Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 185. Хунъянь

Небо и земля представляли собой безбрежное белое пространство, где ледяной ветер, проносясь мимо, заставлял похожий на соль снег шелестеть. Из-за сильных обвалов на конных тропах провезти повозки с припасами на поле боя было практически невозможно. Сяо Чие оставил Лан Тао Сюэ Цзинь в лагере Бяньбо и два дня выводил своих людей расчищать снег.

У Цзыюй затянул воротник на ледяном ветру и прикрыл рот и нос. Он потёр свои замерзшие руки, и его голос прозвучал приглушённо:

— Чёрт возьми, я только прикорнул, а тропу снова замело снегом. Когда этому конец?

Чэнь Ян никогда не пил вина при исполнении обязанностей, но даже он не мог больше этого выносить и без остановки хлебал «На коне», пока у него в животе не начинало жечь.

— Чем ближе к северо-востоку, тем холоднее становится. К счастью, Глава Префектуры прислал зимнюю одежду ещё до десятого месяца; иначе, кто знает, сколько бы братьев пало жертвой холода?

— Такой холодный день, — присел на корточки Гу Цзинь и покачал головой, — а доспехи весят целую тонну. Боевые кони не выдержат.

Боевые кони Либэя были не так выносливы к холоду, как низкорослые степные лошади из племени Бяньша. С наступлением зимы уход за ними в конюшнях на местах сражений превращался в настоящую головную боль — им приходилось тяжелее, чем людям.

— Продолжайте копать, — сказал Сяо Чие. — Мы должны добраться до поля боя к ночи.

Было просто невозможно разглядеть белое облачко выдоха Сяо Чие. Ветер был так силён, что его плащ трепетал и хлопал. Впереди не было видно конца пути: перекрытая конная тропа к северу от лагеря Шасан оказалась заблокирована, так что ему пришлось вести свой отряд в длинный объезд через три великие учебные дивизии Люяна. Припасы в лагере Шаэр закончились, и можно было полагаться только на пополнение запасов из лагеря Шайи. Поскольку эти два лагеря совместно выполняли боевые задачи на полях сражений, снаряжение расходовалось довольно быстро. После одиннадцатого месяца собрали партию военных ремесленников, и в общей сложности более пятидесяти тысяч человек нуждались в огромном количестве материалов. Сяо Чие приходилось обеспечивать бесперебойный поток снабжения сразу двум линиям.

Но в самом сложном положении оказался Чжао Хуэй, находившийся к западу от знамени Тудалун. Снегопад не прекращался несколько дней, и тропа, которая уже разрушилась однажды, стала непригодной. Этот участок, который Сяо Чие отремонтировал деревянными настилами, не выдерживал нагрузки от такого сильного снегопада.  Учитывая большой вес зерновых повозок Сяо Чие не решался пройти без тщательного обдуманного решения. Пришлось велеть Чжао Хуэю подождать ещё несколько дней, а самому с обозом сделать крюк от линии боёв в сторону знамени Тудалун.

Гу Цзинь с силой подул на ладони, встал и крикнул:

— Продолжайте копать!

За последние три месяца у обозного отряда не было ни дня отдыха, но ни один солдат не жаловался, потому что у Сяо Чие тоже не было перерыва. Они буквально бегали кругами по всей территории Либэя. Даже закрыв сейчас глаза, Сяо Чие мог указать, какой путь был самым кратчайшим. У Сяо Чие была поразительная выносливость и энергия; даже занимаясь перевозкой припасов, он не забывал о восстановлении работоспособности своей правой руки. Всего несколько дней назад, перед выступлением из лагеря Бяньбо, он натянул Лук Завоевателя, и тот пронзительный звук ломающейся тетивы поверг бронекавалерию Либэя в изумление.

Сяо Чие прибыл на место битвы в час Чоу*, как раз тогда, когда Сяо Фансюй только что отступил с поля боя. Отец и сын выглядели одинаково замученными перед тускло освещённой палаткой.

