Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 174. Бешеный пёс

После того, как Лэй Цзинчжэ вскрыл оружейную Дуньчжоу, как бы ни был прочно построен этот особняк Янь Хэжу, он не мог устоять против удара из осадного оружия. Те стрелы просто не могли пробить щит головной повозки, а дверная задвижка сломалась от силы удара. Не успели перезарядить арбалеты, как кавалерия Бяньша ворвалась внутрь.

Фэй Шэн выступил вперёд, чтобы прикрыть Шэнь Цзэчуаня, и сказал взволнованным голосом:

— Господин, давайте уйдём с заднего хода и попробуем покинуть город под покровом ночи!

— Лэй Цзинчжэ хочет разом окружить Хай Жигу и его людей, — Шэнь Цзэчуань стоял против ветра. — Он тщательно подготовился к этому, что видно по использованию огромных сил для осады города; он не оставил ни одной лазейки. Сейчас уже слишком поздно думать о том, чтобы покинуть город.

Фэй Шэн смотрел, как усадьбу окружают. Он понимал, что бегство сегодня ночью невозможно. Но, как он уже ясно дал понять ранее, он должен был рискнуть жизнью, чтобы гарантировать, что Шэнь Цзэчуань останется в целости и сохранности, поэтому он сжал свой клинок и замер неподвижно рядом, словно гвоздь, вбитый в землю рядом с Шэнь Цзэчуанем. Императорские телохранители позади него все выглядели так, будто вот-вот столкнутся лицом к лицу с грозным противником. На мгновение атмосфера стала особенно мрачной.

Нынешний полумесяц походил на нить, скрытую в тёмных тучах. Густой туман висел над их головами в небе, давя на них. Уже ничто не могло остановить разрушительную силу, пришедшую в движение. Шэнь Цзэчуань всё ещё стоял, опираясь на перила, позволяя своему взгляду блуждать по огням Дуньчжоу — это был первый раз, когда он ясно разглядел Дуньчжоу.

Фэй Шэн молча стоял. Вместе с императорскими телохранителями он внимательно наблюдал за Шэнь Цзэчуанем посреди оглушительного шума схватки внизу. Как ни странно, они больше не нервничали, даже в такой критический момент.

В прошлом Фэй Шэн хотел служить под командованием Сяо Чие лишь потому, что Сяо Чие обладал невиданным духом первопроходца. В тот день, когда они подняли мятеж и бежали из Цюйду, Фэй Шэн сделал это добровольно и от всего сердца. Но Сяо Чие отказался принять его, так что ему пришлось отступить и работать под началом Шэнь Цзэчуаня.

Шэнь Цзэчуань не пользовался популярностью.

Его внешность делала его противоречивой фигурой, подвергавшейся осуждению в Цюйду. Шэнь Вэй был препятствием. Многие предпочитали стоять снаружи и тщательно изучать его, словно приговор жизни и смерти заключался в тех брызгах плевков. Когда он покинул храм Чжао Цзуй, все видели в нём клинок знатного клана, заменивший Шэнь Вэя, императорскую собаку под командованием Вдовствующей императрицы. Однако последующие события сильно разошлись с ожиданиями всех. В той борьбе за власть он тихо и неуклонно поднимался наверх. К тому времени, когда все это осознали, он уже стоял в эпицентре политического шторма. Казалось, он не обладал той властной аурой напора и энергии, и всё же его тонкая и хилая спина была защитным барьером в те разы, когда он стоял впереди. Даже если шторм бушевал и оставлял за собой след разрушений, за его спиной, пока он стоял, сохранялась безмятежная картина спокойствия и тишины.

Фэй Шэн закрыл глаза, чтобы очистить разум от отвлекающих мыслей. Его сердце в настоящий момент чувствовало спокойствие и умиротворение — это была та безмятежность, что не нуждалась в словах ободрения. Он бросил Цзи Лэя и покинул Хань Чэна; за кем он следовал, всегда зависело от предоставившейся ему в тот момент возможности. Всё это время он так и не смог понять ту веру, которую Чэнь Ян и Гу Цзинь имели в Сяо Чие, но в этот самый момент, стоя на ветру и вновь открыв глаза, он обрёл эту веру.

