тебя!]
[— Цзян Ци, ты только не подведи! Выбей нормальный балл на гаокао в следующем году, я уже денежное пари выиграть рассчитываю!]
Изначально продюсеры опасались, что постоянные занятия Цзян Ци вдали от основных съёмок вызовут волну негатива у публики. Однако вскоре выяснилось, что аудитории по душе подобный формат «взращивания кумира». Поэтому, когда Цзян Фан снова велел младшему сидеть за столом, съёмочная группа перечить не стала. В конце концов, артисты — тоже люди, и учёба — естественная часть их жизни.
К тому же Цзян Ци стал первым артистом, решившимся транслировать подготовку к экзаменам в рамках реалити-шоу. И хотя хейтеры по-прежнему язвительно обвиняли его в работе на камеру, в целом публика восприняла эту инициативу тепло, и большинство пользователей поддержали юношу.
***
Тем временем Цзян Фан вновь поступил вопреки логике. Пока остальные участники отправились на поиски стройматериалов к местным жителям, он выбрал совершенно противоположный маршрут.
Шу Божуй и Ду Цзымин изначально намеревались увязаться за ним: их терзало любопытство, как Цзян Фан собирается обустраивать дом, и очень хотелось перенять пару трюков.
Для Ду Цзымина этот выпуск был последним шансом завоевать симпатии зрителей. Обустройство жилья давало отличный повод проявить себя: зрители голосовали за понравившиеся интерьерные решения, и эти голоса напрямую влияли на итоговый рейтинг. Успешный проект мог исправить плачевное впечатление, оставшееся после первого эпизода.
Кто же мог подумать, что Цзян Фан направит стопы к подножию гор?
В предыдущей локации тоже хватало возвышенностей, но они находились вдалеке и не отличались густой растительностью. Здесь же крутой кряж был плотно покрыт непроходимой чащей. Извилистые тропы сулили немало опасностей, и даже деревенские жители были редкими гостями на тех кручах.
Организаторы, естественно, опасались травм и происшествий, а потому нарочно избегали любых заданий, связанных с подъёмом.
— Не беспокойтесь, я штурмовал и не такие кручи, — успокоил их Цзян Фан. — К тому же я всего лишь хочу прогуляться у подножия, на самый верх лезть не собираюсь.
Поскольку отговорить юношу не удалось, съёмочной группе пришлось приставить к нему местного проводника.
Впрочем, Цзян Фан не лукавил: рисковать чужими жизнями он не намеревался. В одиночку он бы легко преодолел этот путь, но тащить за собой оператора и ассистентов в чащобу было явно излишним.
У подножия обзор перекрывали исполинские деревья и нависающие скалы, но зрители в сети следили за каждым шагом парня с нескрываемым азартом.
[— А воздух-то в деревне и правда чудесный!]
[— Мы с семьёй каждое лето уезжаем за город. У нас там тоже горы. Как вечер настаёт, дневной зной моментально спадает, свежесть такая — прямо за душу берёт. Аж самой домой захотелось.]
[— Я раньше на веле катался, так с другими туристами пару дней в глухой деревушке зависал. Красота стояла неописуемая, уезжать не хотелось.]
[— Хоть и через экран смотрю, а будто сам запах свежей травы чувствую.]
[— Эх-х, два месяца без выходных пашу... Тоже до безумия захотелось бросить всё, уехать за город и пожить в таком неспешном ритме.]
[— Похоже, Цзян Фан и правда вырос в горах. Почти два часа на ногах без остановки! Даже местный дядька, и тот больше выдохся.]
[— А ведь присел передохнуть единственный раз — и то лишь потому, что оператор запыхался.]
[— Такое ощущение, будто Цзян Фан не просто гуляет, а разведку местности проводит.]
Пока зрители делились впечатлениями, ракурс трансляции резко сменился. Человек исчез из кадра, и перед глазами аудитории развернулся бескрайний пейзаж: под чистым синим небом с белоснежными облаками простиралось сочное, почти по пояс, море высоких трав. Налетавший ветерок гнал по нему бархатистые зелёные волны.
