Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 177. Приливной дождь

П.п.: название главы 潮雨 [cháo yǔ] — буквально «приливный дождь»; поэтическая метафора накатывающего, льющегося движения. В художественном контексте может намекать на нарастание чувств или страсти.

Таньтай Ху всё ещё изливал душу.

— У меня нет возражений, если Наместник желает, чтобы я оборонял Дуньчжоу. Я просто не в силах расстаться с братьями из Либэя, и тем более с Наместником. Дуньчжоу — это место, где изначально был расквартирован мой старший брат. Я правда…

Пальцы Сяо Чие погрузились в волосы Шэнь Цзэчуаня. Он терпеливо ласкал большим пальцем мочку уха Шэнь Цзэчуаня, растирая её, и нефритовая серёжка постепенно наливалась розоватым оттенком от разогретой кожи. Окно было открыто, и время от времени доносился приглушённый раскат грома. Сяо Чие не обращал на это внимания.

Поскольку внутренние и внешние покои разделяла лишь бамбуковая занавеска, голос Таньтай Ху был отчётливо слышен. Шэнь Цзэчуань был до безнадёжности раскрасневшимся, а его слова — невнятны. Он выглядел таким податливым, что казался сочным и созревшим для того, чтобы его взяли. Мысль пришла к нему спонтанно. Как он мог знать, что воплотить её окажется так сложно? Рот был забит до предела, а его самого душило так, что на глазах выступали слёзы.

В конечном счёте, Таньтай Ху был настоящим мужчиной, и ему было довольно неловко и стыдно стоять здесь на коленях и рыдать. Он взял себя в руки и вернулся к прежнему обращению к Сяо Чие.

— В Дуньчжоу сейчас нет гарнизонных войск. Раз Господин готов доверить это место мне, я должен оправдать его доверие.

Великолепные волны наслаждения яростно накатывали на Сяо Чие одна за другой, когда он схватил правую руку Шэнь Цзэчуаня и одновременно прижал его голову рукой, запутанной в волосах Шэнь Цзэчуаня. Под столом было тесно и узко. Шэнь Цзэчуань не мог вынести жары, и вскоре его уже обильно покрывал пот.

— Я оставлю тебе пять тысяч солдат, — кадык Сяо Чие дрогнул. — Все будущие отчёты будут проходить через Цычжоу. Ты будешь под управлением Ланьчжоу. Если возникнут какие-то проблемы, сразу сообщай Ланьчжоу.

Таньтай Ху знал, что Шэнь Цзэчуань тоже во внутренних покоях. Он на мгновение задумался, затем сказал со всей серьёзностью:

— В Дуньчжоу нужно набирать новых солдат и отстраивать городские стены. Сначала мне необходимо обсудить точную сумму этих расходов с Главой Префектуры.

Таньтай Ху упомянул и другие вопросы — все они касались государственных дел, требовавших дальнейшего углублённого обсуждения. В другое время Шэнь Цзэчуань позвал бы Кун Лина, чтобы составить с Таньтай Ху документ. Но сейчас он был не в состоянии сосредоточиться, и даже если бы у него было мнение, оно испарялось бы под нажимом руки Сяо Чие. Волны в его глазах нарастали, пока в конце концов не превратились в капли, скатывавшиеся, словно бисер с порванной нити.

Это была слишком возбуждающая картина.

Хватка Сяо Чие слегка усилилась. Дождь моросил с перерывами. Шэнь Цзэчуань не мог сдержать слюну. В этой суматохе он даже не заметил, когда Таньтай Ху удалился. Сяо Чие поднял ногу и отшвырнул стол прочь.

Внезапно раздался глухой раскат грома. Дождь хлынул ещё сильнее, с шумом хлеща по окнам, словно разбитые бусы, и брызги воды летели во все стороны. Сяо Чие никуда не ушёл. Он остался здесь, прислонившись к креслу, чтобы проучить Шэнь Цзэчуаня. Обе руки Шэнь Цзэчуаня были связаны за спиной, пока он сидел верхом на Сяо Чие лицом к нему, бормоча под шум дождя.

Слишком гладко.

Всего за несколько движений Шэнь Цзэчуань уже не мог сдерживаться. Он мучительно содрогался от всплесков наслаждения, оставляя пятна на одежде Сяо Чие. На этот раз Сяо Чие не хитрил. Он крепко держал Шэнь Цзэчуаня за запястья, игнорируя его мольбы о пощаде, и безжалостно сводил с ним счёты.