П.п.: 丑时 [chǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 1:00 до 3:00 ночи.

Сяо Фансюй снял шлем. День был таким холодным, а он всё же набегался до того, что весь промок от пота. Он взял горячее полотенце, чтобы вытереть лицо, затем кивком дал знак Сяо Чие, прежде чем наклониться и войти в военную палатку. В палатке присутствовали оба великих командующих генерала, Цзо Цяньцю и Цзян Шэн, вместе с заместителями генералов и командирами из двух лагерей. Все они выглядели совершенно измотанными.

— Это чертовски странно, — швырнул Сяо Фансюй полотенце на стол. — У их лошадей задницы чуть ли не волочатся по земле. Как они ещё могут так быстро скакать в сильный снегопад?

— Что бы там ни было, мы не можем снова отступать, — Цзо Цяньцю стоял перед картой и указывал на юго-восточный угол знамени Тудалун. — Если мы отступим дальше, это место тоже попадёт в руки врага. Когда это случится, оставшийся путь снабжения для Чжао Хуэя будет отрезан. Всего за одну зиму Хасэн может затянуть битву и измотать его до смерти у знамени Тудалун.

Весна в Либэе наступала поздно. Этот снегопад продлится как минимум до третьего месяца следующего года. Даже если Чжао Хуэй и сделал запасы продовольствия в лагере Чанчжу, вся армия не могла позволить себе истощать запасы снаряжения. В лагере Чанчжу не было военных ремесленников.

— Согласно донесениям, — Цзян Шэн скинул сапоги, выливая растаявший снег из них, — Хасэн в последнее время уклоняется от столкновений с войсками Чжао Хуэя. Он видит, что снабжение временно невозможно восстановить, и потому хочет сначала измотать Чжао Хуэя.

Сяо Чие сидел в углу и ел лепёшку с молочным чаем. Хотя он жадно поглощал пищу, он не пропустил ни слова из того, что они долго обсуждали.

Помолчав, Сяо Фансюй сказал, глядя на карту:

— Это признак готовящейся внезапной атаки Хасэна.

Сяо Чие думал так же.

Хасэн изматывал Чжао Хуэя, чтобы истощить его. Бронекавалерия Либэя потребляла слишком много снаряжения, а их боевые кони зимой вообще не могли сравниться с низкорослыми лошадьми Бяньша. Помощь, которую лагерь Шайи мог сейчас оказать Чжао Хуэю после обвалов на конных тропах, была слишком незначительной, а лагерь Чанчжу всё ещё не имел подкреплений. Когда Го Вэйли дислоцировался здесь, три великие учебные дивизии Люяна под командованием Чжао Хуэя служили ему подкреплением. Но теперь, когда Чжао Хуэй вышел на передний план, всё, что у него было для поддержки, — это оставшиеся войска, охранявшие северо-восточный тракт снабжения. Более того, эти войска не имели к нему прямого доступа из-за сильного снегопада.

— Припасы уже доставлены сюда, — Сяо Фансюй посмотрел на Сяо Чие. — Засада Хасэна наверняка произойдёт в эти два дня.

Если они продолжат выжидать, Сяо Чие придётся двигаться на север, и Хасэн упустит свой шанс.

— Завтра рано утром я поведу Третий отряд и укроюсь здесь. — Сяо Фансюй передвинул пальцы. — Цяньцю будет охранять лагерь, а старина Цзян подойдёт с тыла. Мы расставим сеть здесь. По крайней мере, мы должны сбить с Хасэна его наступательный порыв. Этот парень не только хорош в полевых операциях, но и в наступлении, и в обороне; мы не можем позволить ему найти укрытие. Всё, что мы можем сделать, — это загнать его в угол на заснеженном поле.

Бронекавалерия была движущейся стеной. Если они возьмут его в клещи с двух сторон, у Хасэна не будет иного выбора, кроме как врезаться в стену. Ограничение темпа продвижения кавалерии Бяньша равносильно отрубанию им ног. Даже если они упадут на землю, бронекавалерия Либэя всё равно останется стеной, которую будет трудно пробить саблям и кинжалам Бяньша.