Зрители у экранов буквально замерли от изумления. Вдали изумрудный океан трав сливался с небесной лазурью. Эта завораживающая картина заставила тысячи людей в чате единодушно признать: ради такого зрелища стоило смотреть эфир.
Задержавшись на лугу, они перекусили захваченными с собой припасами и, немного отдохнув, двинулись в обратный путь.
— Господин Цзян, может, пора возвращаться? — осторожно поинтересовался оператор.
Ему и самому безумно нравились пейзажи у подножия гор, но они ушли уже слишком далеко, а дорога назад требовала времени.
Цзян Фан не стал заставлять его нервничать:
— Что ж, разворачиваемся.
На обратном пути Цзян Фан набрал охапку полевых цветов. Букет вышел столь пышным, что в одиночку с ним было не совладать, и сопровождавший их проводник с радостью пришёл на помощь. Дядька не скупился на похвалы: парень, дескать, ни капли не похож на деревенского жителя, а по крутым тропам порхает ловче его самого.
— Да вы в молодые годы наверняка бегали по этим кручам куда спорее меня, — с улыбкой отозвался Цзян Фан.
Душевная реплика заставила проводника расцвести от удовольствия. Дядька тут же принялся взахлёб травить байки из своей юности, а Цзян Фан изредка поддакивал, поддерживая непринуждённую беседу до самого конца дороги.
Когда они дошли до второго дома, проводник на прощание тепло пригласил юношу заглядывать к нему в гости на обед.
Услышав это, остальные участники шоу едва не лопнули от зависти. Они целый день промаялись, пытаясь завязать разговор с местными, да только сельчане на контакт шли неохотно. В итоге — ни малейшего продвижения в задании, только адская усталость.
Ван Хэ первой приметила охапки растений, которые парень сгружал с машины:
— Цзян Фан, где ты раздобыл столько цветов?
Лишь тогда остальные обратили внимание на его трофеи. В головах у всех мгновенно щёлкнуло: эти растения отлично подойдут для декорирования дома! И как они сами не догадались? Вот что имел в виду режиссёр, когда говорил «использовать подручные материалы»!
— На обратном пути нарвал, — проговорил Цзян Фан. — У подножия гор их с избытком.
— Не поделишься парочкой? — попросила Ван Хэ. — Пахнут чудно.
Цзян Фану было не жалко. Выбрав несколько самых пышных бутонов, он протянул их актрисе.
— Эй, дарить цветы моей жене прямо у меня на глазах — это вообще законно? — полушутя вставил Чжоу Тунлинь.
Цзян Фан с улыбкой перенаправил букет ему:
— В таком случае пусть киноимператор Чжоу сам вручит их своей супруге.
Чжоу Тунлинь на мгновение опешил, но тут же подхватил цветы и подошёл к Ван Хэ:
— Дорогая, я помню, ты всегда любила хризантемы.
Ван Хэ спокойно приняла подарок:
— Надо же, помнишь... А я уж и забыла, когда в последний раз ощущала этот аромат.
Слова прозвучали то ли просто как факт, то ли со скрытым укором.
Чжоу Тунлинь тут же поспешил заверить:
— С этого дня я буду дарить тебе цветы каждый день! Завтра же схожу за новым букетом.
Вечером Цзян Фан занялся составлением икебаны из собранных цветов. Вкус у него оказался отменным: после его ловких манипуляций букеты заиграли особым изяществом. Стебли и бутоны переплетались настолько гармонично, что, стоило расставить композиции по углам гостиной, как унылая обстановка мгновенно преобразилась.
[— Раньше казалось, что дом пустой и нежилой, а появились цветы — и будто в чёрно-белое кино вдруг добавили сочных красок!]
[— Ну а чего вы хотели от деревенского дома? Местные о насущном думают, им не до дизайнерских изысков.]
