Перевод и редакция LizzyB86
Бета: mlndyingsun
Сяхоу Лянь стоял неподвижно, сжимая меч в руке. Листья все кружились перед ним, шурша и опадая, а их вечный спутник ветер трепал его одежду. Внезапно выхватив меч из ножен, сияние которого напоминало волны реки под луной: мягкие, текучие, переливающиеся слой за слоем, он исполнил несколько приемов. Острие меча чертило изящные дуги, поблескивая на свету, пока его ясный взор был прикован к нему.
Его техника была чистой и точной, без лишней суеты. Что ему ветер в саду? Когда широким взмахом меча он сам порождал его проносившиеся порывы по двору. Сделав несколько движений, Сяхоу Лянь убрал меч в ножны, приподнял бровь и с улыбкой воззрился на Шэнь Цзюэ:
— Всё разглядел?
Но тот хмурясь и не отвечая, мысленно повторял движения товарища, взвешивал в руке деревянный меч, примерялся.
— Техника владения мечом Целаня не похожа на другие, — подсказал Сяхоу Лянь, любовно обнимая свой меч. — Она не для укрепления тела или дружеских поединков. Это искусство убийства. Каждый удар должен нести смерть. Никаких вычурных трюков, только коварство и точность. Быстрее, жёстче, безошибочнее. Тебе не нужно доводить её до совершенства, достаточно уметь справляться с теми, кто не знает, с кем связался.
— Твоя техника, что ты показал, не совсем соответствует твоим словам.
— Чем же?
Задумавшийся на короткий миг Шэнь Цзюэ бросил на него выразительный взгляд и поднял свое деревянное оружие, чтобы выйти с ним на середину двора. Он слегка присел, приняв начальную стойку, а Сяхоу Лянь отступил к стене, с любопытством наблюдая за происходящим. Неожиданно со спины кто-то сунул ему кусок пирога с османтусом. Мальчишка машинально взял его, но, опомнившись, с ужасом обернулся. Это была госпожа Гао, сидевшая на камне и с аппетитом жующая пирог.
— Эй, ты…
— Тшш! — та приложила палец к губам. — Следи за мечом.
Шэнь Цзюэ начал. Его деревянный меч, хоть грубый и неотёсанный, в его руках казался острым клинком. Он стремительно взмахивал им, разя невидимого противника. Ветер усилился, отчего ворох листьев осыпался с веток. И когда он готовился нанести последний вертикальный удар, наложница Гао вдруг толкнула Сяхоу Ляня прямо под его меч.
Тот аж вздрогнул, ощутив холодное дуновение от клинка Шэнь Цзюэ и будто даже ощутил запах крови с острия лезвия. Меч на миг приостановил взмах. И Сяхоу Лянь, воспользовавшись моментом, уклонился в сторону. Лезвие прошло в миллиметре от его одежды. И пока он очухивался, господин награждал непрошеную зрительницу выжидающим взглядом, а та восхищенно хлопала в ответ в ладоши:
— Весело! Весело! Давайте, сражайтесь!
Сяхоу Лянь хотел было отчитать её, но Шэнь Цзюэ развернул клинок и направил его прямо тому в лицо. Пока что он освоил всего пять приемов. И сейчас применил третий — «Косой полёт ласточки».
«Этот парень только начал учиться, а уже хочет со мной сразиться?» — недоумевал Сяхоу Лянь, уворачиваясь от «Ласточки» и делая сальто назад, чтобы избежать следующего выпада.
Шэнь Цзюэ был новичком, поэтому разница в их мастерстве оказалась существенной. Сяхоу Ляню пока достаточно было просто уклоняться, а не нападать. Но, к его удивлению, тот, используя всего пять приемов, связал их в цельную атакующую комбинацию. За время, равной одной выпитой чашки чая, мальчишка ушел от каждого удара, однако атаки молодого господина ни на минуту не прервались и не ослабли. И это зная всего каких-то пять приемов!