Сяо Чие не ушёл после окончания совещания.

Цзо Цяньцю подошёл и хлопнул Сяо Чие по правой руке.

— Раны зажили?

Сяо Чие поднял руку и пошевелил ею.

— Никаких проблем с тем, чтобы держать клинок или натягивать лук.

— Надо будет поблагодарить Ланьчжоу во время весеннего праздника. — Цзо Цяньцю рассмеялся. — Зимние одежды на этот раз все из настоящего хлопка. Последние несколько лет одежда, которую доставляли из Цюйду, была набита бумажными обрезками. Твоя невестка написала, что лично приготовит обед в благодарность Ланьчжоу, когда он приедет.

Сяо Чие мельком взглянул на Сяо Фансюя, затем скромно ответил:

— Это то, что он должен делать; невестке не стоит его благодарить. Пару дней назад он ещё отправил письмо, сообщая, что новогодние подарки готовы; осталось только дождаться наступления нового года.

Сяо Фансюй подсыпал в свою чашу мелкой соли, делая вид, что не слышит их разговора.

Тогда Цзо Цяньцю сказал:

— Твой отец хвалил его несколько дней подряд. Во время весеннего праздника давай…

Сяо Фансюй с уверностью заявил:

— Нет, я никогда его не хвалил.

— Верно, — Цзо Цяньцю бросил на Сяо Чие многозначительный взгляд. — Это я его осыпал похвалами!

— Почему ты ещё не вернулся в свою палатку на ночь? — спросил Сяо Фансюй у Сяо Чие.

Сяо Чие наблюдал, как тот допивает свой молочный чай, прежде чем ответить:

— Ты собираешься завтра надевать тяжёлые доспехи, отправляясь в засаду?

— Как же я перехвачу Хасэна, не надев их? — Сяо Фансюй отставил свою чашу. — Он в военном деле даже искуснее, чем Амуэр.

— Тогда сними шлем, — сказал Сяо Чие. — Среди войск Хасэна могут скрываться Скорпионы.

— Без наших шлемов разве мы можем считаться железной стеной? Если мы хотим преградить им путь в заснеженных полях, это наш единственный вариант. — Сяо Фансюй погрел пальцы, немного подумав. — Согласно твоему докладу, Скорпионов очень мало, и им будет слишком трудно противостоять нынешней бронекавалерии Либэя. Даже если среди войск Хасэна есть Скорпионы, их может быть лишь горстка.

— Бронекавалерия слишком тяжела, — Сяо Чие смотрел на Сяо Фансюя. — Бронекавалерии необходимо измениться после начала весны в следующем году. Если мы хотим отбросить кавалерию Бяньша на восток, мы должны быть готовы ко всем возможностям.

— Ты хочешь снять слои доспехов с бронекавалерии, чтобы облегчить её вес, — наконец повернул голову Сяо Фансюй, — но всё равно не сможешь сравниться с их скоростью.

Сяо Чие не проронил ни слова, глядя в глаза Сяо Фансюю.

— Войска, которые ты тренировал в Цюйду, были пехотинцами, а твой опыт боевых действий на лошади получен от Лу Гуанбая. Но у Либэя нет естественного географического преимущества, как у командорства Бяньцзюнь. Если мы хотим иметь стену, мы можем полагаться только на тяжёлые доспехи. — Сяо Фансюй подбросил несколько кусков угля в жаровню. — Твой старший брат облегчил вес бронекавалерии Либэя, но мы всё ещё не можем прорвать ту линию на востоке.

Сяо Фансюй смотрел на жаровню.

— Изменения Амуэра происходят слишком быстро. За последние несколько десятилетий он ясно понял суть бронекавалерии Либэя. Простые добавления и вычитания не могут противостоять такой кавалерии Бяньша. Бронекавалерия должна измениться, как никогда прежде.