[— Наш бог мастер на все руки. В очередной раз убеждаюсь: я его не достойна...]
На следующее утро Цзян Фан поднялся ни свет ни заря и отправился к вчерашнему проводнику, чтобы одолжить инвентарь. По дороге он пересекся с Чжоу Тунлинем.
Прежде киноимператора нельзя было застать на ногах в такой ранний час. Сейчас же его сопровождали оператор и местный гид. Увидев Цзян Фана, он сам подошёл разузнать, где именно росли вчерашние хризантемы — намеревался сдержать данное жене обещание.
— За вчерашнее я тебя так и не отблагодарил, — произнёс Чжоу Тунлинь.
Он говорил от чистого сердца: не будь Цзян Фана, у него бы не появилось шанса сделать шаг к примирению.
— Не стоит, — отозвался Цзян Фан. — Главное — искренность. Рано или поздно она растопит любой лёд.
Когда проснулись остальные участники, их ждал сюрприз во дворе второго дома. Первой неладное заприметила Цинь Кэкэ. Застыв у калитки, она ошеломлённо разглядывала перекопанную половину двора, где чернела свежая, влажная земля.
Вскоре подошла и Ван Хэ. Не найдя взглядом мужа, она догадалась, что тот ушёл за цветами.
В самом дворе свободного места почти не осталось, так что женщины наблюдали за происходящим с порога.
Многие из них подумывали об обустройстве территории, но дальше пары вазонов с горшечными растениями их фантазия не заходила. Никто и помыслить не мог о масштабных земляных работах. Размах Цзян Фана впечатлял.
В этот момент подошли Шу Божуй и Ду Цзымин.
Узрев плоды трудов Цзян Фана, Шу Божуй с ехидной усмешкой заметил:
— Цзян Фан, ты тут такие масштабные раскопки устроил... А у хозяев дома разрешения спросить не забыл?
— В этом нет нужды, — спокойно парировал Цзян Фан. — Раз тема выпуска — обустройство дома, съёмочная группа заранее уладила все вопросы с владельцами. Не будь они согласны, контракт бы не подписали.
[— С самого утра Шу Божуй демонстрирует вершину своего интеллекта.]
[— Похвалю Ду Цзымина: в этот раз хотя бы рот не открывает.]
[— Фаны Цзян Фана, перегибаете! Божуй просто к слову спросил, к чему эти желчные выпады?]
[— Да ладно вам, «к слову»! Все всё прекрасно понимают. Не надо покрывать своего кумира, оправдания только подтверждают вину.]
[— Хотела написать, что я не фанатка Цзян Фана, но потом подумала: а ведь быть его фанатом чертовски приятно! Вообще не надо переживать, что его с позором умоют, он сам кого хочешь умоет. Сплошной кайф!]
[— Ха-ха-ха, сплошной кайф +1!]
Получив скрытую пощёчину, Шу Божуй с мрачным видом удалился. Они с Ду Цзымином рассчитывали подсмотреть идеи у Цзян Фана, но скопировать его подход оказались не в силах.
Такая огромная территория... Они не то что землю копать не умели — даже посади они цветы, вышла бы жалкая пародия. А за попытку слепо собезьянничать зрители в сети засмеяли бы их ещё пуще.
Тем не менее участники шоу время от времени наведывались посмотреть, как продвигается работа. К полудню Цзян Фан закончил перекапывать участок и куда-то ушёл.
Вернулся он только во второй половине дня за рулём небольшого мотокультиватора с прицепом, доверху забитым самыми разными цветами и кустарниками.
Зрители, наблюдавшие за всем процессом в прямом эфире, завалили чат восторженными сообщениями и бесконечными «666»:
[— Так он вчера реально разведку территории проводил! А сегодня одолжил у дяди-проводника технику и поехал выкапывать примеченные растения!]
[— Я уже прямо вижу эту благоухающую оранжерею во дворе! Красота будет нереальная!]
[— Я одна считаю, что Цзян Фан действует прямо как профессиональный садовник?]