Каждый в этом мире хочет быть Сяо Цэанем.

Но другого Шэнь Ланьчжоу быть не может!

Копыта лошадей проломили ворота внизу, в то время как тёмные тучи клубились над головой. Фэй Шэн, всю жизнь строивший козни в поисках личной выгоды и расположения, одной рукой схватил свой клинок, а другой пнул стоявший рядом деревянный стул, отправив его с грохотом в кавалерию Бяньша на лестнице. Он сорвал с себя верхнюю одежду и обмотал её вокруг ладони, зафиксировав клинок, затем поднял вино со стола и сказал собравшимся императорским телохранителям:

— Даже если небо и земля рухнут, мы должны обеспечить, чтобы господин остался цел и невредим. Вот мы здесь, беседуем и пьём с улыбкой, даже будучи окружёнными могущественным войском — Такого зрелища и чести мы никогда не имели, служа императору!

Фэй Шэн запрокинул голову и залпом выпил вино, позволив ему стекать вниз и пропитать одежду на груди. Он разбил чашу, затем вытер рот и разразился диким хохотом.

— Эта битва сделает нас, мужей, легендами! Братья, пора прославить свои имена!...

Клинки Сючунь разом вышли из ножен, и оглушительный хохот прорвался сквозь тучи. Кровь забрызгала всю лестницу, когда более десятка императорских телохранителей перелезли через перила и взмахнули клинками, чтобы рубить кавалеристов Бяньша, которые мощной лавиной устремлялись на них. Головы покатились по узкой и тесной лестнице. С каждым взмахом руки и опусканием клинка Фэй Шэн решительно и эффективно отсекал головы противникам без малейших колебаний.

Лэй Цзинчжэ не смел поджечь здание. Он хотел взять Янь Хэжу живым, поэтому мог лишь силой прорываться наверх по лестнице. Императорские телохранители в эту ночь были в превосходной форме. Те Скорпионы, что были непоколебимы, не могли свободно размахивать своими молотами, ступив на лестницу, что впоследствии значительно снизило нагрузку на телохранителей. Не сумев подняться по лестнице, Лэй Цзинчжэ искал другой путь. Пик Фусянь возвышался над крышами с двойными карнизами, подобно журавлю, стоящему выше стаи кур, и потому они использовали облачную лестницу*.

П.п.: 攀云梯 [pān yún tī] — букв. «лестница для восхождения к облакам»; осадная штурмовая лестница, применявшаяся для подъёма на высокие стены и крыши зданий.

Янь Хэжу смотрел, как кавалерия Бяньша массово устремляется вверх по лестнице. Пик Фусянь казался уцелевшей колонной, одиноко стоящей между Небом и Землёй. Он отступил к Шэнь Цзэчуаню, дрожа от ветра.

— Раз ты осмелился войти в логово тигра, значит, должен был подготовиться к этому.

Шэнь Цзэчуань не ответил. Янь Хэжу уже собирался что-то добавить, когда рука внезапно ухватилась за перила рядом с ним, и кавалерист Бяньша вскарабкался наверх. Не раздумывая, Янь Хэжу поднял свой золотой абак и обрушил его на кавалериста, оглушив того. Но сзади уже следовали несколько других человек, которые резко подставили руки, чтобы остановить абак Янь Хэжу, и перекинулись через перила.

Янь Хэжу следовал принципу «как бы ни был ценен его абак, жизнь всё же дороже», поэтому он немедленно разжал руку, бросив его. Он отступил на несколько шагов, но споткнулся о низкий столик и грохнулся на пол. Тот кавалерист был высоким крепким мужчиной и выглядел прямо как гора, когда встал перед Янь Хэжу. Увидев, что тот занёс клинок, Янь Хэжу поспешно закричал:

— Фуцзюнь, спасите меня! Дорогой мой гэгэ! Цену всегда можно обсудить!

Сокол-балобан пронёсся мимо, и прежде чем кавалерист успел поднять клинок, сзади внезапно подпрыгнула фигура. Хай Жигу налетел с воздуха, уложив кавалериста одним ударом. Приземлившись, он перекатился по полу и схватил Янь Хэжу.

