Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 178. Торговцы

Озабоченные своими делами, торговцы горели желанием встретиться с Шэнь Цзэчуанем.

Зал наполняла какофония звуков, смесь всевозможных акцентов, ведущих беседы, в которых каждый говорил, но никто по-настоящему не слышал и не понимал друг друга, подобно тому, как курица пытается разговаривать с уткой. Многие не могли даже бегло изъясняться на официальном наречии, и без клана Янь в роли посредника было не обойтись. Янь Хэжу устроил этот «малый взаимный рынок» в Дуньчжоу, и у них уже были предыдущие сделки по торговле чаем, солью, медью и сталью как с разбойниками, так и с различными племенами Бяньша. Теперь, когда Янь Хэжу находился под стражей, они боялись, что Шэнь Цзэчуань будет расследовать это дело. Поэтому они договорились вместе нанести визит Шэнь Цзэчуаню, надеясь устроить достаточно шума, чтобы закон не применился к ним из-за большого числа нарушителей*.

П.п.: 法不责众 [fǎ bù zé zhòng] — букв. «закон не наказывает многих»; идиома, означающая ситуацию, когда ответственность размывается, потому что нарушителей слишком много, и применение закона становится затруднительным или невозможным.

Чэнь Ян распорядился, чтобы служанки приготовили чай. Не только зал был полон сидящих людей, но и пространство у галереи было полностью забито стоявшими торговцами, которые пришли, узнав о встрече. Эти люди, съехавшиеся со всех уголков, шумно толпились вместе, поднимая такой гам, что внутренний двор напоминал оживлённый городской квартал.

И вот здесь сидел Шэнь Цзэчуань, отвечая на всё: «В этом есть смысл». Шум в зале не стихал до самого вечера, и всё же никакого прогресса не было. Казалось, Шэнь Цзэчуань ответил на каждый вопрос, но по сути не дал ответа ни на один. Он держал их в напряжении, пока все не проголодались и не переполнились скрытым раздражением.

Сяо Чие отправился в соседнюю комнату, чтобы завершить обсуждение военных дел с Таньтай Ху. Он вышел и увидел тёмное небо и зажжённые лампы в зале. Торговцы снаружи в самых разных позах сидели и лежали на циновках на земле, в то время как Шэнь Цзэчуань всё ещё находился внутри, ведя игру на время с торговцами.

Фэй Шэн приподнял занавеску и вышел. Он подошёл к Сяо Чие и тихо сказал:

— Господин спрашивает, закончили ли вы обсуждение военных дел. Если да, то можно подавать ужин.

— Этих людей уже отпустили? — спросил Сяо Чие.

— Господин сказал не отпускать, — ответил Фэй Шэн. — Пусть остаются здесь. Он даже пригласил их переночевать тут.

Тогда Сяо Чие кивнул и сказал:

— Тогда давайте поужинаем в соседнем дворе.

◈ ◈ ◈

Торговцы уже твёрдо решили добиться от Шэнь Цзэчуаня чёткого ответа. По меньшей мере, им необходимо было увидеть Янь Хэжу. Все их товары хранились в боковом дворе, принадлежавшем клану Янь. Что теперь станет с этими товарами, после того как кавалерия Бяньша и разбойники отступили? Янь Хэжу дал им свои гарантии, поэтому вопрос о том, стоит ли оставаться или уезжать, необходимо было обсудить заново.

Но Шэнь Цзэчуань был слишком искусен в перекладывании ответственности и не давал им ничего конкретного. Опасаясь солдат, присутствие которых ощущалось повсюду в Дуньчжоу, торговцы не осмеливались ссориться с Шэнь Цзэчуанем. Всё, что они могли сделать, — это подавить свой гнев и продолжать сидеть здесь с единственной целью — затянуть дело и измотать Шэнь Цзэчуаня.

