Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 173. Чёрное и белое

П.п.: название главы 黑白 [hēi bái] — «чёрно-белый»; помимо буквального значения, в китайской культуре часто используется переносно — для обозначения чёткого противопоставления (добро и зло, правда и ложь), а также отсутствия компромиссов или «серых зон».

Это был уже второй раз, когда Шэнь Цзэчуань услышал о «Гэдале».

Гэдале располагался к востоку от реки Чаши, и изначально был территорией Бяньша. Это было временное место проживания разбойников из Чжунбо. Шэнь Цзэчуань был практически уверен, что никогда там не бывал. Его знания о Гэдале ограничивалось портретом Бай Ча, о котором как-то упоминал Ли Сюн. Если исходить из того, что имел в виду Хай Жигу, то Шэнь Цзэчуань тоже мог называть себя «сыном Чжунбо».

— Мы все — сыновья Гэдале. — Хай Жигу поднялся, его глаза бдительно бродили по лицам Императорских стражников. Он мягко поднял руку и сказал: — У нас есть причина сесть и побеседовать.

— Мой брат погиб на поле боя. — Шэнь Цзэчуань оставался невозмутим. — Пока ты не прояснишь свою позицию, мы враги.

— Твой враг — кавалерия Бяньша. — Хай Жигу стянул повязку на своей ране. — Я враг твоего врага. Мы можем быть друзьями.

— Хорошо, друг, — сказал Шэнь Цзэчуань. — О чём ты хочешь со мной поговорить?

Хай Жигу сжал свои бледные губы, на мгновение запнулся и затем произнёс:

— Мы можем объединить силы, чтобы убить Лэй Цзинчжэ.

Лунный свет пересекал тень от повозки. Выражение лица Шэнь Цзэчуаня было холодным и отстранённым. Он даже не утруждал себя ответом, но его смысл был ясен. Если Хай Жигу продолжит ходить вокруг да около, не объясняясь чётко, то он не удостоит его никакой реакцией.

— Я знаю, что император Дачжоу мёртв, и что государственными делами теперь заправляет Вдовствующая императрица. Тебя выгнали из Цюйду, и затем ты бежал обратно в Чжунбо. Ты хочешь отомстить и надеешься, что сможешь вернуться к власти. — Хай Жигу смотрел на Шэнь Цзэчуаня со сложным выражением. — Ты сейчас поглощаешь Чжунбо.

Оперев локти на колени, Шэнь Цзэчуань показал лицо из тени и смотрел сверху вниз на Хай Жигу.

— Твои сведения слишком подробны.

Хай Жигу держал руки поднятыми, словно успокаивая какое-то дикое животное, и сказал:

— Это та информация, которую я должен был раздобыть, чтобы выжить в Чжунбо. Прошу, не обижайся. Ты уже возвёл свои городские стены на западе, и теперь хочешь двинуться на восток, чтобы отбить Дуньчжоу, Дуаньчжоу и даже воронку Чаши. Но Лэй Цзинчжэ стоит у тебя на пути, и для тебя будет очень хлопотно, если ты не сможешь его убить. Брат, я тоже хочу его убить, так что мы можем объединить силы.

Шэнь Цзэчуань поднял палец и указал на сторону своей шеи.

— У вас у обоих одинаковая татуировка.

— Потому что мы все — сыновья Гэдале, — повторил Хай Жигу ту же фразу. — Лэй Цзинчжэ — белый Скорпион. Все они люди из Дачжоу, которые переметнулись к Амуэру. — Говоря это, Хай Жигу распахнул свою верхнюю одежду, обнажив татуировку скорпиона на шее. — А я — чёрный Скорпион.

Фэй Шэн внимательно рассмотрел её и сказал:

— Между вашими татуировками нет совершенно никакой разницы.

— Мы отличаемся друг от друга не по татуировкам, — пояснил Хай Жигу. — Татуировки — это просто метки, которые люди Бяньша использовали, чтобы отличать выходцев из Гэдале от остальных.

— Гэдале находится в пределах границ Бяньша и изначально попадал под контроль племени Ляоин, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Так в чём разница между вашими людьми и людьми Бяньша?

— Если ты поймёшь, чем было племя Ляоин в прежние времена, то тебе станет ясно, почему нас отделяют от других. — Хай Жигу надел свою одежду. — До того, как у племени Ляоин появился Амуэр, они были рабами-соколами* у различных крупных племён. Контролируемый ими Гэдале был ещё более низменным. Разбойники Чжунбо вели в Гэдале дела, продавая женщин, и эти женщины были очень популярны среди различных крупных племён — особенно благородное племя Ханьшэ очень любило женщин из Дачжоу.

П.п.: 鹰奴 [yīng nú] — букв. «орлиные/соколиные рабы»; в переносном смысле — порабощённая группа низшего статуса, служившая крупным племенам как подневольная карательная и надзорная сила.