[— Не одна! Тоже заметила, как ловко он обращается с растениями: выкапывал всё аккуратно, чтобы ни единого корешка не повредить.]
Цзян Ци, сидевший за учёбой в гостиной, не утерпел и выскочил во двор. Завертевшись вокруг брата, он громко потребовал дать ему работу, и Цзян Фан поручил ему разгрузку.
Одного прицепа для такого двора явно не хватало, поэтому юноша съездил ещё дважды: помимо цветов, он привёз целую машину декоративной зелени и дикорастущих кустарников.
Присутствующие поневоле затаили дыхание: просыпаться утром и видеть перед собой благоухающее море цветов — от такого зрелища заряд хорошего настроения был обеспечен на весь день.
Двор Цзян Фана ещё даже не был до конца обустроен, а у окружающих уже не оставалось сомнений: в этом конкурсе победа достанется ему.
***
Чэн Сы в тот день был загружен работой по уши и не имел возможности следить за эфиром. Вернувшись вечером в родовое поместье Чэн, он застал в гостиной одну лишь Чэн Сяоюй. С тех пор как мать приучила её ежедневно смотреть трансляцию шоу, девушка постепенно отвыкла сутками сидеть запершись в своей комнате.
Увидев приближающегося брата, Сяоюй по привычке судорожно спрятала телефон за спину.
Чэн Сы бросил беглый взгляд на погасший экран планшета, лежавшего на столе, и как бы между прочим поинтересовался:
— Сегодня без трансляции?
Чэн Сяоюй помедлила. Ей всё чаще казалось — или это просто иллюзия? — что в последнее время брат стал проявлять к ней небывалую заботу:
— Прямой эфир уже закончился.
Чэн Сы слегка нахмурился. Часы не показывали и девяти вечера:
— Так рано?
— Да не так уж и рано, — возразила Чэн Сяоюй. — Мой айдол сегодня целый день крутился, устал наверняка.
— Чем это он был занят? — сдержанно уточнил Чэн Сы.
Чэн Сяоюй поморщилась: и почему брат никак не оставит эту тему? Разговаривать с ним ей совсем не хотелось.
— Цветы сажал, двор перекапывал. Завтра, походу, опять весь день в делах пропадёт.
Чэн Сы лишь неопределённо хмыкнул и поднялся к себе наверх.
Девочка облегчённо перевела дух и снова вытащила телефон. На экране горел чат с Цзян Ци. Вообще-то общительностью она не отличалась, но ради новостей о любимом артисте пришлось наступить себе на горло и выдавить пару фраз. Главное — чтобы Чэн Сы ничего не пронюхал.
В это же время в гостиной на другом конце города Цзян Ци валялся на диване, увлечённо строча в телефоне. Заметив Цзян Фана, возвращавшегося с вымытым яблоком в руках, он фыркнул:
— Гэ, а эта твоя богатая фанатка — кадр ещё тот! Представляешь, пытать меня про тебя вздумала!
Цзян Фан уселся напротив, скрестив ноги, и сочно хрустнул яблоком.
— И что её интересует?
— Да ничего особенного: не устал ли ты, бережёшь ли себя, что тебе нравится... Застенчивая какая-то. Вы же у неё в контактах есть, а напрямую написать стесняется.
Цзян Фан замер на полуслове:
— Застенчивая?
В кармане дзинькнул телефон. Цзян Фан достал его и слегка удивился: сообщение пришло аккурат от «Точки».
.: Ещё не спишь?
Цзян Фан: Пока нет.
.: Ты ведь весь день на ногах. Почему не отдыхаешь?
Чэн Сы только что пролистал Вэйбо и узнал, что Цзян Фан с утра до вечера обустраивал двор, да ещё и колесил на мотоблоке туда-сюда. Звучало это более чем изнурительно.
Цзян Фан: Да ладно, с выносливостью у меня порядок. В детстве и не так пахать приходилось.
Цзян Фан: Знаешь, каково это — жить на горе без света и воды?