Шэнь Цзэчуань счёл, что время пришло, как только ознакомился со всеми важными делами Дуньчжоу. Увидев, что Фэй Шэн вернулся, он поднялся и с улыбкой сказал торговцам:

— Господа, вы просидели здесь весь день. Мы можем обсудить дела позже. Я распорядился подготовить пир. Давайте подробно поговорим об этом за едой.

Не давая никаких объяснений, он наклонился, проходя под занавеской, которую приподнял Фэй Шэн, и вышел.

Торговцы, сидевшие внутри, ждали долго, но Шэнь Цзэчуань не возвращался, и служанки тоже не входили, чтобы подать блюда. Они приподняли занавески и вышли посмотреть, обнаружив, что во дворе остались только знакомые лица. Не было видно даже стражников.

Мужчина, выкуривший несколько трубок, забеспокоился и хлопнул себя по бедру.

— Неужели он сбежал?

Мгновенно встревожившись, торговцы столпились, словно стайка воробьёв, и ринулись к выходу со двора, где обнаружили, что ворота полностью заперты.

Кто-то с ужасом воскликнул:

— Неужели они планируют нас устранить? Так нельзя! Фуцзюнь, Фуцзюнь! Мы все — добропорядочные торговцы, имеющие документы, заверенные местными властями!

Услышав стук в ворота, Фэй Шэн, находившийся снаружи, перекинул свой клинок через плечо и сказал:

— Какой вздор вы несёте? Фуцзюнь приглашает всех вас, господа, отдохнуть во дворе. Вы же не хотите уходить, верно? Тогда просто поспите здесь!

Торговцы закричали:

— Мы хотим видеть Главу Префектуры!

Фэй Шэн усмехнулся и сказал:

— Разве вы уже не видели его сегодня? Мой господин пробыл внутри с вами, господа, полдня.

С этими словами он велел принести себе стул. Он сел лицом к воротам.

— Мы проверили все ваши товары, и медь со сталью среди них строго запрещёны государством. Вернуть их будет не так-то просто.

— Повсюду сейчас царят крайние беспорядки! — Мужчина, куривший ранее, встал на цыпочки, чтобы заглянуть в щель в воротах, и стал спорить. — Достать несколько партий товара — проще простого, но мы торговали только один этот раз. Мы все честные люди!

Фэй Шэн не стал с ними церемониться. Он поднял руку, взял книгу и, перелистывая страницы, сказал:

— Знаете, что у меня сейчас в руках? Это реестр из лавки клана Янь, с подробными записями товаров, которые каждый из вас ввозит в Дуньчжоу ежемесячно. Всё записано чёрным по белому, разве это может быть подделкой?

Торговцы внутри перешёптывались друг с другом, вытирая пот и поправляя рукава, снова сбившись в кучу. Они подняли такой шум, что Фэй Шэн не мог разобрать, что именно они говорят. В конце концов, тот мужчина вытянул шею и крикнул в ворота:

— Чай уже давно не запрещён. Эй, я торговец чаем! Откройте ворота. Не вовлекайте невиновных!

— Чжунбо уже два года как пришёл в такой упадок. Кому вы продаёте чай в Дуньчжоу? Сам клан Янь — крупнейший чайный торговец на юге. — Пока Фэй Шэн говорил, он поднял свой клинок Сючунь и сильно постучал ножнами по дверной панели. — Хватит шуметь! Признавайтесь скорее!

— В чём вы хотите, чтобы мы признались? — Мужчина упрямо отказывался сознаваться. — Все товары чётко записаны в книге. Просто сверьте товары с записями в книге, и всё прояснится.

Фэй Шэн потряс книгой в руке и сказал:

— Никто из вас не уйдёт, если мы отправим это в Цюйду и передадим в Ямэнь. Говорю вам, мой господин — человек милосердный. Он даёт вам возможность исправиться. Всё, что вам нужно, — это честно перечислить на бумаге, с кем вы консультировались в Дуньчжоу и на что обменивали серебро, и я немедленно открою двери и выпущу всех вас. Все прошлые счёты тоже будут списаны.