Дождь всё ещё лил.

◈ ◈ ◈

Когда дождь прекратился, Сяо Чие повалился на постель и притянул к себе Шэнь Цзэчуаня. Он всё ещё сжимал его правое запястье, надёжно зафиксировав на месте. Шэнь Цзэчуань то проваливался в сон, то вновь просыпался, его голова покоилась на груди Сяо Чие, и он бормотал что-то невнятное.

Сяо Чие долго прислушивался, но так и не понял, что тот говорит. Он был так утомлён, что с трудом разлеплял глаза. Неопределённо что-то пробормотав в ответ, оба какое-то время мычали вразнобой, не понимая друг друга, пока постепенно не погрузились в глубокий сон.

Он проспал до полудня следующего дня и, ещё находясь в полудрёме, услышал, как Шэнь Цзэчуань зовёт его. Он открыл глаза и сонно промолвил:

— А? М?

Шэнь Цзэчуань, слишком сонный, чтобы поднять голову, крепко ухватился за маленькую косичку Сяо Чие.

Сяо Чие поспал ещё немного, но, помня о военных делах, вскоре проснулся. Он слишком переусердствовал прошлой ночью, а теперь перевернулся и прижал Шэнь Цзэчуаня.

— Поднимайся. Пора принимать лекарство.

Шэнь Цзэчуань прикрыл левой рукой лоб Сяо Чие и сделал вид, что не слышит.

Сяо Чие вздохнул и уткнулся головой в грудь Шэнь Цзэчуаня, начав тереться о него, пока тот не погрузился глубже в постель. Он хрипло пробормотал:

— Шэнь Ланьчжоу, помоги мне подняться с постели.

Давление на Шэнь Цзэчуаня мешало ему дышать, и даже когда он ухватился и дёрнул за маленькую косичку Сяо Чие, это не помогло, так что ему оставалось лишь открыть глаза и слабо прошептать:

— Поясница болит, и колени ноют. Не могу подняться.

Сяо Чие подсунул руку под Шэнь Цзэчуаня и, поддерживая его за спину, помог тому сесть, затем поднялся с кровати, всё ещё держа его на руках. Шэнь Цзэчуань всё ещё пребывал в оцепенении, когда его опустили в воду. Он прислонился к Сяо Чие, не желая шевелить и пальцем. Сяо Чие тоже не хотел двигаться, так что оба так и остались в таком положении, погружённые в воду.

Чэнь Ян прождал всё утро. Он услышал, как открылась дверь, и увидел Сяо Чие в чистом, свободном халате, в деревянных сандалиях на ногах. Он сначала впустил служанок. Спустя мгновение он увидел, как вышел Шэнь Цзэчуань, тоже в свободном халате и деревянных сандалиях.

Оба выглядели так, будто не выспались.

— Где Лаоху? — сказал Сяо Чие. — Позови его позже. Я вчера забыл отдать ему несколько распоряжений.

— Сначала вызови Фэй Шэна. — Шэнь Цзэчуань посмотрел на галерею. — Почему он всё ещё на коленях?

Чэнь Ян принял приказы и удалился, чтобы привести их.

◈ ◈ ◈

Фэй Шэн стоял на коленях у веранды, когда увидел, как входит Кун Лин, накинув на себя соломенный плащ. Он склонил голову и поприветствовал:

— Господин Чэнфэн.

Кун Лин снял свою бамбуковую шляпу и соломенный плащ, который повесил рядом.

— Почему вы всё ещё на коленях?

Фэй Шэн ответил:

— Господин не отдал других распоряжений.

Фэй Шэн простоял здесь на коленях уже два дня. Даже когда Сяо Чие демонстративно игнорировал его, он не питал к Сяо Чие ни малейшей обиды. Ум Кун Лина прояснился, и он утешил:

— Хоу и Глава Префектуры проводят больше времени в разлуке, чем вместе, поэтому неизбежно, что Хоу приходит в ярость, когда Глава Префектуры получает ранение. Военные дела последних дней довольно изматывающи. Его гнев, должно быть, к настоящему времени более-менее поутих.

Фэй Шэн поспешно сказал:

— Как телохранители, мы должны быть наказаны за то, что допустили ранение нашего господина. Я уже два дня не видел Господина и беспокоюсь о его травмах.