Вот в какой затруднительной ситуации оказалась бронекавалерия Либэя. Амуэр преуспел в тренировках отряда Скорпионов, и, судя по результату их последней битвы, молоты этого отряда были заклятым врагом бронекавалерии Либэя. Но будет ли достаточно простого снятия шлема в качестве контрмеры? Это означало бы, что трещины уже начали появляться в тяжёлых доспехах бронекавалерии Либэя, и это поставило Сяо Фансюя в тупик. И всё же у него не было выбора, кроме как продолжать рисковать, потому что это было единственное оставшееся у бронекавалерии Либэя преимущество. Если они откажутся от этого преимущества, они не смогут устоять даже против обычной кавалерии Бяньша.

Амуэр был поистине гением, и Хасэн тоже был весьма выдающимся. Бяньша теперь демонстрировала невероятную жизненную силу. Сяо Фансюю даже приходило в голову, что Амуэр сможет полностью объединить Двенадцать племён самое позднее к следующей зиме. Когда придёт время, вся восточная граница Дачжоу превратится в зону боевых действий.

Это была ключевая причина, по которой Ци Чжуинь отказывалась идти на север и ссориться с Либэем. Она тоже разглядела этого зверя со своей позиции в Цидуне. Именно поэтому она не могла запугивать Либэй из-за распрей в Цюйду, ведь в будущем им неизбежно предстояло стоять на одном поле боя; враг уже стал могущественным до ужаса.

Что же им делать?

Сяо Чие лежал в постели, положив голову на сцепленные за затылком руки, и в ночной тьме снова и снова обдумывал этот вопрос.

У них были лучшие военные ремесленники в мире, и их было ошеломляющее количество, но против Амуэра у них не было средств. Это было почти унизительно.

Не может быть, чтобы Амуэр был неуязвим.

У кавалерии Бяньша тоже были свои слабости, просто эти слабости скрывались их невероятной скоростью. Нужно было устранить их из уравнения и найти новый прорыв. Но именно в этот момент Сяо Чие осознал своё собственное незнание. Он слишком мало раз скрещивал клинки с кавалерией Бяньша, и все его контрмеры против них были лишь кабинетными стратегиями. Он не мог продолжать придумывать тактику, видя своих врагов сквозь туманную дымку.

Сяо Чие не мог заснуть. Он перевернулся, встал и надел свой халат. Выйдя из палатки, он увидел Сяо Фансюя, беседующего с солдатами в лагере. Заметив его, Сяо Фансюй похлопал по месту рядом с собой и протянул ему чашу с молочным чаем, когда тот сел.

— Не спать, когда завтра утром нужно выступать на войну — дурная примета, — Сяо Чие отхлебнул тёплого молочного чаю.

— Когда я был в твоём возрасте, я был полон энергии даже после трёх дней без сна.

Халат Сяо Фансюя был старым и потрёпанным, края сильно изношены. Лу Ичжи зашивала его снова и снова, но даже так он отказывался менять его на новый, потому что его сшила жена.

Сяо Чие одним глотком выпил чай и, хмурясь, ответил:

— Это было сто лет назад.

Треск огня. Отец и сын сидели плечом к плечу довольно долго.

Сяо Фансюй спросил:

— Уже понял, как это изматывает?

Сяо Чие не ответил.

Тогда Сяо Фансюй посмотрел на младшего сына. Спустя мгновение он сказал:

— Ты всегда хотел летать, поэтому ты изо всех сил стремился преуспеть с Мэном, и сейчас поступаешь так же, потому что хочешь победить.

Сяо Чие тяжело вздохнул:

— И в кого это я такой?

Сяо Фансюй рассмеялся:

— Не в меня. В мать.

Сяо Чие потёр пальцами край чаши и на мгновение замер.

— Ты проиграл Амуэру в двадцать три; я проиграл Хасэну в двадцать три.