В концу выдохшиеся юноши, тяжело дыша, прислонились к стене. Сяхоу Лянь, хлопнув Шэнь Цзюэ по плечу, прохрипел:
— Молодой господин, да ты проклятый гений боевых искусств!
— Это ты слишком слаб, — обрубил тот.
— Ты сказал, что моя техника не соответствует моим словам. Что ты имел в виду?
Шэнь Цзюэ посмотрел на него с нечитаемым выражением лица:
— В твоём клинке нет убийственного духа.
Что? Малоопытный убийца смешался, вспомнив слова старого осведомителя Целаня из особняка Се: «У тебя есть меч «Бодхи», но нет сердца убийцы». Тогда он спорил с пеной у рта, но теперь вынужден был признать правду. Он ненавидел убивать. Не из страха или слабости, просто ненавидел.
С тех пор, как он получил именную табличку, он выполнил лишь два задания. Как сын Гаруды, Сяхоу Лянь отличался от других новичков — его всегда страховал старший товарищ. И все равно он каждый раз лажал. То удар был неточным, то рука дрогнет, то он выдавал себя, что старшему товарищу приходилось завершать задание за него.
— Сын Гаруды бестолочь, неспособный удержаться на стене, — так говорили о нем в Целане.
В глазах других убийц его смерть на поле боя была лишь вопросом времени. Скоро в долине, за древним храмом, появится новая могила. С его именем на сей раз. Но перед Шэнь Цзюэ он не мог демонстрировать слабость. Лицо, пусть даже мнимое, нужно было сохранить любой ценой.
— Я же сейчас не убиваю, а лишь показываю технику. Конечно, откуда в ней убийственный дух? — Он бесстыдно добавил, — Ты не знаешь моих способностей. Имя «Цзинтэ» уже гремит в цзянху. Пройдёт пара лет, и он затмит даже «Хэнбо» моей матери.
Шэнь Цзюэ, конечно, не поверил. У Сяхоу Ляня уже был случай в особняке Се, когда тот бахвалялся умениями, а в итоге не избежал плетей. И все же юноша предпочёл промолчать.
— Хватит болтать, продолжай практиковаться.
Но мальчишка покачал головой:
— Техника владения мечом Целаня делится на множество видов: одноручным, двуручным, длинным, коротким, изогнутым клинком, а ещё есть скрытное и рубящее искусство. Скрытное убийство — коварное и ядовитое, подходит для поединка один на один, но против толпы бесполезно. Я слышал, прежний настоятель Целаня был мастером скрытного убийства.
Никто не мог спасти того, на чью голову он нацелился. Но он погиб в засаде десяти человек. Убил предводителя, а сам был зарублен остальными в кровавое месиво.
— А рубящее искусство позволяет сражаться с толпой?
— Да, — утвердительно качнул головой Сяхоу Лянь. — Рубящее искусство вобрало многое из военной техники пограничных войск. На поле боя оно безотказно. Но мы, убийцы, редко выходим на поле боя, поэтому многие не учат эту технику.
— А ты что умеешь?
Он смущённо потупил взор:
— Поначалу я хотел обучаться у матери. Она мастер одноручного и двуручного меча, скрытного и рубящего искусства. Но для этого нужен талант, а я немного уступаю ей. Одноручный прямой меч почти освоил, двуручный — наполовину. Далее мой наставник обучил меня только скрытному убийству, так что пока я умею лишь это…
Сяхоу Лянь хоть и обладал до обидного скудными знаниями, но и их хватило, чтобы научить Шэнь Цзюэ базовым навыкам.
— Я хочу научиться тому, в чём силён ты.
***
Облака плыли, ветер все так же приносил дожди, листья густели, а цикады наполняли двор своим пением. Каждую ночь Шэнь Цзюэ, ступая по лунному свету, под их стрекот размахивал мечом. Его глаза были пугающе спокойны, хотя ветер колебал одежды, и во взгляде отсутствовал намек на волнение или сомнение.