Помимо чая из четвёрки чай-соль-медь-сталь, последние три были материалами, контролируемыми императорским двором. Клан Си мог открыть медный рудник в Цзюэси, потому что у них было специальное разрешение, согласно императорскому указу. Они должны были сверять счета с Министерством доходов и Министерством работ ежемесячно, а также назначать надзирателей специально для контроля. Но это дело было прибыльным, с большим потенциалом для незаконного обогащения, и надзиратели — все выбранные Министерством доходов — часто были в сговоре с кланом Си. Они сговаривались для подделки счётов, представляемых имперскому двору, что, в свою очередь, помогало клану Си скрывать медь и сталь. Весь поток меди и стали вне клана Си можно было считать сговором между местными чиновниками и торговцами. Эти медь и сталь были подобны военным припасам, похищенным изнутри Дачжоу в обмен на огромные прибыли.

Деятельность Янь Хэжу в лавках и развлекательных домах Дуньчжоу была предназначена не только для предоставления различным торговцам со всех сторон места для торговли, но и для сбыта краденого от имени местных чиновников. Именно здесь он обменивал товары на серебро. Люэр дал неполные показания, когда ввёл отряд Шэнь Цзэчуаня в Дуньчжоу; а именно, необходимость специального секретного сигнала для входа в Дуньчжоу была не только для «соблюдения правил».

Как только Фэй Шэн закончил говорить, за дверью поднялся шум. В гуле были слышны всевозможные акценты, пока торговцы толпились и с шумом теснились у двери. Фэй Шэн закрыл книгу, поднял в руке только что заваренный чай и, сдувая пенку, смаковал его.

◈ ◈ ◈

Перед ужином Чэнь Ян распорядился на кухне приготовить рыбу, и в результате Шэнь Цзэчуань съел дополнительную половину миски риса. Оставшаяся половина рыбы оказалась в животе у Сяо Чие. Пока Второму Молодому Господину не приходилось самому выбирать рыбьи кости, он был более чем счастлив употреблять рыбу вволю.

После еды оба мужчины стояли под карнизом и слушали, как торговцы во дворе по соседству ругались и сквернословили. Сяо Чие прополоскал рот и сказал, вытирая его:

— Разве не остался ещё тот Скорпион? Давай позовём его сейчас. У меня к нему вопрос.

Чэнь Ян ушёл, чтобы вызвать его.

Сяо Чие повернулся к Шэнь Цзэчуаню и спросил:

— В последние дни ты не звал Дин Тао быть рядом с тобой. Почему это?

— Лэй Цзинчжэ в Дуньчжоу, — ответил Шэнь Цзэчуань, глядя на Сяо Чие. — Если за Ли Сюном никто не будет приглядывать, он может сбежать искать Лэй Цзинчжэ. Дин Тао — его приятель по играм, так что логично, что двое детей составляют друг другу компанию.

Сяо Чие поднял чашку с чаем и отхлебнул. Казалось, он поверил Шэнь Цзэчуаню.

Когда Шэнь Цзэчуань наклонил голову, обнажилась часть его шеи, украшенная лёгкими следами, оставленными Сяо Чие. На их фоне нефритовая серьга казалась ещё белее. Шэнь Цзэчуань не стал продолжать разговор о Дин Тао; вместо этого он сказал:

— Наруч был ранее повреждён. Я закажу новый, когда на этот раз вернёмся в Цычжоу.

Мысли о наруче напомнили Сяо Чие о Хасэне. Он взглянул в ночь и сказал:

— Его ещё можно использовать, если починить.

Сяо Чие никогда не рассказывал Шэнь Цзэчуаню о Хасэне. То поражение быстро заставило его замолчать, скрыв все те его возвышенные чувства и амбиции. Перевозка припасов была поистине изматывающей, но в Либэе все были измотаны. Даже Лу Ичжи целыми днями штопала старые пальто, чтобы обеспечить тёплой зимней одеждой поля сражений. Сяо Фансюй убрал тот клинок, которым был Сяо Чие, обратно в ножны, удерживая его от того, чтобы выставить напоказ весь свой блеск и таланты, но Сяо Чие был готов терпеть эти тяготы; он был готов выжидать подходящего момента.

