Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 186. Метель

Граница между небом и землёй была размыта, когда снежная буря обрушилась на поля сражений и полностью поглотила восточный хребет гор Хунъянь. Куда бы ни упал взгляд, повсюду простиралась бескрайняя белизна снегов.

Хасэн уже ушёл, но вьюга этой ночью была слишком сильна. Побоявшись сбиться с пути в заснеженных полях, он мог лишь вернуться к заброшенной почтовой станции. Скорпионы, которых Хасэн вёл на этот раз, имели лица, поразительно похожие на лица уроженцев Дачжоу. Они уже сняли доспехи, служившие им маскировкой, и теперь сидели вместе и пили чай.

— Чжоу… — Один из Скорпионов вытер жетон и с трудом разбирал текст на нём при свете огня. — Этот с фамилией Чжоу, да.

— А у меня Фу, — другой человек поднял свой жетон. — Он из Дацзина.

— Все волки родом из Дацзина. — Бородатый мужчина со шрамом окинул взглядом этих шутящих между собой юнцов, прежде чем наконец остановился на Хасэне, который всё это время молчал. — Ты убил сегодня Вождя Волков, Хасэн. Отныне ты владыка северных полей сражений.

Северные поля сражений всегда принадлежали Вождю Волков. Благодаря своей доблести и отваге Сяо Фансюй занял высочайший пик гор Хунъянь и на протяжении последних двадцати лет одним своим именем вселял страх в сердца Двенадцати Племён Бяньша. Все присутствующие были прекрасно знакомы с легендами, окружавшими его. Сегодня они вернулись с победой, и тот, кого они убили, был не простым смертным, а богом Либэя.

Хасэн, попивавший чай, застенчиво улыбнулся Улиханю, услышав его слова.

Хасэн всегда отличался незаметной смышлёностью, но после этой ночи никто не посмеет его недооценивать. Улихань уже мог предсказать, как быстро Бяньша сметёт Либэй в ближайшие годы. Они слишком хорошо понимали нынешний Либэй. Сяо Цзимин ещё не оправился от серьёзных ранений, а Сяо Чие всё ещё желторотый птенец. К тому же, ощущалась острая нехватка командующих генералов, а Либэй стоял перед лицом непреодолимой зимы. Хасэн ждал этого момента очень долго.

— Но ты не выглядишь особо счастливым, — заметил Улихань.

— Не совсем то, чего я ожидал. — Хасэн поднял чашу обеими руками и вспомнил свой военный трофей. — Я вырос на легендах о нём. Мой отец всегда говорил о нём как о непобедимом в бою.

— Эсухэри будет гордиться тобой. — Улихань на мгновение задумался. — То, что ты отрубил сегодня ночью, — это также и голова Бронекавалерии Либэя*.

П.п.: 斩首 [zhǎnshǒu] — буквально «отрубить голову», «обезглавить», то есть казнить через отсечение головы; также употребляется в значении «уничтожить главаря / командира». В данном контексте слово подразумевает не только убийство Сяо Фэнсюя, но и то, что Бронекавалерия Либэй становится «обезглавленной» — лишённой лидера.

Хасэн отпил чаю и не ответил.

Но Улихань был прав. Этой ночью Хасэн отсёк именно голову Бронированной кавалерии Либэя. Всё это время эта железная стена, стоящая на севере, казалась такой несокрушимой. Но когда Хасэн действительно оказался здесь, он обнаружил смертельную уязвимость в самой броне Бронекавалерии Либэя.

Эти войска были слишком централизованы. Хотя их вера рождена землёй, на которой они стоят, они чрезмерно зависят от своего главнокомандующего. Время с момента их создания было слишком коротким, и в результате каждый солдат не сводил глаз с Сяо Фансюя. Казалось, пока Сяо Фансюй есть, Бронекавалерия Либэя будет непобедима и победоносна в каждой битве.

Амуэр понимал этот принцип, как и Хасэн. Правление Тяньчэна стало переломным моментом, когда Бронекавалерия Либэя лишилась возможности удерживать инициативу. Отступление Сяо Цзимина символизировало начало её краха, а возвращение Сяо Фансюя убедило Хасэна, что в этом и заключалась суть Бронированной кавалерии Либэя. Перевод Хасэна на северную часть военных действий был нужен, чтобы тот познакомился с Сяо Фансюем поближе. Он сражался вместе с Амуэром по всей земле с восьми лет, и самым частым именем, которое он слышал в палатке командующего, было имя Сяо Фансюя. В то время, когда Сяо Фансюй ещё ничего о нём не знал, он уже был знаком с военными привычками Сяо Фансюя.