Деревянный меч должен был стать его союзником. Постепенно ветер стих, пение цикад умолкло, лунный свет растворился, и в безмолвной ночи остался лишь простой деревянный меч. Шэнь Цзюэ спрятал его под мышкой, затем выхватил его, взмахнув по косой дуге. Тот самый «Косой полёт ласточки».
Эту технику он отрабатывал тысячи раз. «Ласточка» была коварной и жестокой: вверх — перерезать горло, вниз — вспороть живот. Если он будет достаточно быстр, кровь брызнет мгновенно. С громким хлопком деревянный меч ударил Сяхоу Ляня. Тот, завопив, шлепнулся на землю. Этой ночью мальчишка уже седьмой раз оказался повержен. Шэнь Цзюэ был словно одержим. С тех пор, как он начал изучать эту технику, он без устали, без оглядки на погоду тренировался по два часа каждую ночь.
Сам бы тренировался, так нет же, он заставлял Сяхоу Ляня быть его противником. Последний невольно вспоминал дни в усадьбе Се, когда они вместе наведывались в библиотеку. Там, под светом одинокой лампы, среди шороха ветра Шэнь Цзюэ читал, не отрывая глаз, а он, Сяхоу Лянь, клевал носом. Тогда он мог хотя бы ловить мотыльков или дёргать траву, а теперь ему приходилось уворачиваться от бесконечных атак господина. Весь в поту он лежал на земле, не желая вставать, а тот в который раз пнул его.
— Не встанешь, ударю.
— Брат, ты не устал? — сдался Сяхоу Лянь.
— Устал, — Шэнь Цзюэ ткнул его деревянным ножом в живот, — но надо тренироваться. Я не ты. У тебя уже есть база, твои кости с детство привыкли к нагрузке, потому тренировки даются легко. Мои же уже затвердели. И мне приходится работать вдвое усерднее.
Тем не менее Сяхоу Лянь решил не вставать, изображая мёртвую рыбу. Почти сдавшийся Шэнь Цзюэ хотел предпринять последнюю попытку поднять это ленивое туловище, как вдруг получил удар по голове.
— Я тоже хочу играть! Хочу играть! — неизвестно откуда появившаяся наложница Гао захлопала в ладоши.
— Точно, иди тренируйся с ней, у этой сумасшедшей энергии хоть отбавляй! — улучшив момент, Сяхоу Лянь, словно ошпаренный, вскочил и припустил к дому, боясь, что господин погонится за ним.
Оставшись наедине с госпожой Гао, Шэнь Цзюэ почувствовал, что последнее замечание было адресовано не только ей. Он повернулся к женщине. Без преувеличения, её волосы напоминали воронье гнездо, а платье было таким грязным, что больше ассоциировалось с половой тряпкой. Он обреченно вздохнул, принял начальную стойку и взмахнул мечом.
Наложница не успела увернуться, и половина её перьев слетела с головы, усыпав землю. Глядя на разбросанные перья, юноша резко потерял интерес к занятию.
— Ладно, на сегодня хватит…
— Гад! Ты посмел сбить мои генеральские перья! Сейчас генерал тебя проучит! — госпожа Гао, сердито хмуря брови, сломала ветку и с размаху ударила ею Шэнь Цзюэ по голове.
Ветка обрушилась на юношу, как летний ливень плотной неудержимой стеной обрушивается на город. Он сумел заблокировать лишь несколько ударов, остальные же жгли и жалили его как огонь. Эта женщина была невероятно быстра!
И если Сяхоу Лянь был подобен весеннему ветерку в лесу, то госпожу Гао он сравнил бы с ушатом помоев, хлынувшим с неба! Отбросив всякую гордость и, прикрывая голову, Шэнь Цзюэ бросился наутек.
Следующим утром Сяхоу Лянь заметил открытую баночку с мазью от ран на столе. Вероятно, уморенный занятиями и в данный момент спавший на кушетке господин забыл убрать мазь. Иначе как такой педант и чистоплюй, который даже из-за разбросанной одежды разражался лекцией, допустил подобное? Мальчишка не раз втайне называл его «госпожой Шэнь».