— Мне потребовалось семь лет, чтобы собрать долги за этот проигрыш. — Огонь, озарявший черты лица Сяо Фансюя, подчёркивал их, делая его ещё более красивым, более величественным и внушающим благоговение, чем Сяо Чие. — Ты понимаешь, каково это. Когда я проиграл ему, я не мог найти дорогу вперёд. Я даже какое-то время думал, что у меня нет таланта главнокомандующего. Я видел многих выдающихся командующих генералов у заставы Луося, многие из них были настоящими гениями. Полагаю, ты не знаешь об этом, но… — Уголок губ Сяо Фансюя тронула улыбка. — Ци Шиюй был тем, кто блистал в то время. Он превратил Цидун в грозную силу. Главнокомандующий пятью командорствами был поистине слишком силён. Я смотрел на него и на них и думал, что у меня нет таланта. Я не мог стоять с ними на одних и тех же полях сражений.

Огонь костра колыхнулся, и в тенях развернулась военная сцена со сверкающими копьями и закованными в доспехи лошадьми. Боевое знамя хлопало так сильно, словно готово было разорваться, но здесь было очень мирно, будто это был самый стабильный, безмятежный уголок этого мира.

Сяо Фансюй развернул правую руку, опустил глаза и сказал:

— В той битве я потерял своего первого боевого коня. Однако кавалерия Бяньша оставила мне слишком мало времени — они заставили меня быстро выкарабкаться из того отчаянья. Я больше не мог ждать остальных или жалеть себя. Когда я встал на передовой, я понял, что совсем не хочу проигрывать. Я хотел только побеждать.

Побеждать.

Такая дикая амбиция поддерживала Сяо Фансюя и не давала ему остановиться. Она приносила ему бесконечную мотивацию и величайшую славу. Те семь лет он не смел остановиться ни на мгновение. Каждый день он смотрел вдаль на горы Хунъянь, глубоко постигая смысл собственного сердца. Это было быстрое и решительное преображение. Он преодолел все трудности, рискуя оскорбить своего прежнего командующего генерала, чтобы построить конюшню* у перевала Луося. На это одно у него ушло целых три года. К тому времени, когда он действительно этого добился, ему было уже двадцать восемь лет.

П.п.: 马场 [mǎchǎng] дословно «место для лошадей». В военной литературе часто подразумевается именно тренировочная площадка для кавалерии, а не просто конюшня.

Сяо Фансюй разглядывал линии на своей ладони и сказал:

— Ты вернулся в Либэй и сосредоточил своё внимание и на «Бронекавалерии», и на «Императорской армии», но тебе никогда не приходило в голову взглянуть на командующих генералов. Го Вэйли ранил Гу Цзиня, и между вами двумя возникла вражда, но заслуги Го Вэйли законны. Он — авангард твоего старшего брата в лагере Чанчжу, и его защита знамени Тудалун неприступна. Цзян Шэн — ветеран. Он редко бывал на виду, но лагерь Шаэр, где он находится, — это стержень, скрепляющий границу. Он — основа, что поддерживает нас всех, будь то на севере или на юге. А-Е, твоё достояние — не только те несколько солдат, но и опыт, накопленный бесчисленными солдатами и офицерами. Ты тогда поехал в Чжунбо и встретил Лу Гуанбая, но теперь, вернувшись в Либэй, ты не хочешь учиться ничему новому. Мужчины, которые лучше всех знают поля сражений Либэя, уже стоят перед тобой. Ты потратил впустую слишком много времени.

Сяо Чие крепче сжал чашку с чаем.

— Ты хочешь эту позицию. — Сяо Фансюй медленно сжал кулак. Казалось, он обращался одновременно и к Сяо Чие, и к самому себе. — Но действительно ли ты достоин её?

До того, как Сяо Чие вернулся в Либэй, он уже столкнулся с отказом со стороны командующих генералов. Ему было трудно описать это чувство; ему действительно было больно. После этого он больше не вступал в споры с этими людьми, но именно с тех пор их пути разошлись. Сяо Чие вернулся так давно, а Императорская армия всё ещё оставалась Императорской армией. Когда он стоял в армейской палатке, он так сильно отличался от остальных командующих генералов. Ему не нужно было, чтобы эти люди мазали ему раны мазью. Они создавали видимость единства, но в душе были разделены; они не могли стать единым целым.