Хасэн хотел не просто выиграть одну битву. Он хотел, чтобы все части Либэя рухнули. Кто будет разрываться от горя — это не его дело, так же как Либэй никогда не учитывал страдания Бяньша. Хасэн хотел всем своим существом раздавить противника. Он хотел пронзить сердце противника, чтобы тот никогда не оправился от этого удара. Настал час для Бяньша перевернуть ситуацию. Они сражались и боролись, оттачивая свои клыки в накапливающемся долгу крови. Для обеих сторон чрезмерное сострадание было равносильно самоубийству.

Скорпионы разошлись, когда огонь уже почти погас, и стали искать себе угол для отдыха. Улихань взял на себя ночной дозор, а Хасэн прислонился к старому шкафу и закрыл глаза.

Леденящий ветер снаружи выл, хлестая по карнизам, заставляя висящие у входа на почтовую станцию ветряные колокольчики яростно звенеть. Весь мир остался в чёрно-белых тонах, пока ночь и снег терзали друг друга. Снежинки, похожие на клочья разорванной ваты, сгрудились в снежные дюны, а следы, оставленные на снегу, вскоре были поглощены.

Скорпион, вышедший отлить за станцию, даже не успел развязать штаны, как чья-то рука схватила его за горло. Последовал почти неслышный хруст, и тело Скорпиона медленно опустилось на землю.

Улихань, обладавший острым слухом, почти мгновенно протянул руку к своему железному молоту. Он угрожающе уставился на дверь и прошептал:

«Волк пришёл.

Скорпион, ближайший к двери, бесшумно переместился, чтобы заглянуть в щель, но в тот самый миг, когда он наклонился, длинный клинок внезапно пронзил щель и пробил ему голову.

Никто внутри не проронил ни слова. Хасэн спокойно наблюдал, как тот клинок вынули, забрызгав дверь алым. Запах крови быстро заполнил воздух. Едва дверь распахнули, как порыв ветра погасил огонь, погрузив комнату во тьму. В проёме стояла фигура, поразительно похожая на Сяо Фансюя, отчего у Улиханя чуть не проступил холодный пот.

В этой бесконечной тишине Скорпионы внутри пришли в движение. Они потеряли почти половину своих людей, когда окружали Сяо Фансюя, чтобы убить его, и оставшиеся Скорпионы были уже на пределе. Страх быть пронзёнными насквозь Вождём Волков вновь всплыл наружу. Скорпионы молились, что у волчонка не было такой же силы в руке, как у его отца, но когда они вступили с ним в контакт, всех их пригвоздили к полу.

Тот крошечный лучик света, пробивавшийся со входа, тоже был перекрыт. Густая, вязкая кровь забрызгала им лица. Улихань не стал её стирать. Он занёс свой молот прямо в лицо Сяо Чие — точно так же, как он занёс его на Сяо Фансюя.

Но Сяо Чие остановил предплечие Улиханя. Плотно окружённый со всех сторон, почти без свободного пространства, он не стал разворачивать только что вытащенный из трупа клинок, а вместо этого врезал рукоятью с головой демона в лицо Улиханя. Улихань пошатнулся, желая отступить, но Сяо Чие не ослабил хватку, а Скорпион сзади навис на его клинке, так что он тут же отпустил клинок Ланли и обрушил на Улиханя удар голыми кулаками.

Крепкое тело Улиханя рухнуло в груду горящих дров, опрокинув её. Его лицо было залито кровью, и он чувствовал, что переносица сломана. Он потряс головой. От удара он временно оглох на оба уха и на мгновение даже перестал ясно видеть перед собой. Он выплюнул выбитый зуб и проговорил невнятно:

«Убей его!»

Хасэн почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. С того момента, как дверь открылась, это был взгляд, который не позволял ему остаться незамеченным. Хасэн знал, зачем пришёл Сяо Чие, но он не собирался возвращать это Сяо Чие, ибо это был трофей, который он твёрдо намерен был сохранить.

Хасэн сжал свой кинжал-шип, но Сяо Чие не дал ему возможности. Он поднял одного Скорпиона и подставил его под удар кинжала, используя это крепкое человеческое тело, чтобы вдавить Хасэна в шкаф. Кулак Сяо Чие пролетел мимо цели, и дверца шкафа тут же разлетелась вдребезги. Шкаф за спиной Хасэна с грохотом рухнул, что дало Хасэну немного передышки. Его кинжал-шип атаковал стремительно и яростно, но на этот раз Сяо Чие не стал уворачиваться. Вместо этого он схватил его и рванул на себя.

Хасэн уже испытал на себе силу Сяо Чие ещё у знамени Тудалун. Он не смог отобрать свой кинжал, и в тот самый миг, когда он отпустил его, он согнулся в пояснице, чтобы уклониться от удара Сяо Чие.

Сяо Чие не выбросил кинжал. Теперь его прижал Улихань, напавший на него сбоку. Его тело, похожее на холм, вдавило Сяо Чие в стену, и Улихань ответил ему тяжёлым ударом. Кулак обрушился на него, словно кирпичная плита, заставив кровь хлынуть у него изо рта. Принимая удар, Сяо Чие схватил Улиханя за воротник, отвёл голову в сторону, чтобы избежать следующего удара, и тут же боднул его в повреждённую переносицу.

Улихань поспешно прикрыл нос и рот, а Сяо Чие перевернул кинжал в пальцах. Схватившись за острый выступающий конец, он всадил кинжал в промежуток между его пальцами и нанёс удар кулаком по лицу Улиханя, который не успел увернуться.

Улихань издал яростный рёв. Кинжал вошёл ему в правый глаз, и от боли всё его тело затряслось в конвульсиях. Кровь хлестала ручьём, пока он скрючился и ругался на языке Бяньша.

Сяо Чие не отпускал Улиханя. Он рванул Улиханя за волосы и быстрыми шагами потащил его, чтобы с силой ударить головой о стену. Леденящие душу звуки ударов повторялись несколько раз, пока стена не залилась кровью. Скорпион позади Сяо Чие набросился и повис у него на спине, пытаясь перевернуть его, но Сяо Чие не сдвинулся с места. Он наощупь выхватил саблю с пояса Скорпиона и отпустил Улиханя.

Улихань вскрикнул от боли и отшатнулся. Он сделал лишь два шага, как почувствовал прохладу на шее. Не успев даже среагировать, он увидел, как его кровь брызнула фонтаном, а голова покатилась по полу.

Сяо Чие поднёс руку, чтобы стереть зловонный запах крови, и в темноте проступила пара невероятно ярких глаз — глаз, переполненных безумной одержимостью и ненавистью. Это придавало ему вид голодного волка, волка, чьё здравомыслие было полностью поглощено этой снежной бурей. Он уставился на Хасэна и проговорил, отчеканивая каждое слово:

— Верни моего отца.

Хасэн отбросил назад рыжие волосы, свисавшие на глаза, и, холодно глядя на Сяо Чие, произнёс:

— Тогда когда твой отец вернёт мне моего брата?

Сяо Чие уже бросился вперёд. Он вовсе не желал слушать Хасэна. Сцепившись, они проломили окно и выкатились в снежную бурю.

Хасэн изо всех сил отбивался. Ему удалось повалить Сяо Чие в снег, затем он проворно выпрямился и отступил, судорожно хватая воздух. Ледяным тоном он произнёс:

— Бронированные копыта твоего отца размозжили ему голову. Прямо посреди метели. Он оставил его тело гнить в степи.

Сяо Чие поднялся на ноги и выплюнул кровь, накопившуюся во рту.

Хасэн вертел в пальцах новый кинжал-шип. Он провёл пальцами по холодному лезвию и безразлично сказал:

— Я просто плачу той же монетой.

Оба снова столкнулись. Снег летел так сильно, что резал глаза, а их дыхание было неровным и яростным. Казалось, даже небо и земля выли. Сяо Чие железной хваткой вцепился в горло Хасэна, приподнял его и с силой вдавил спиной в повреждённую стену почтовой станции. От удара со стены осыпалась снежная крошка. Хасэн, вцепившись в правую руку Сяо Чие, изо всех сил вывернул её — едва не сломав.

Правая рука Сяо Чие онемела, и старая травма заставила его ослабить хватку, позволив Хасэну снова вырваться. В следующий миг оставшиеся Скорпионы обхватили его ноги, заставив его рухнуть в снег. Хасэн воспользовался моментом и сзади вонзил кинжал в шею Сяо Чие. Сяо Чие упёрся локтем в землю, и удар пришёлся в левое плечо, миновав жизненно важные точки.

Хасэн попытался вытащить кинжал, но Сяо Чие накрыл своей рукой затылок Хасэна и с ужасающей силой вдавил его голову в землю, прочно зафиксировав в снегу. Кровь быстро заливала его плечо. Неизвлечённый кинжал подрагивал в такт его прерывистому дыханию.

Хасэн упёрся ладонями в снег, из его горла вырвался хриплый звук, но он не мог поднять голову. Сдвинуть ладонь Сяо Чие не было никакой возможности.

Сяо Чие рванул рыжие волосы Хасэна, его глаза были красными, и он прохрипел с хриплым рёвом:

— Верни его мне!

http://bllate.org/book/15257/1352689