Кун Лин кивнул.

— Ваша преданность не остаётся незамеченной Хоу. Подождите ещё немного, и скоро должна подойти ваша очередь быть вызванным.

Фэй Шэн понял, что Кун Лин, должно быть, что-то разглядел, говоря так.

— Я, Фэй Десятый, человек необразованный и неотёсанный. Прошу просветить меня, —  сказал он.

Кун Лин улыбнулся и подняв взгляд, увидел, что к ним направляется Чэнь Ян. Он лишь сказал:

— Не паникуйте. После трудностей, которые вы перенесли, стоя эти два дня на коленях, последуют хорошие времена.

Фэй Шэн беспокоился, что Сяо Чие собирается дождаться, пока всё утрясётся, чтобы потом свести с ним счёты, но слова Кун Лина, казалось, не указывали на то, что так и будет. Эти два дня стояния на коленях почти развеяли радость, которую он испытывал ранее. Он не мог быть уверен в том, как Сяо Чие собирается его наказать, судя по выражению лица Сяо Чие, которое он видел. Услышав, что его вызывают, он поспешно встал на ноги и последовал за Чэнь Яном.

Шэнь Цзэчуань сидел в кресле и пил своё лекарство, а Сяо Чие пристально следил за ним, чтобы убедиться, что он выпьет каждую каплю. Лекарство было настолько горьким, что Шэнь Цзэчуань хмурился, но он не смел выплюнуть его под взглядом Сяо Чие, поэтому заставил себя проглотить.

Он даже крепкий чай не пил, потому что ненавидел горечь. Без Цзи Гана рядом он привередничал с лекарствами. Если только он не был серьёзно ранен, как в этот раз в повозке — в противном случае он никогда бы не подчинился.

Сяо Чие просматривал военные донесения и между делом пододвинул к Шэнь Цзэчуаню маленькое блюдечко с засахаренными фруктами в меду.

Фэй Шэн вошёл, отдал положенные поклоны и встал на колени в зале.

Шэнь Цзэчуань не желал набивать себя сладостями перед подчинёнными, поэтому он убрал кончики пальцев от края тарелки и стоически переносил горечь.

— Вы осмотрели ранения братьев?

Фэй Шэн ответил правдиво:

— Да, все ранения поверхностные, совершенно несерьёзные.

Шэнь Цзэчуань сказал с серьёзным выражением лица:

— Если ранены, нужно восстанавливаться. Освободи их от дежурств на эти несколько дней, а ночные дозоры поручи Чэнь Яну и остальным. Этих двух братьев следует похоронить со всеми почестями. Если у них есть семьи в Цычжоу, возьми с моего счёта сорок таэлей серебра и устрой всё от моего имени.

Услышав это, Фэй Шэн обрадовался, но не посмел показать это на лице. Он поспешно сказал:

— Что бы ни приказал господин, я обязательно исполню.

Не каждый мог выполнять поручения от имени Шэнь Цзэчуаня. Раньше всеми подобными задачами занимался Цяо Тянья. Возможность брать деньги с личного счёта Шэнь Цзэчуаня означала, что Шэнь Цзэчуань мог ему доверять, и это доверие было куда ценнее денежных вознаграждений. Фэй Шэн был вне себя от радости, но, увидев сидящего с невозмутимым видом Сяо Чие, сдержался и, опустив голову, удалился.

На этот раз Императорская армия показала прекрасную оборону и в опасности не побежала с поля боя. Шэнь Цзэчуань непременно должен был их наградить. Сяо Чие заставил Фэй Шэна стоять на коленях, потому что хотел вбить ему в голову, что, как телохранители, они виноваты в каждом ранении их господина, и что не стоит забывать, кто они лишь потому, что Шэнь Цзэчуань раз за разом не привлекал их к ответственности. В то же время в его действиях был и другой смысл. Если Сяо Чие сначала накажет Фэй Шэна, то последующая награда от Шэнь Цзэчуаня покажется ещё более заботливой, и тогда Фэй Шэну придётся запомнить доброту Шэнь Цзэчуаня.

Шэнь Цзэчуань повернул голову, желая в этот промежуток сказать Сяо Чие слово. Сяо Чие поднял руку и сунул ему в рот засахаренный фрукт. Затем вошёл Кун Лин.

Сяо Чие с обычным выражением лица сказал:

— Сейчас мы взяли Дуньчжоу, но проблема в том, как его защищать. В Цычжоу сейчас нет командующего генерала, поэтому я оставлю здесь Таньтай Ху вместе с пятью тысячами бойцов из Императорской армии и гарнизонных войск Цычжоу. Этой зимой нам нужно активизировать вербовку. Укрепление города также не терпит отлагательств.

Чэнь Ян передал учётный журнал Кун Лину.

Некоторые слова полагалось говорить Шэнь Цзэчуаню, но у него во рту всё ещё была сладость, поэтому Сяо Чие продолжил:

— Ямэнь Дуньчжоу нужно перестроить. Учётные книги домохозяйств должны быть чистыми. Чэнфэн, подумай, есть ли среди отобранных кандидатов в этом году для Ямэня Цычжоу те, кого можно назначить для помощи Таньтай Ху.

Отбор мелких чиновников для Ямэня Цычжоу проводился советниками Чжоу Гуя. После инцидента с Гао Чжунсюном в прошлый раз казнили двух человек, и, поручая эту задачу Кун Лину, Шэнь Цзэчуань давал советникам Цычжоу ещё один шанс.

Кун Лин поднялся и ответил:

— Есть несколько достойных. Как только я вернусь, составлю список и представлю на просмотр Фуцзюню. Когда придёт время, я также хотел бы попросить Юаньчжо дать советы и консультации.

Поступая так, Кун Лин использовал возможность, которую предоставил ему Шэнь Цзэчуань, и заодно поднял Яо Вэньюя, немного принизив собственную позицию. Хотя Чэнь Ян и видел ранее советников, сопровождая Сяо Чие в военных палатках, все они не обладали таким же великодушием и опорой, как Кун Лин.

Сяо Чие бросил удивлённый взгляд на Кун Лина.

— По поводу конкретных назначений просто подробно обсуди это с Таньтай Ху, — сказал Сяо Чие. — Изначально ты был советником его старшего брата, Таньтай Луна, так что говори прямо. В глубине души он тебя уважает и не посмеет вести себя неподобающе.

Они ещё немного обсудили государственные дела в Дуньчжоу, все они требовали составления и проработки планов. За пределами двора всё ещё находилась толпа торговцев, желающих видеть Шэнь Цзэчуаня. Янь Хэжу и Хай Жигу также содержались под стражей, поскольку оставались невыясненные вопросы, связанные со Скорпионами. С другой стороны, Сяо Чие должен был поддерживать переписку с У Цзыюем, оставшимся в Либэе. В Либэе уже начался снегопад, и различные конные тропы либо заблокированы, либо повреждены. Отряду сопровождения была поручена задача по ремонту путей, но у них было ограниченное количество денег и рабочей силы. Приоритетность ремонта дорог и сам процесс ремонта — все эти вопросы сначала должны были пройти через Сяо Чие, прежде чем можно было принять решение.

Эта крошечная передышка, казалось, была всем свободным временем, которое они могли получить. Шэнь Цзэчуань не хотел просыпаться утром именно потому, что дел было слишком много. Как только торговцы вошли, они подняли такой шум, что Сяо Чие немного пожалел об этом — все пытались вставить своё слово. Накануне ночью они предавались удовольствиям, и в результате Шэнь Цзэчуаню пришлось держаться из последних сил и тащить своё расслабленное тело, чтобы разобраться с дневными делами.

С этой мыслью Сяо Чие повернул голову, чтобы взглянуть на Шэнь Цзэчуаня. К его удивлению, Шэнь Цзэчуань откинулся на спинку стула, делая вид, что внимательно слушает торговцев, но в это время держал в руке кисть и рисовал черепаху на бумаге?

И Сяо Чие рассмеялся.

Он увидел, что Шэнь Цзэчуань написал на ней его имя — Сяо Цэань*.

П.п.: 王八 [wángba] — буквально «черепаха». В разговорном китайском языке слово является грубым ругательством, обозначающим подлеца, мерзавца; в устойчивом выражении 王八蛋 [wángbadàn] соответствует русским оскорблениям вроде «ублюдок», «сукин сын». Поэтому изображение черепахи в тексте — это завуалированное оскорбление, переданное в шутливо-личной форме.

http://bllate.org/book/15257/1352678