Чай на огне закипел и начал выплескиваться. Сяо Чие почувствовал себя волком, забредшим на окраину стаи. Казалось, он вернулся, но на самом деле он всё ещё стоял на том же месте. Он наблюдал, как эти люди сражаются изо всех сил, но для него среди них не было места.

— Тебе не нужно семь лет, чтобы победить Хасэна, — Сяо Фансюй взглянул на Сяо Чие и сказал: — Но ты должен научиться быть терпимым.

Сяо Фансюй покинул лагерь в час чэнь*. Сегодня снег шёл ещё сильнее, и без шлема, служившего защитой, было легче ослепнуть. Прежде чем надеть шлем, он свистнул Сяо Чие. Сяо Чие подошёл и встал рядом с лошадью, а тот взъерошил ему волосы.

П.п.: 辰时 [chén shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 7:00 до 9:00 утра.

— Выдвигать войска в снежные ночи слишком опасно. Жди до часа мао* завтра, прежде чем выступать на север. — Пока Сяо Фансюй говорил, он надевал шлем. Его голос звучал приглушённо из-под него. — Мы обсудим детальный маршрут, когда я вернусь.

— Не позже часа чоу*, — сказал Сяо Чие. — Снег слишком силён. Если задержаться, можно сбиться с пути.

— Это будет зависеть от ситуации. — Сяо Фансюй натянул поводья. — Я ухожу.

П.п.: 卯时 [mǎo shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 5:00 до 7:00 утра.

丑时 [chǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 1:00 до 3:00 ночи.

Сяо Чие смотрел, как Сяо Фансюй выводил свои войска из лагеря. Те бронированные копыта, направлявшиеся на север, напоминали блуждающего дракона, который был поглощён снегом и туманом в мгновение ока. Он постоял ещё немного, затем развернулся и зашёл в палатку, чтобы поспать.

На этот раз Сяо Чие погрузился в глубокий сон и проснулся от звука конских копыт. Он был не в духе, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и понять, что уже стемнело. Он сел, оделся и вышел. Ступив за порог, он увидел, что лагерь полон солдат. Чэнь Яна и Гу Цзиня, которые должны были нести дежурство у входа, нигде не было видно.

Сяо Чие обернулся и схватил кого-то за руку, спрашивая:

— Что происходит?

— Лагерь Шаэр попал в засаду! — Молодой солдат быстро надевал доспехи и второпях поклонился Сяо Чие. — Мы сейчас выдвигаемся на юг для подкрепления!

Сяо Чие быстрым шагом направился ко входу в командную палатку. Когда он откинул полог, его взору предстал полностью экипированный Цзо Цяньцю. Тот как раз собирался выйти. Сяо Чие спросил:

— Цзян Шэн ещё не вернулся?

Цзо Цяньцю сделал широкий шаг вперёд с мрачным выражением лица.

— Нет, скорее всего, его задержали. Это был отвлекающий манёвр. К несчастью, появление Хасэна у знамени Тудалун было всего лишь фарсом; его настоящая цель — засада на лагерь Шаэр.

Конные тропы, соединяющие лагерь Шаэр и лагерь Шасан, были перекрыты. Цзян Шэн сделал крюк, чтобы устроить засаду вместе с Сяо Фансюем, что привело к резкому сокращению количества войск, оставленных для защиты лагеря. Только на лагерь Шайи можно было рассчитывать, чтобы восполнить эту нехватку.

— А-Е, — сказал Цзо Цяньцю, прежде чем сесть на лошадь. — Тебе нужно держать оборону здесь; в лагере ещё есть припасы.

Сяо Чие сказал:

— У меня нет полномочий для перемещёния войск.

— Ты не можешь вести обоз на север. — Цзо Цяньцю развернул лошадь. — Оставайся здесь и жди возвращения отца!

Его лошадь уже поскакала прочь, как только он договорил.