Да, Шэнь Цзюэ всегда был таким — строгим к другим, но ещё более взыскательным к себе. Когда он брался за дело, то не щадил себя, пока не доводил до совершенства. И как, спрашивается, они тогда ужились со свободолюбивым Сяхоу Лянем, который являлся полной его противоположностью?
Тот как раз только прибравшись, взял завтрак из кухни и, войдя в ворота Шуньчжэня, налетел на старого евнуха с морщинистым лицом.
— Сы Си, ты уже поправился?
Выглядишь покрепче. Последние дни я был занят, не мог навестить тебя. Вот наконец выкроил время, не серчай! — щерясь, старик протянул ему коробку с едой. — Это от твоего крёстного из Северного Шили, а конфеты, кунжутные леденцы и пироги из Хуаюэчжая. Я сладкое не люблю, а ты, малец, возьми, побалуй себя.
То был крёстный Сы Си. Сяхоу Лянь немного занервничал, но тут же сообразил, что встреча избавит его от необходимости искать предлог. Он поклонился и льстиво заулыбался:
— Спасибо, крёстный, что помните обо мне! Крестник ваш в адском котле поварился, но предки сказали, что ему ещё надо вас уважить, поэтому милостиво отпустили назад. Проходите, не стойте на ветру, простудитесь!
Старый евнух засмеялся, махнув рукой:
— Не сегодня. Утром варвары подарили кровного ферганского скакуна, и мне надо проследить, чтобы эти оболтусы как следует его почистили. — Он сделал многозначительную паузу, прищурился и продолжил: — Император воодушевился, приняв в дар коня. Пятнадцатого числа он едет на охоту. Случайно так вышло, что Цао Лан, наш смотритель конюшен и мой подчиненный, заболел, и, похоже, надолго. Нет желания подменить его?
Ты же всегда мечтал выбраться из Цяньси? На охоте также будут вельможи. Покажешь себя, глядишь и выслужишь тёпленькое местечко.
В бытность фальшивым евнухом у Сяхоу Лянь не было намерения лезть во все эти околодворцовые делишки, посему только он собрался отказаться, как сзади возник Шэнь Цзюэ:
— Господин Янь, Сы Си совсем недавно оправился от болезни, силёнок ещё маловато. Если он пойдёт прислуживать, может ненароком оскорбить вельмож. Позвольте мне его заменить, как вам такое?
Янь-гунгун оглядел Сяхоу Ляня с ног до головы:
— А мне кажется, Сы Си вполне бодр. Даже окреп, я бы сказал.
Шэнь Цзюэ бросил на Сяхоу Ляня многозначительный взгляд, и тот, схватившись за грудь, картинно простонал:
— Крёстный, вы не знаете, это у меня «ложная сила». Болезнь отступила, но слабость осталась, сердце вот колет. Видно не судьба мне прислуживать. Пусть евнух Шэнь идёт, он мой брат, и я доверяю ему как себе самому.
Янь-гунгун развел руками:
— Ладно, раз у тебя нет стремления, так тому и быть. Шэнь Цзюэ, приходи завтра, я покажу тебе конюшни.
Тот, смиренно опустив глаза, изрек:
— Разумеется.
Когда евнух Янь отошел от них на безопасное расстояние, Сяхоу Лянь набросился на господина с расспросами, при этом прожигая его понурую спину подозрительным взглядом.
— Без дела в чужой дом не ходят. Пока я болел, он не приходил, а как выздоровел, то явился не запылился. Боюсь, у него недобрые намерения.
— Не важно, — отмахнулся Шэнь Цзюэ, стряхивая несуществующую пыль с рукава. — Если на охоту поедет Вэй Дэ, для меня это шанс.
Вот тут-то Сяхоу Лянь по-настоящему похолодел. Неужели этот безумец собирается расправиться с Вэй Дэ прямо на охоте?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/15333/1632533