Янь Хэжу поднял голову, намереваясь упрекнуть Шэнь Цзэчуаня в бесчестности. Но не успел он открыть рот, как увидел чёрную тень, которая прыгнула с другой стороны перил и тяжело приземлилась прямо на них. Хай Жигу пригнул голову Янь Хэжу и прогнулся назад, уворачиваясь от железного молота, пронёсшегося в их сторону.

Верхняя часть тела этого мужчины была обнажена и столь же мускулиста, как и у Цзиды, с которым они столкнулись несколькими днями ранее. Железный молот пронёсся по воздуху со свистом, разрывая поток ветра. Когда тот выпрямился, Янь Хэжу пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть на него. Татуировка скорпиона покрывала всю его спину. Он размял плечи и спрыгнул с перил.

Хай Жигу оттолкнул Янь Хэжу в сторону и вытащил из-за пояса кинжал с шипом. Они даже не утрудились обменяться приветствиями и немедленно вступили в яростную схватку.

В этом хаосе Янь Хэжу негде было спрятаться. Он привык к роскошной жизни, а боевые искусства, которые он изучал в прошлом, были лишь показухой без реальной силы. В любом случае, он всё уже позабыл. Боясь быть атакованным парящими над головой балобанами, Янь Хэжу упёрся руками в пол и, уворачиваясь в общей суматохе, всё время искал лазейку, чтобы проскользнуть. С огромным трудом ему удалось добраться до края, где он увидел человека, присевшего на корточках на перилах.

Янь Хэжу поднял взгляд, его глаза мгновенно изогнулись в полумесяцы, и он расплылся в улыбке, тепло воскликнув:

— Племянник!

Лэй Цзинчжэ усмехнулся и протянул руку, чтобы схватить его.

Пренебрегая достоинством и статусом, Янь Хэжу перекатился по земле в сторону, словно скользкий вьюн. Он ухватился за перила, намереваясь вскарабкаться, когда почувствовал, что его схватили за воротник. Подумав, что это Лэй Цзинчжэ, он поспешно повернул голову, умоляя:

— Лэй гэгэ...

Но оказалось, что это Шэнь Цзэчуань!

Шэнь Цзэчуань напряг левую руку, сдёрнул Янь Хэжу с перил и швырнул его перед собой. Не дав Янь Хэжу шанса перекатиться, Шэнь Цзэчуань наступил ногой на его поясницу, заставив того встать на колени. Янь Хэжу оказался между молотом и наковальней, с волком спереди и тигром сзади. Ему хотелось плакать, стоя на коленях посередине, но слёзы не шли. Он, сложив ладони, словно воздавая религиозное почтение, сказал:

— Я всего лишь пошутил над моими дорогими гэгэ! Пусть убытки на этот раз будут на мне. Давайте больше не размахивать оружием! Скажем, нам троим стоит объединить силы и сотрудничать, и тогда мы будем непобедимы под небом, согласны?!

Лэй Цзинчжэ жестом велел Янь Хэжу заткнуться. Он спрыгнул с перил и, не сводя глаз с Шэнь Цзэчуаня, неспешными шагами двинулся к нему. Спустя мгновение он произнёс:

— Как ваши дела, господин Заместитель командующего с тех пор, как мы расстались? — Даже не дожидаясь ответа Шэнь Цзэчуаня, он продолжил, окончательно остановившись: — Полагаю, теперь мне следует называть вас Главой Префектуры.

Повсюду, как вблизи, так и вдали, кипел бой, и звуки разбиваемых столов и стульев отчётливо раздавались в ушах. Густые мрачные тучи нависли над головами, пока они стояли друг против друга на сильном ветру, с Янь Хэжу между ними. Яростный ветер вдали нарастал и стихал на фоне десятков тысяч огней Дуньчжоу.

Лэй Цзинчжэ поднял руку, хлопнул себя по затылку и сказал насмешливым тоном:

— Сегодня мне определённо чертовски везёт. Подумать только, что из этой сточной канавы можно выудить такую крупную рыбину. Что? На этот раз рядом нет Сяо Чие, чтобы сопровождать и защищать тебя?

Шэнь Цзэчуань поднял палец, сбрасывая накидку с плеч, и, склонив голову, с улыбкой ответил:

— Мой муж по уши в военных делах. В последнее время ему не подобает отправляться в дальние поездки. Если есть какие-то вопросы, мы можем обсудить их сами.

Взгляд Лэй Цзинчжэ постепенно потемнел, скрывая хитрый блеск в глубине.

— Ты приехал в Дуньчжоу... ой, нет. Ты вернулся в Дуньчжоу, чтобы провести поминальную службу по Шэнь Вэю?

— Я здесь по приглашению господина Яня, — не моргнув глазом, ответил Шэнь Цзэчуань. — Чтобы обсудить план убийства тебя.

Лицо Янь Хэжу побелело. Он хотел объясниться и защитить себя, встретившись взглядом с Лэй Цзинчжэ, но, почувствовав холодок на затылке, не посмел вымолвить ни слова.

Шэнь Цзэчуань и вправду беспощаден! — подумал он.

Всего одним словом тот отрезал ему пути к отступлению. Выживет он этой ночью или нет, Лэй Цзинчжэ больше не будет ему верить!

— Неудивительно. Я почувствовал, что человек, спасший Янь Хэжу тогда в заведении, был не из простых. — Выражение во взгляде Лэй Цзинчжэ стало зловещим. — Изначально я намеревался быть великодушным и не опускаться до уровня ребёнка. Но я никак не ожидал, что он окажется настолько злобным, что пригласит тебя, чтобы вместе строить козни против меня.

— В душе он всё же ребёнок. — Шэнь Цзэчуань убрал ногу с Янь Хэжу. — Он не знает, когда стоит остановиться, и неизбежно кончает тем, что выводит тебя из себя. Это довольно неприятно.

— Вы давно тайно сговаривались. — Как и следовало ожидать, Лэй Цзинчжэ попался на удочку и задумался над этим. — Неудивительно, что на этот раз я не смог найти обозы с припасами.

— Но сегодня ты его переиграл, — произнёс Шэнь Цзэчуань, словно признавая поражение. Его взгляд не отрывался от Лэй Цзинчжэ. — Я могу переменить сторону, учитывая, что сейчас решается вопрос жизни и смерти.

Лэй Цзинчжэ боялся Шэнь Цзэчуаня. Он знал, что Шэнь Цзэчуань был самым искусным в такого рода наступательных и оборонительных войнах. Стоило ему поддаться на слова Шэнь Цзэчуаня — его участь была бы решена безвозвратно. Поэтому Лэй Цзинчжэ опустил руки и усмехнулся:

— Сяо Чие разгромил мою базу на горе Луо. Это счёт, который нельзя забыть.

— Если ты убьёшь Янь Хэжу сегодня ночью, то полностью разорвёшь все свои связи и дела с Хэчжоу. Но заняв одновременно префектуры Дуньчжоу и Дуаньчжоу, в будущем придётся в одиночку нести расходы на зерно и военные нужды. — Шэнь Цзэчуань попытался его уговорить. — Амбары Цычжоу на данный момент ломятся от зерна. Я могу протянуть тебе руку помощи.

Лэй Цзинчжэ откинул голову назад и разразился громким хохотом. Внезапно он произнёс:

— Раз уж ты давно сговорился с Янь Хэжу, значит, ты наверняка видел Хай Жигу. Я полагаю, что ты приехал на этот раз в Цычжоу, чтобы прибрать к рукам этих предателей, используя имя и репутацию Бай Ча, верно?!

— Похоже, сегодня игра для меня проиграна. Не буду скрывать, — Шэнь Цзэчуань с сожалением вздохнул. — Именно так. На этот раз я приехал именно по этому делу. Лэй Цзинчжэ, мы все сыновья Гэдале. Если уж на то пошло, мы всё же братья. Так зачем же обнажать мечи друг против друга?

— Тебе достаточно отрубить голову Сяо Чие, тогда мы сможем стать братьями. — Лэй Цзинчжэ всё ещё таил злобу на Сяо Чие. Он сказал ледяным тоном: — Ты обманываешь меня такими словами лишь потому, что видишь, как сильно осаждён город, и понимаешь, что тебе не избежать смерти.

— Неужели ты и вправду собираешься убить меня?

— Отпустить врага — всё равно что выпустить тигра обратно в горы*! Это посеет семена будущих бед, — сказал Лэй Цзинчжэ. — Тебе понадобилось два месяца, чтобы поглотить Цычжоу и Чачжоу и взять под своё начало Чжоу Гуя и Ло Му. Я изначально опасался, что чем дольше ты будешь жить, тем сильнее станешь доминировать в Чжунбо в будущем, и тогда тебя будет трудно убрать. Я не ожидал, что ты сам явишься к моему порогу. Как бы ты ни пытался убедить меня своим красноречием и медовыми речами, моё решение убить тебя неизменно!

П.п.: 放虎归山 [fàng hǔ guī shān] — идиома: «отпустить тигра в горы», т. е. пощадить опасного противника и тем самым оставить будущую угрозу.

Ветер ворвался в рукава Шэнь Цзэчуаня, заставив их развеваться и обнажив запястье. Была видна повязка на его правой руке, сжимавшей синий платок. Он прикрыл рот и кашлянул, словно не в силах вынести этот холод на башне. После кашля он сказал:

— Неужели ты не можешь оставить мне выход ради имени Бай Ча?

Едва эти слова слетели с его губ, как в голове Лэй Цзинчжэ всё прояснилось, и он немедленно рявкнул:

— Ты обманул меня. Ты вообще не знаешь подробностей о Скорпионах!

С этими словами его кулак пронёсся по ветру прямо в лицо Шэнь Цзэчуаня. Шэнь Цзэчуань уже давно был настороже, и он отскочил в сторону, избежав удара. Промахнувшись, Лэй Цзинчжэ не стал отводить кулак, а воспользовался моментом, чтобы схватить Шэнь Цзэчуаня за руку. Белый халат плавно взметнулся на ветру, когда Шэнь Цзэчуань с изящной грацией отступил, заставив Лэй Цзинчжэ вновь разжать пустые пальцы. Лэй Цзинчжэ тут же присел и ударил подсечкой. Шэнь Цзэчуань оттолкнулся от земли и отскочил назад, пронесшись по самой кромке поднятого этим ударом порыва, и в следующее мгновение приземлился на перила.

Звуки резни внизу клокотали, словно кипящий котёл. Лэй Цзинчжэ был полон решимости отправить Шэнь Цзэчуаня на смерть сегодня ночью. Увидев, что Шэнь Цзэчуань стоит в опасности на самом краю, он схватил свой молот и, размахнувшись, послал его навстречу ветру с намерением сбросить Шэнь Цзэчуаня с башни. Шэнь Цзэчуань устойчиво балансировал на перилах. Сильный ветер вздымался у него за спиной, раздувая полы одежды, — словно дикий гусь* у самого края перил. Его правая рука оставалась неподвижной; он уже был в невыгодном положении.

П.п.: 鸿雁 [hóng yàn] — дикий гусь; традиционный поэтический образ. Название 鸿雁山 [hóng yàn shān] (горы Хунъянь) связано с этим образом.

Решив, что лучшая тактика — психологическое воздействие, Лэй Цзинчжэ сказал между движениями:

— Что ж! Шэнь Цзэчуань, разве ты не хочешь знать, какое отношение Бай Ча имеет к Скорпионам? Я расскажу тебе сегодня ночью!

Он взмыл в воздух и перелетел через перила, где, следуя по пятам за Шэнь Цзэчуанем, попытался загнать его в угол.

— Бай Ча была шлюхой в борделе в Дуаньчжоу, которая работала исключительно на племя Ляоин. Она была собакой, которую Амуэр подсадил рядом с Шэнь Вэем. Она была иглой, которую Бяньша спрятала в Чжунбо!

Шэнь Цзэчуань, казалось, потерял равновесие и на мгновение пошатнулся на краю. Его рукава внезапно взметнулись назад. Фэй Шэн, находившийся в гуще толпы, невольно запаниковал, увидев это краем глаза:

— Господин!

Однако в следующий момент Шэнь Цзэчуань резко обернулся назад, удерживая равновесие.

Увидев это, Лэй Цзинчжэ внезапно нанёс удар, вынудив Шэнь Цзэчуаня вновь отступить, чтобы избежать удара. Он продолжил говорить:

— Тебе самому не кажется, что ты действительно жалок? Быть сыном Шэнь Вэя причинило тебе столько физических и душевных страданий! Я вытащу тебя из этой бездны страданий. Шэнь Цзэчуань, ты — ублюдок от Бяньша. Бай Ча была распутной женщиной, женщиной лёгкого поведения...

Лэй Цзинчжэ почувствовал удар по шее, и этот удар едва не заставил его прикусить язык. Он поспешно отступил на несколько шагов, удержав равновесие на такой высоте, затем повернул голову и выплюнул кровь от удара, нанесённого ему Шэнь Цзэчуанем.

Шэнь Цзэчуань поднял левую руку в боевой стойке, его глаза покрылись ледяной изморозью. Его лицо выглядело особенно бледным под лёгкой вуалью лунного света, словно кусок холодного, бескровного нефрита. Он медленно предупредил:

— Следи за языком.

Лэй Цзинчжэ отбросил свой молот в сторону и постепенно увеличил дистанцию между ними. Он сказал низким голосом:

— Каждое моё слово — правда.

Он продолжил со взглядом, полным жалости:

— Ты и вправду самый жалкий ребёнок на свете. Знаешь ли ты, как умерла Бай Ча? Шэнь Вэй узнал её истинную личность и тогда же собственными руками задушил её. Ты рождён от ненависти. Зачем Шэнь Вэй растил тебя? Думал ли ты, что возвращаешь утраченные позиции, когда выполз из воронки Чаши и вернулся в Чжунбо, пройдя через всю эту ненависть и скорбь?

Он испустил мрачный смех и жестоко произнёс:

— Ты представил всё это невероятно трогательным, но ты не ожидал этого, правда? Никто не примет тебя таким, какой ты есть. Если Либэй узнает, кем была Бай Ча, клинок Сяо Чие обратится против тебя.

Внезапно перила содрогнулись. В тот же миг, когда Шэнь Цзэчуань ринулся вперёд, Лэй Цзинчжэ скрестил руки перед собой, чтобы блокировать удар. От пинка он едва не опрокинулся навзничь. Поскольку оба были поглощены яростной схваткой, Янь Хэжу не посмел оставаться рядом и отполз на другой конец. Лэй Цзинчжэ почти не мог сдерживать удары и, отступая, чтобы уворачиваться, задел деревянную подставку для виноградных лоз, опрокинув её вместе со стеклянными лампадами. Пламя перекинулось на шерстяной ковёр, поджигая его в мгновение ока.

Лэй Цзинчжэ был уверен, что Шэнь Цзэчуань уже потерял самообладание. Пока они сражались на перилах, пламя позади них усиливалось.

Фэй Шэн был весь в крови от резни. Он выпрыгнул с лестницы и закричал:

— Господин, здесь пожар! Оставаться здесь долго не стоит!

Лэй Цзинчжэ почувствовал порыв ветра за спиной и из последних сил уклонился от Императорских стражников.

— Дуньчжоу сегодня ночью — моя территория. Вам не выжить здесь, даже если будете сражаться насмерть!

Посреди его заявления Лэй Цзинчжэ увидел, как белые рукава устремились прямо на него так стремительно, что застали его врасплох и заставили пошатнуться. Шэнь Цзэчуань схватил Лэй Цзинчжэ за воротник, и в этот захватывающий дух момент Лэй Цзинчжэ ясно разглядел лицо Шэнь Цзэчуаня. Прежде чем Фэй Шэн успел помочь, раздался звук рвущейся ткани, и в мгновение ока белая, словно перо, фигура рухнула вниз вместе с Лэй Цзинчжэ!

Фэй Шэн, охваченный ужасом, молниеносно потянулся за ним, но его рука лишь скользнула по краю одежды Лэй Цзинчжэ. В панике он дрожащим голосом крикнул:

— Господин!

В тот миг, когда Лэй Цзинчжэ полетел вниз, он понял: Шэнь Цзэчуань играл с ним в смертельную игру! Падая, он быстро вытянул правую руку. Его спина с грохотом ударилась о приподнятый карниз пика Фусянь. В тот же миг, когда угол карниза отломился от удара, он ухватился за него и повис, его ноги болтались в пустоте. Полыхающее пламя словно поглощало весь мир, и Лэй Цзинчжэ, против своей воли, покрылся холодным потом. Он не смел медлить. Правая рука горела от боли, пока он пытался вскарабкаться по повреждённому карнизу на выступающую черепицу.

Но Шэнь Цзэчуань уже поднялся с другого конца. Он наступил на поднятую руку Лэй Цзинчжэ, и несколько плиток разом сорвались вниз, разбиваясь вдребезги далеко внизу.

Потрясённый, Лэй Цзинчжэ выплюнул кровь, унесённую ветром.

— Чёрт!

Шэнь Цзэчуань смотрел на Лэй Цзинчжэ сверху вниз, его порванные рукава обнажили правую руку, в то время как вздымающееся пламя пылало позади. Он снял повязку и выбросил стальную иглу, что была закреплена ею, затем сжал пять бледных пальцев в кулак, проверяя силу.

Пальцы Лэй Цзинчжэ горели от боли, будучи раздавленными. Мышцы на руке он потянул ещё раньше, и сейчас изо всех сил висел, цепляясь за повреждённый карниз, его ноги бесполезно барахтались в воздухе. Он видел, как та самая стальная игла упала у него на глазах.

— Даже если ты убьёшь меня, тебе не выжить. — Лэй Цзинчжэ поднял голову и выдавил смешок. — Ты слишком жалок. Тебя вылепили в монстра! После этой ночи Чжунбо станет твоим кошмаром. Ты будешь ворочаться ночь за ночью, и ходить как на иголках день за днём. Земля под твоими ногами…

Шэнь Цзэчуань присел на корточки. Свет пламени смёл его мрачность и бледность, заменив их изысканной притягательностью и кровожадной жестокостью. Он тихо рассмеялся:

— Как же ты наивен.

Горло Лэй Цзинчжэ сжалось. Он не понимал, почему Шэнь Цзэчуань… — он выдавил тяжёлый, хриплый вдох: горло было намертво сжато правой рукой Шэнь Цзэчуаня. Он и представить не мог, что на вид худой и болезненный Шэнь Цзэчуань окажется таким сильным.

Шэнь Цзэчуань усилил хватку, используя импульс Лэй Цзинчжэ, пытавшегося подняться, чтобы приподнять его ещё. Глядя, как лицо Лэй Цзинчжэ заливается краской, он тихо проговорил:

— Ты и вправду забавный, Лэй Цзинчжэ. С чего ты взял, что Бай Ча сможет меня поколебать?

Не в силах перевести дух, Лэй Цзинчжэ закатил глаза, охваченный страхом.

Шэнь Цзэчуань внимательно разглядывал его и доброжелательно сказал:

— Я приехал в Дуньчжоу с конкретной целью — захватить тебя.

Дыхание Лэй Цзинчжэ прервалось.

— Ты оказал мне большую услугу. — Шэнь Цзэчуань перевёл взгляд на Дуньчжоу. — Я хочу оккупировать обе префектуры, Дуньчжоу и Дуаньчжоу, но не смел сделать шаг из-за Ци Чжуинь. Всё, что я мог — использовать Ван И из Фаньчжоу в качестве прикрытия. Ты мог бы пожить подольше. Если бы ты не привёл на этот раз людей Бяньша, мне, возможно, пришлось бы ждать год или два, или даже дольше, чтобы найти возможность, но ты привёл кавалерию Бяньша.

Искры трещали и шипели.

— Теперь у меня есть достаточно причин, чтобы ввести войска в Дуньчжоу. — Шэнь Цзэчуань перевёл взгляд обратно на лицо Лэй Цзинчжэ. — Спасибо тебе за то, что болтал со мной так долго, это позволило мне выиграть время для гарнизонных войск Цычжоу.

Лэй Цзинчжэ не мог в это поверить. Как Шэнь Цзэчуань мог просчитать свои ходы до такой степени и предугадать каждый шаг, который он сам сделает?! Он поднял голову, мир перед ним уже расплывался. С трудом он прохрипел:

— Ты... ты С-скорпион…

— Кем бы ни были мои родители, — Шэнь Цзэчуань повернул голову и прошептал ему на ухо, — я — Шэнь Цзэчуань. Были твои слова правдой или ложью — для меня не имеет никакого значения. Я — мой собственный кошмар.

Земля под ногами?

Чжунбо никогда не смог бы сдержать Шэнь Цзэчуаня. Он не был привязан к родной земле так, как Сяо Чие. В тот день, когда он упал в воронку Чаши, он стал человеком без родины. С тех пор он разорвал все связи, что держали его на этой земле. Он никогда не мог скакать по степям; его крылья родились из ночной тьмы. Если Сяо Чие был горами Хунъянь, то Шэнь Цзэчуань был ледяным ветром, пронизывающим земли Чжунбо.

Шэнь Вэй, Бай Ча.

Он совершенно не заботился о них.

Два пальца на его правой руке издали звук, похожий на хруст, но Шэнь Цзэчуань уже не чувствовал боли. Он сжал горло Лэй Цзинчжэ так же, как душил Цзи Лэя год назад. Это ясно давало понять всем: он больше не был пленником чужой воли. Возможно, Лэй Цзинчжэ был прав. Все эти годы страданий и ненависти вылепили из него монстра. Когда Ци Хуэйлянь тоже умер в тот проливной дождь, Шэнь Цзэчуань окончательно отрёкся от всех тех устаревших условностей. Он больше не будет узником ничьих ожиданий.

Он любил Сяо Чие, и у него всё ещё был Цзи Ган. Он не мог представить день, когда Сяо Чие и Цзи Ган станут прошлым, превратятся в боль, для которой у него не будет лекарства. Он пресытился терпеть молча; он устал быть скованным цепями. Он хотел разорвать в клочья не только этот мир, но и все оковы, надетые на него в прошлом!

Лэй Цзинчжэ уже почти не мог держаться. Он наконец смог поднять руки и схватить руку Шэнь Цзэчуаня, и в этот момент он вспомнил слухи в Цюйду.

— Безумец, безумец… — выдавил Лэй Цзинчжэ.

Разгневанное пламя, протянувшееся подобно огненному дракону, ревело среди двускатных крыш и павильонов, и здание издавало серию угрожающих звуков среди пожара. Обломки дерева с громовым грохотом обрушивались, и черепица под их ногами последовала за ними, соскальзывая вниз. Пик Фусянь, на постройку которого Янь Хэжу потратил огромные деньги, рушился. Повреждённый карниз снова треснул, словно не выдерживая веса двоих.

Шэнь Цзэчуань стоял здесь, но он вспомнил бездну из своего сна. Он всегда стоял на краю бездны, не делая того шага вперёд, потому что не знал, какие перемены принесёт этот шаг. Но затем он услышал звук конских копыт.

Это был ветер, пришедший из Либэя.

Шэнь Цзэчуань разжал руку. В тот самый миг, когда карниз обрушился, Шэнь Цзэчуань шагнул вперёд. Его белый халат взметнулся на ветру, когда он упал вниз, подобно птице, сложившей крылья. Ветер пронёсся у его ушей. Ему показалось, будто он пережил сон.

Всё же, на дне бездны лежали стоячие воды, и именно сюда упал Шэнь Цзэчуань, подняв рябь на воде. Но дыхание в его ухе было таким напряжённым. Наполненная жизненной силой энергия развеяла тьму, когда сильные руки крепко обняли Шэнь Цзэчуаня. В этот миг безжизненные воды, казалось, стряхнули с себя лишнюю пыль, превратившись в грудь Сяо Чие.

Сяо Чие поймал его.

http://bllate.org/book/15257/1352675