Цзян Фан: Я с деревянными ведрами вверх-вниз по склону по два десятка раз на дню мотался.
Цзян Фан: Ты-то баловень судьбы, вряд ли такое представление имеешь.
Чэн Сы впервые слышал, чтобы Цзян Фан делился воспоминаниями из детства.
«Значит ли это, что мы стали ближе?» — мысль отозвалась едва заметной, тёплой улыбкой на его губах.
.: В детстве я тоже какое-то время жил один.
Цзян Фан: Это ещё почему? У тебя же вроде богатая семья.
.: Моя младшая сестра потерялась, когда была совсем маленькой. Родители колесили по всему миру в её поисках. Я видел их от силы пару раз в год — прилетят на день-два и снова в путь. Со временем просто привык.
.: Без воды и света я, конечно, не сидел, но каково это — карабкаться по жизни в одиночку, прекрасно знаю.
Чэн Сы отродясь ни с кем этим не делился. В детстве некому было выговориться, а повзрослев, он перерос тоску по родительской ласке и уж тем более не собирался выставлять прошлые обиды напоказ. Но сегодня, прочитав откровенный выпад Цзян Фана, он сам не понял, почему вдруг захотелось открыться.
Лениво-небрежная мина Цзян Фана сменилась более собранным выражением. «Надо же, а девчонке и впрямь не хватало тепла», — подумал он. Чувство одиночества без родителей в детстве было ему знакомо не понаслышке, так что переживания собеседницы нашли отклик.
Цзян Фан: Да уж, есть у нас что-то общее.
Прочитав это, Чэн Сы слегка недоумевал, но тут же вспомнил, как впервые велел Сюй Цзеляну собрать досье на братьев. На Цзян Ци тогда накопали целый пухлый том, а вот на Цзян Фана едва набралась одна страничка.
Цзян Фан: Если захочешь что-то узнать — спрашивай напрямую у меня. Не нужно переступать через себя и действовать через третьих лиц.
Раз уж судьбы у них в чём-то похожи, Цзян Фан был не прочь оказать невидимой поклоннице небольшую психологическую поддержку. Жизнь без родительского внимания — тема, в которой он разбирался отлично.
Губы Чэн Сы тронула улыбка. Ему и самому не нравилось собирать сведения из чужих рук — куда приятнее узнавать человека лично. Хоть он и не понял, как Цзян Фан догадался о расспросах через брата, спорить не стал.
.: Договорились.
Ответа не последовало: в дом Цзян Фана неожиданно пожаловали гости.
Цзян Ци поднялся отогнать щеколду на калитке и, увидев визитёршу, опешил:
— Сестра Кэкэ? Ты чего в такой час?
Цзян Фан обернулся и вопросительно изогнул бровь.
— Можем выйти на пару слов? — спросила Цинь Кэкэ, глядя на него.
— Заходи в дом, — откликнулся Цзян Фан, после чего кивнул брату: — Цзян Ци, иди умывайся.
Тот не имел ни малейшего понятия, о чём им разговаривать, но перечить брату не посмел:
— А, ладно, пойду к себе.
Цинь Кэкэ переступила порог. На ней была домашняя пижама, распущенные волосы мягко спадали на плечи. Дневной лоск и образ светской львицы испарились без следа — казалось, только сейчас перед ним стояла настоящая Цинь Кэкэ.
— О чём ты хотела поговорить? — ровно спросил Цзян Фан.
— Про мою сестру... Спасибо тебе.
— Ты ради этого пришла? Твоя сестра ко мне отношения не имеет.
— И ещё... насчёт того тренда, — продолжала Цинь Кэкэ. — Я пыталась велеть агенту всё отменить, но не успела. Если это причинило тебе неудобства, прости.
— Появись у тебя второй шанс, ты поступила бы точно так же, — отрезал Цзян Фан.