— Я закажу для тебя два, — серьёзно сказал Шэнь Цзэчуань, — и выгравирую на них своё имя.

Сяо Чие поднял руку и ущипнул Шэнь Цзэчуаня за подбородок. После минутной паузы он сказал:

— Давай не будем гравировать имена на наруче.

На поле боя клинки и мечи не различают друзей и врагов; ранения и смерть на войне неизбежны. Сяо Чие не желал позволить Шэнь Цзэчуаню рисковать жизнью там вместе с ним, даже с его именем. Он хотел доброго предзнаменования — он хотел, чтобы Шэнь Цзэчуань дожил до почтенной старости.

◈ ◈ ◈

Хай Жигу был заперт вместе с Янь Хэжу. Оба они уже два дня голодали. Он был ещё ранен, и его губы потрескались, когда его вытащили на веранду под карнизом. Он собрался с силами, едва держась на ногах.

Сяо Чие присел на корточки, накрыв Хай Жигу своей тенью. Гу Цзинь немедленно нажал на голову Хай Жигу и отодвинул его волосы, обнажив татуировку скорпиона на шее.

— Скорпион из Гэдале, — мрачно спросил Сяо Чие. — Что ты делаешь в Чжунбо?

Руки Хай Жигу были туго связаны. Он елозил по земле, отказываясь отвечать. Гу Цзинь схватил его за горло и резко поднял его голову в направлении Сяо Чие, затем холодно произнёс:

— Отвечай на вопрос.

Хай Жигу тяжело дышал, мельком взглянув на Шэнь Цзэчуаня, стоявшего у двери. Но этот один взгляд привёл Сяо Чие в ярость, и голова Хай Жигу почти мгновенно была с силой прижата к земле. Послышались звуки его борьбы, пока его вдавливали в ледяные холодные деревянные доски пола.

— Я не враг! — Хай Жигу не мог вырваться. Ему казалось, что его сковывает железная рука. Он изо всех сил попытался поднять голову, но всё, что он мог видеть, — это сапоги Сяо Чие.

— Помоги мне, Шэнь…

Сяо Чие был бесстрастен.

Постепенно Хай Жигу начал задыхаться. Его щека тёрлась о пол, и, находясь на грани смерти, он выкрикнул:

— Я ещё многое должен рассказать! — Он судорожно хватал воздух. — Разве вы не хотите знать о Бай Ча?!

Сяо Чие ответил:

— Пока ты не научишься «отвечать», мы ничего не хотим знать.

Хай Жигу почувствовал силу давления на его затылок. Он из последних сил попытался оттолкнуть голову назад. Пот стекал по его вискам, когда он, задыхаясь, выдавил:

— Я… в Чжунбо… кха, кха!… Спасаюсь бегством!

Два пальца на правой руке Шэнь Цзэчуаня начали пульсировать слабой болью. Он шагнул ближе и остановился рядом с Хай Жигу.

— Три дня назад ты сказал мне, что назвал меня сыном Гэдале, потому что Бай Ча разделила ваш народ.

Хай Жигу с трудом сглотнул слюну и тяжело дышал.

— Верно. Это потому, что Бай Ча разделила нас… поэтому ты и существуешь!

Шэнь Цзэчуань слегка нахмурился.

Сяо Чие резко отпустил его, и Хай Жигу сделал несколько глотков воздуха. Гу Цзинь поднял его; он был весь в грязи, ему потребовалось время, чтобы перевести дух, прежде чем он выпалил:

— На языке Бяньша Гэдале означает «свет». Это Бай Ча выбрала такое название. История твоей матери длинна, так что, если не возражаешь, дай мне сначала глоток воды. Клянусь тебе, что каждое моё слово — правда.

http://bllate.org/book/15257/1352679