Сяо Чие сделал несколько шагов назад, чтобы уступить дорогу кавалерии позади него. Он окинул взглядом окрестности и заметил Чэнь Яна в царящей перед ним суматохе.

— Гу Цзинь отправился на север, чтобы проинформировать наследного Князя о ситуации, — Чэнь Ян поспешил к Сяо Чие. — Снег слишком силён; даже Мэн не может летать в такую погоду. Только Гу Цзинь способен найти дорогу сквозь снег ночью.

Сяо Чие спросил:

Во сколько он уехал?

— Час назад, — прикинул Чэнь Ян. — Он вернётся только к часу мао*.

Сяо Чие на секунду замер, затем продолжил спрашивать:

— Час чоу* уже прошёл?

— Сейчас три четверти прошло после часа чоу, — Чэнь Ян с беспокойством взглянул на Сяо Чие, — …все следы их пути уже замело снегом. Третий отряд, вероятно, всё ещё в заснеженных полях, но Цзян Шэн тоже там. Господин, военная мощь его светлости намного превосходит мощь Хасэна; он определённо сможет вернуться к часу мао.

П.п.: 卯时 [mǎo shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 5:00 до 7:00 утра.

丑时 [chǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 1:00 до 3:00 ночи.

Тревога начала разъедать Сяо Чие; это было чувство, которое оказалось трудно выплеснуть. У него не было полномочий для перемещёния войск, а человеческих ресурсов, оставшихся в лагере Шайи, было недостаточно для похода на север. Всё, что он мог делать, — это ждать.

Это отвлекающий манёвр*, но на что Хасэн надеялся, совершив внезапную атаку на лагерь Шаэр?

П.п.: 调虎离山 [diàohǔ líshān] — китайская идиома, дословно «выманить тигра с горы», означает — провести отвлекающий манёвр, заставив противника покинуть укреплённую позицию.

Сяо Чие уставился на карту и поднял палец, чтобы провести по линии, которую нарисовал Сяо Фансюй. Это чувство беспокойства начало пронизывать всё его существо, съедая его изнутри. Ему казалось, будто он всё ещё стоит у знамени Тудалун в ту дождливую ночь, стоя в противостоянии с Хасэном через завесу дождя.

Продовольственные запасы лагеря Шаэр всё ещё находились в лагере Шайи. Поскольку Сяо Чие прибыл только прошлой ночью, Цзян Шэн не успел вовремя переправить припасы. Маршрут лагеря Шаэр на юг был заблокирован сильным снегопадом, поэтому захват лагеря Шаэр не принёс бы им никаких запасов продовольствия и не представлял бы угрозы для лагеря Шасан.

Так зачем же?

Сяо Чие задавал себе этот вопрос, глядя на эти запутанные и сложные маршруты.

Час Инь* тянулся бесконечно. Сяо Чие постоянно спрашивал о времени в командной палатке. Он ходил взад-вперёд на одном месте и стирал те небрежно нарисованные линии. Он постепенно перестал прослеживать путь Сяо Фансюя и поставил себя на место Хасэна.

П.п.: 寅时 [yín shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 3:00 до 5:00 утра.

Хасэн был опытным охотником, хорошо знающим конные тропы Либэя — это стало ясно ещё у знамени Тудалун. Он измотал Чжао Хуэя, и снежная буря стала его прикрытием, позволяя ему с лёгкостью перемещаться по заснеженным полям.

Сяо Чие остановился и повторил те ранее произнесённые слова. По его позвоночнику пробежал холодок, такой резкий, что пальцы одеревенели.

Искусные охотники не станут легко раскрывать свои цели. Они терпеливы, и любые слабости, которые они проявляют, — это всего лишь притворство, чтобы заманить врагов. Хасэн мог свободно перемещаться по заснеженным полям, что означало, что он должен знать маршруты на севере как свои пять пальцев. Он знал, какой участок дороги подходит для засады. За те шесть месяцев, что Хасэн провёл на поле боя на севере, он каждый день имел дело с Бронекавалерией Либэя. Он всё это время тренировался; он уже хорошо изучил ритм Сяо Фансюя.