Актриса замерла, а затем горько усмехнулась:
— А ты прав. Все твердят, мол, Цинь Кэкэ — признанная актриса, лауреатка «Золотой орхидеи» за лучшую роль второго плана... А толку? Восемь лет по второстепенным персонажам прыгаю, и только в этом году хоть какую-то статуэтку выбила. А мне просто хочется сыграть главную роль. Хоть раз.
— И из двух путей ты выбрала грязный пиар?
— Неужели всё было настолько шито белыми нитками? — с толикой самоиронии спросила она.
Впрочем, когда Цзян Фан начал демонстративно держать дистанцию, она и сама обо всём догадалась. Юноша лишь промолчал, но Цинь Кэкэ и не ждала ответа — всё и так было понятно.
— Это был мой единственный шанс пробиться, за который я могла зацепиться. Другого выхода я не видела. Когда скандал слили в сеть, я уже была готова ко всему... Но тут позвонил менеджер и сказал, что хештег спустили в считанные минуты.
Проплаченный прогрев темы технически невозможно подавить так быстро, если только в дело не вмешался кто-то очень влиятельный. Но кому сдался скандальчик между актрисой и простым парнем? Её менеджер заподозрил какого-то богатого покровителя из числа фанатов, намекнув, что папик, похоже, положил на нее глаз, и посоветовал не упускать шанс.
— Менеджер, конечно, грешит на моих поклонников, — вздохнула Цинь Кэкэ. — Но мне кажется, всё куда проще. Похоже, за тобой стоит кто-то из твоих фанатов.
Цзян Фан, слушая её измышления, не выдержал и перебил:
— А убрать тему из топа — это дорого?
— Ну... Порой куда дороже, чем туда пропихнуть.
Цзян Фан замолчал.
Цинь Кэкэ поднялась с места:
— Это всё, что я хотела сказать. Больше я не буду привязывать своё имя к твоему.
Спустя некоторое время из ванной вышел вытертый полотенцем Цзян Ци:
— Ушла? И зачем приходила вообще?
— Да так... Наверное, искала чужого одобрения, — бросил Цзян Фан, поднимаясь к себе.
Цзян Ци так ничего и не понял.
На следующее утро Цзян Фан принялся облагораживать свой садик. Цзян Ци порывался помочь, но чуть не погубил парочку редких саженцев, за что был с позором выдворен обратно в дом.
В этом выпуске между участниками почти не вспыхивало конфликтов, зато атмосфера царила тёплая и уютная, так что число зрителей на стриме с лихвой побило рекорд первого дня.
А вечером на телеканале «Ананас» наконец состоялся телевизионный эфир первой части первого эпизода шоу «Жизнь звёзд».
Продюсер сперва опасался, что показ по ТВ сметёт аудиторию из онлайн-трансляции, но вышло ровно наоборот: к вечеру онлайн не только не просел, а хлынул с новой силой. А уж когда в кадре появился Цзян Фан, телевизионный рейтинг пробил отметку в 2% — для канала «Ананас» это был первый подобный успех за последние пять лет!
Но настоящий сюрприз ждал всех в полночь: Цзян Фан снова влетел в топ горячих трендов Вэйбо, потянув за собой и само шоу. Просмотры на платформе росли как на дрожжах — обгнать тизеры и анонсы оставалось вопросом пары часов.
Ло Вэйци за день успел посмотреть и дневной стрим, и вечерний выпуск по ТВ. Узнав от своих каналов, что показатели бьют все рекорды, он довольный готовился ко сну.
Он уже заносил палец, чтобы выключить смартфон, как устройство оглушительно зазвонило.
Думая, что беспокоит ассистент, Ло Вэйци глянул на экран — и обомлел. Звонил сам генеральный директор их агентства.
Заинтригованный, он снял трубку:
— Вэйци! Если уломаешь Цзян Фана подписать контракт с нашей компанией, я лично выплачу тебе миллион премиальных. И оклад подниму!
http://bllate.org/book/15350/1420378
Parel (читатель/заложение основ)
23 июня 2026 в 07:40
3
Готово:
