Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 187. На грани

П.п.: название главы 临近 [línjìn] — «приближаться», «быть на пороге». В названии главы — в значении «на грани», то есть в моменте, когда ситуация подходит к перелому и может обрушиться.

Хасэн тяжело дышал. Его щека горела от ссадины, полученной при падении на ледяной покров снежного поля, а затылок покраснел от напряжения. Вой ветра за спиной Сяо Чие усиливался, и внезапный взмах железного молота опрокинул его. Воспользовавшись моментом, Хасэн поднялся на ноги и выплюнул лёд, попавший в рот.

На этот раз Скорпионы понесли тяжёлые потери. Из оставшихся десяти с лишним человек, столкнувшихся с Сяо Чие, в живых остались лишь несколько. Скорпион в ночном дозоре вдали протрубил в рог. Хасэн отступил, понимая по ветру, что стая волков уже мчится сюда.

Хасэн нехотя вскочил на лошадь. Его рука легла на рукоять сабли, но прежде чем он успел что-либо предпринять, кречет в небе пикировал вниз, и его крик разорвал уши. Вслед за тем длинная стрела пробилась сквозь снежную бурю под покровом клубящейся тьмы и устремилась прямиком в его голову.

Сяо Чие упёрся в землю. Спина его была промокшей насквозь, но он не мог разобрать, кровь это или пот. Липкими пальцами он схватил горсть снега и сунул в рот, сглотнув кровь, просочившуюся между зубов. В тот же миг, когда он поднимался на ноги, он ринулся на Хасэна.

Хасэн едва не слетел с седла от этого натиска. Он ударил локтем, но Сяо Чие поднял ладонь и перехватил его. Затем мир Хасэна перевернулся с ног на голову, когда Сяо Чие перекинул его через себя. Прежде чем Хасэн смог нанести ответный удар, кулак Сяо Чие заставил его выплюнуть желчь. Хасэн прошипел, ощущая боль во рту. Он изо всех сил пнул Сяо Чие в грудь и тут же резко поднялся, помогая себе локтями.

Но Сяо Чие оказался крепким орешком! Без того, чтобы устранить его, не было возможности уйти.

Хасэн хорошо понимал это чувство. Он рванул вместе с конём, упёрся руками и вскочил на него, прежде чем Сяо Чие успел совершить следующую атаку. Он свистнул, затем сорвал мешок, висевший сбоку у седла, и высоко поднял его перед Сяо Чие. Пальцы Хасэна судорожно сжали тот мешок — никогда ещё он не чувствовал себя настолько не в силах смириться с поражением. Но в следующее мгновение он швырнул мешок прочь. Его голос прорезал ветер, и в тот же миг, когда он разворачивал коня, он с ненавистью произнес:

— После этой ночи моё имя затмит бронекавалерию Либэя. Я заставлю вас заплатить вдвойне за то, что вы должны мне ещё со сражений на восточных горных хребтах. — Его рыжие волосы развевались вызывающе, словно воплощение его ненависти. — Забирай своего отца и проваливай!

Сяо Чие мгновенно понял, что было в том мешке. Лютый ветер бушевал. Он, пошатываясь, побежал по снегу, бросившись изо всех сил. Падая и кувыркаясь, он крепко поймал мешок.

Хасэн тут же хлестнул кнутом и умчался прочь в безбрежные просторы густого снега.

Сяо Чие лежал на земле, прижимая к себе тот мешок и уставившись в небесный свод. Он стиснул зубы, даже когда грудь его тяжело вздымалась, не желая проронить ни единой слезы. Но он не мог сдержать рыданий.

Он не мог.

Он не мог смотреть на Сяо Фансюя в своих объятиях.

Бронекавалерия рванула вперёд, и Цзо Цяньцю первым спрыгнул с коня. В наступившей тишине бесчисленные шлемы были сняты.

Густой снег заносил Сяо Чие. Он слышал вой гор Хунъянь. У него больше не было сил подняться, так как конечности его онемели. Он неподвижно уставился в небо, чувствуя, будто умер.

Бронекавалерия Либэя впервые за двадцать лет понесла сокрушительный удар, оказавшись пронзённой насквозь. Хасэн был прав. После этой ночи бронекавалерия Либэя будет жить в его тени. Он использовал десятки Скорпионов, чтобы подорвать достоинство бронекавалерии Либэя.

Эта ночь была бесконечно долгой.

Железная стена Либэя с грохотом рухнула, оставив бесчисленных воинов уязвимыми. Доспехи больше не были их преимуществом. Они были подобны изгнанным скитальцам, не способным обрести пристанище.

Сяо Цзимин ожидал прибытия отца в Дацзине. Когда повозка въехала в город, воцарилась полная тишина. Сдавленные рыдания то вспыхивали, то затихали.

Сяо Цзимин не плакал. Он был облачён в парадные одежды, венок на голове лежал строго, когда он спускался по ступеням, шаг за шагом, к повозке. За этим последовала бесконечная тишина. Его тело, измождённое тяжёлыми ранениями, казалось, несколько ссутулилось. В густом снегу лицо его было бледным.