Это была ловушка. Хасэн поймал в ловушку Сяо Фансюя точно так же, как когда-то поймал Сяо Чие. Он никогда не думал совершать внезапную атаку на лагерь Чанчжу в снежную бурю, и лагерь Шаэр его не интересовал. Он сделал такой большой крюк — и всё ради одной цели: Сяо Фансюй.

Сяо Чие резко распахнул полог палатки и столкнулся лоб в лоб с Чэнь Яном.

Чэнь Ян пошатнулся назад и выпалил второпях, не успев даже поприветствовать как следует:

— Гу Цзинь вернулся!

Сяо Чие посмотрел наружу. Вернулся не только Гу Цзинь, но и Цзян Шэн. Сяо Чие быстрым шагом приблизился к ним и отстранил бойца Бронекавалерии, стоявшего у него на пути. Он продолжал искать, но нет, Сяо Фансюя среди них не было.

Тяжело раненный Цзян Шэн был доставлен обратно на носилках. Увидев разбитый шлем, Сяо Чие побелел и прошипел:

— Чёрт!

— Это Скорпионы, — хрипло проговорил Гу Цзинь и быстро вытер лицо краем одежды. — Господин, они прятались за доспехами. У них были наши опознавательные знаки. Они замаскировались под Бронекавалерию Либэя на старой станции передачи сообщений у знамени Тудалун и обманули всех нас!

— Где мой отец? — Сяо Чие схватил Гу Цзиня за ворот одежды и отчеканил каждое своё слово.

— …Попал в засаду, — Половина лица Цзян Шэна была залита кровью. Звон в ушах стоял оглушающий. Согнутыми пальцами он вцепился в край носилок и бессвязно пробормотал: — Это произошло прямо у нас под носом. Они слишком быстры…

Гу Цзинь сжал губы так сильно, что они побелели. С трудом он выдавил под взглядом Сяо Чие:

— Я не нашёл его, господин…

Сяо Чие оттолкнул Гу Цзиня в сторону. Он свистнул, прежде чем вспомнил, что не взял с собой Лан Тао Сюэ Цзиня. Он широко зашагал к конюшне, вывел оттуда лошадь и вскочил на неё.

У Цзыюй попытался остановить лошадь Сяо Чие:

— Наместник, у вас нет полномочий для перемещёния войск. Вас отстранят от должности и привлекут к ответственности за самовольный выезд на север без разрешения! Мы должны сначала послать сообщение в лагерь Шаэр и доложить…

Не глядя на У Цзыюя, Сяо Чие щёлкнул кнутом и рванул вперёд, словно острая стрела.

— Чёрт возьми! — У Цзыюй швырнул свой шлем на землю и закричал своим подчинённым: — Быстрее, доложите в лагерь Шаэр!

Сяо Чие мчался через безграничное пространство густого снега. Ветер рвал его рукава, пока он скакал вдоль следов копыт на северо-запад. Холод был пронизывающим, и очень скоро его замёрзшие руки, сжимавшие поводья, стали багрово-красными. Лошадь не могла долго выдерживать такую скорость, поэтому ему пришлось продолжать пешком, пробираясь через глубокий снег. Благодаря острому обонянию он пробирался сквозь снежную бурю на разгромленное поле боя, где в темноте нашёл Сяо Фансюя.

Сяо Чие прикрыл глаза своими замёрзшими пальцами и поспешно вытер их, но из горла вырвался звук, который он не мог сдержать. Ветер гор Хунъянь трепал волосы Сяо Чие. Здесь он стоял беспомощно, пока в конце концов не разразился раздирающими душу рыданиями.

— Верните… — Сяо Чие опустился на колени, разрываемый горем и мукой, рыдая на опустевшем поле боя: — Верните его мне!

Хасэн унёс с собой голову его отца.

http://bllate.org/book/15257/1352688