Мрачная пелена окутала небеса. Несколько дней спустя весть разнеслась по всей Дачжоу. Цюйду убрал знамёна Восьми великих учебных дивизий. Но поскольку над Сяо Чие всё ещё висело обвинение в убийстве императора, Цюйду не направил Либэю соболезнований; вместо этого они просто убрали цветные фонари с улиц и развесили белые цветы.

Ци Чжуинь, без доспехов и шпилек в волосах, во главе отряда стражников поспешно двигалась по снегу в сторону Либэя.

Сяо Фансюй был легендой. Простой младший воин заставы Луося, покоривший восточные хребты гор Хунъянь, он был последним из Четырёх генералов того поколения, кто снискал себе славу. И всё же он оказался единственным из четверых, кто был удостоен титула князя. На тот момент Лу Пинъян был тяжело болен, Ци Шиюй отошёл от дел, а Фэн Ишэн и Сяо Фансюй оба пали на войне. Четыре генерала ранних лет правления Юнъи канули в лету. Тридцать лет промчались в суете, и те восторженные юноши с безграничным энтузиазмом все вернулись в земли, которым принадлежали.

◈ ◈ ◈

Сяо Чие был воплощением спокойствия после похорон Сяо Фансюя. Его рёв и рыдания, казалось, были погребены в том густом снегопаде, исчезли без следа после того, как он вернул своего отца. Он ел и перевязывал раны как обычно, но ночью Шэнь Цзэчуань не слышал его дыхания.

Казалось, он погрузился в некую глубокую спячку, влача существование, встречая каждый новый день.

— Я сейчас доложу о засаде в ту снежную ночь, — сказал Цзян Шэн, стоя перед собравшимися в зале командующими генералами, весь перебинтованный. — В восьмой день двенадцатого месяца, пока Его Светлость находился в лагере Шайи, он принял решение устроить засаду. Затем он лично возглавил Третий отряд лагеря Шайи и двинулся на север. Я должен был обойти с тыла, чтобы обеспечить поддержку. Целью было перехватить Хасэна к востоку от знамени Тудалун. В тот день метель была особенно сильной. Мы прождали до часа Ю*, прежде чем столкнулись с элитными силами Хасэна. Оба войска вступили в бой, и мы начали лобовую атаку на элитные силы Хасэна, выведя из строя почти половину из них.

П.п.: 酉时 [yǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 17:00 до 19:00 вечера.

— Когда мы посчитали оставшихся солдат Бяньша, мы обнаружили, что Хасэна среди них не было. В то время был уже час Хай*. Мы составили план в заснеженной степи разделиться и двигаться на запад. Таким образом, Его Светлость и я разделились на два отряда. Затем я столкнулся с кавалерией Бяньша к востоку от знамени Тудалун, и мои оставшиеся войска были уничтожены. К тому времени я уже почувствовал неладное. Вместо того чтобы продолжать движение на запад, я взял решение в свои руки и повернул назад, чтобы соединиться с Его Светлостью.

П.п.: 亥时 [hài shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 21:00 до 23:00 ночи.

— Военная сила Его Светлости была сильно истощена, поскольку кавалерия Бяньша продолжала применять тактику партизанской войны мелкими группами. Мы прекратили продвижение вперёд и решили вернуться в лагерь. На полпути мы добрались до заброшенной станции связи лагеря Чанчжу, где встретили Скорпионов, замаскированных под бронекавалерию Либэя.

— У каждого из них был жетон Бронекавалерии на поясе. Они не только говорили на языке Дачжоу, но и с акцентом Либэя. Они могли отвечать легко и бегло. Эти люди утверждали, что являются подчинёнными Чжао Хуэя из Трёх великих учебных дивизий Люяна, и, понеся тяжёлые потери от преследования Хасэна, заблудились в метель, были вынуждены остановиться на станции связи.

— Сколько их было? — положив руки на колени, спросил Чжао Хуэй с серьёзным выражением лица.

— Шестьдесят, — Цзян Шэн положил книгу, что была у него в руках, на стол и посмотрел на Сяо Чие, сидевшего в самом конце. После нескольких мгновений молчания он заговорил. — Мы составили регистр имён на основе жетонов, которые Второй Молодой Господин привёз назад. Вы можете провести перекрёстную проверку.

Чжао Хуэй быстро пробежался глазами по регистру.

— Это все братья, павшие в бою.

Го Вэйли, чей голос охрип от слёз, которые он проливал последние несколько дней, сказал:

— К чёрту их предков! Они даже забрали доспехи и жетоны! Мы должны как можно скорее проинформировать все основные лагеря, чтобы отныне они лично занимались зачисткой полей сражений.

— Это бесполезно.

Го Вэйли тут же парировал:

— Как это может быть бесполе… — Его голос затих, когда он увидел Сяо Чие.

Сяо Чие привёз тело Сяо Фансюя назад, что не позволяло Го Вэйли резко высказываться, как он делал это раньше. Его выражение лица несколько раз менялось, но всё же он не сдержался:

— …Рано или поздно с этим надо разобраться. Нельзя давать им больше возможностей.

— Если Бяньша теперь может даже оснастить себя железными молотами, они, естественно, способны и подделывать жетоны, — Цзо Цяньцю понял, что имел в виду Сяо Чие. — Самое сложное — в том, как мы сможем отличить Скорпионов от остальных.

Накинув плащ на плечи, Сяо Цзимин немного поразмыслил.

— Отзовите все жетоны. Мы больше не будем их использовать. Продолжайте ваш доклад.

Цзян Шэн продолжил:

— Обманутые Скорпионами, мы опустили клинки, и вот тогда всё и произошло. — На этом месте он обнажил половину лица. — Такие железные молоты были специально созданы для борьбы с Бронекавалерией. Внезапный удар по шлему вызывает помутнение зрения, звон в ушах и потерю сознания, если повезёт, или же ты умрёшь на месте, истекая кровью из носа и рта. Мои солдаты не успели среагировать, а я был сбит с ног и потерял сознание. Не знаю, что было потом.

На этот раз никто не издал ни звука. Они узнали о Скорпионах из личного письма, отправленного из Чжунбо, но никто не мог представить себе, насколько серьёзной была угроза, которую они представляли.

Гу Цзинь поклонился собравшимся и сменил Цзян Шэна.

— После осмотра поля боя мои предположения таковы: Хасэну не удалось окружить Его Светлость, поэтому он изменил тактику, охватив Его Светлость с двух сторон на снежном поле своими неуловимыми элитными войсками и заманив его в ловушку в густом снегу. Это в результате привело к полному уничтожению Третьего Отряда.

— Чёрт побери. Я не верю. Его Светлость непобедим в полевых условиях. — Го Вэйли встал и раздражённо зашагал взад-вперёд. В конце концов, он продолжил с покрасневшими глазами: — Кто такой Хасэн? Он ещё молоко у матери сосал, когда Его Светлость уже был негласным вождём северных полей сражений. Мы сражались в поле с Бяньша почти двадцать лет; нет никакой возможности, чтобы Бронекавалерия под предводительством Его Светлости могла проиграть!

Го Вэйли был повышен самим Сяо Цзимином, но он поступил на службу вместе с Сяо Фансюем. Он не мог этого принять. Тактика, использованная им в бою против Хухэлу на поле у лагеря Чанчжу, была заимствована у Сяо Цзимина; и хотя Сяо Фансюй никогда не обучал его лично, боевой стиль Го Вэйли явно был перенят украдкой — через наблюдение за Сяо Фансюем.

Шум обсуждений в зале нарастал, постепенно превращаясь в какофонию.

Сейчас они были похожи на узел на грани краха. Нервы каждого были натянуты до предела, пока они пытались сохранить нынешнюю стабильность Бронекавалерии Либэя, но ощущение того, что они медленно движутся к полной катастрофе, всё равно витало в воздухе.

Князь Либэя был мёртв.

Эти слова лежат тяжёлым кошмаром на сердце у каждого. Они были бессильны против Хасэна. Казалось, будто только в этот момент они с жестокой ясностью осознали, что Бронекавалерия Либэя уже давно отстала от Амуэра.

Сяо Чие раздражала эта перебранка, но он не проронил ни слова, кроме того своего «бесполезно». Он сидел здесь, с раскалывающейся головной болью. Раны на плече и руке одновременно атаковали его сознание с обеих сторон. Он слышал Хасэн, Хасэн — это имя выкрикивали повсюду.

Это слово было тенью, неотступно преследовавшей его.

Ночью Шэнь Цзэчуань не мог спать спокойно. Ему приходилось то и дело просыпаться, чтобы убедиться, что Сяо Чие всё ещё здесь, но в эту ночь, когда он проснулся, Сяо Чие в комнате не было. Шэнь Цзэчуань встал и поспешил к выходу, где обнаружил Сяо Чие, стоявшего во дворе одетым всего в один слой одежды.

Снова шёл снег.

Плечи Сяо Чие были покрыты тонким слоем снега. Услышав движение, он оглянулся и слабо улыбнулся Шэнь Цзэчуаню с выражением, призванным его успокоить.

Шэнь Цзэчуань смотрел на него.

Под этим взглядом глаза Сяо Чие постепенно покраснели. Шэнь Цзэчуань видел, как слёзы медленно скатывались по щекам Сяо Чие. Он всё понимал; до сих пор Сяо Чие всё ещё был потерян в своих воспоминаниях о той метели. Волчонок, бежавший в одиночку десятки ли, так и не вернулся.

Шэнь Цзэчуань распахнул дверь, даже не успев обуться.

Сяо Чие уже начал рыдать, захлёбываясь. Казалось, он наконец-то нашёл выход всему, что подавлял в себе, глядя на приближающегося Шэнь Цзэчуаня. Слёзы текли по его щекам, когда он позвал:

— Ланьчжоу…

Шэнь Цзэчуань крепко обнял Сяо Чие и встал на цыпочки, чтобы прикрыть затылок Сяо Чие, словно он был барьером, полностью принимая физически и эмоционально измождённого Сяо Чие в защитное убежище своих рук.

http://bllate.org/book/15257/1352690