— Но их осадили. — Фэй Шэн бросил Хай Жигу флягу с водой. — Эти разбойники свирепствовали вдоль реки Чаши, и женщины из приличных семей в Дуаньчжоу сильно пострадали. Клан Чжу, не справляясь с беспорядками, доложил Шэнь Вэю и попросил, чтобы Дуньчжоу направил войска для помощи. Командующий гарнизонными войсками Дуньчжоу, Таньтай Лун, незамедлительно послал свои войска, чтобы пробиться к Гэдале и разгромить этих разбойников.

— Но передышка была временной. — Хай Жигу взял флягу. — У тех разбойников была защита племени Ляоин. Они связали свою судьбу с племенем Ляоин и стали их рабами, но их так и не стали уважать. Они стали низшим классом среди Двенадцати племён Бяньша и продолжали поставлять женщин для людей Бяньша. Этих женщин отправляли в различные племена, где они становились товаром для обмена.

Таньтай Лун не смог полностью искоренить разбойников, и вскоре те вернулись в Гэдале, где основали свою базу.

— Дети, рождённые женщинами из Дачжоу, назывались «Умэнъюнь». — Хай Жигу дёрнул за свои чёрные волосы. — То есть, «ублюдки» на языке Дачжоу. Эти ублюдки не должны существовать в крупных племенах; вырастая, они посягают на чистокровный скот — коров и овец. Поэтому племена топили их в реке Чаши или выбрасывали обратно в Гэдале.

Фэй Шэн, родившийся в клане Фэй, не мог понять логику этого поступка.

— Эти дети несут в себе кровь различных племён. Даже если их матери недостаточно почтенны, разве нужно доходить до того, чтобы топить их?

— Ты знаешь Хасэна? Это сын, которого Амуэр действительно признал. Двенадцать племён отличаются от Дачжоу. В пустыне женщины отвечают в племени за деторождение и даже за распределение скота. Они — незаменимые помощницы в выживании племени и способны стоять на равных с мужчинами. Чтобы определить будущее направление ребёнка, нужна почтенная мать. У Амуэра так много сыновей, и среди них немало умных, но с момента рождения они все потеряли право бороться за власть с Хасэном именно потому, что мать Хасэна — самая почитаемая и уважаемая женщина в племени Ханьшэ. Её роль в формировании Амуэром элитных сил на севере незаменима. — Хай Жигу сделал несколько глотков воды. — Ублюдки недостойны носить фамилии племён, и поэтому нас, вместе с разбойниками, клеймили татуировками.

Шэнь Цзэчуань сделал некоторые выводы, исходя из временной линии, и сказал:

— Раз вы различаетесь на чёрных и белых, значит, у каждого из вас должно быть своё предназначение.

— Сначала тебе нужно понять одну вещь. Так называемые Скорпионы — это обращение, которое появилось после возвышения Амуэра. До времён Амуэра Гэдале был местом, где ублюдки жили вместе. Только после возвышения Амуэра в Гэдале их начали действительно использовать. Белые Скорпионы, чья внешность схожа с внешностью людей Дачжоу, могли проникать вглубь Дачжоу. — Хай Жигу закрутил крышку фляги и сделал двумя пальцами движение, имитирующее ползание. — Они могут проникать глубоко внутрь, и они сыграли свою роль с невообразимым эффектом за последние десять с лишним лет. Тем временем, чёрных Скорпионов оставляли в Гэдале, где Амуэр давал нам лучших учителей, чтобы тренировать нас, делая достаточно сильными, чтобы противостоять бронекавалерии Либэя.

— Взаимопомощь между чёрными и белыми — вы помогали друг другу. — Шэнь Цзэчуань вдруг понял. — В пустыне нет железных рудников. Чтобы оснастить себя таким молотом, вам пришлось бы украсть его у Дачжоу.

— Верно. — Хай Жигу отбросил флягу назад. — Белые Скорпионы добывали для нас снаряжение и зерно изнутри Дачжоу. Помимо этого, были и военные карты.

Военная карта Шести префектур Чжунбо!

— На чью информацию опирался Амуэр шесть лет назад, когда напал на Чжунбо?

Хай Жигу развёл руками и сказал:

— Я не знаю. Я не был вовлечён. Но я могу сказать тебе, что у Амуэра бесчисленное множество неразрывных связей с Цюйду. То поражение войск Чжунбо было всего лишь пробной попыткой — и, как показала жизнь, эффект оказался поразительным: Либэй удалось связать по рукам и ногам. А спустя несколько лет, к сегодняшнему дню, Дачжоу из-за этого и вовсе раскололась на четыре части.

Фэй Шэн тихо втянул воздух и с изумлением посмотрел на Шэнь Цзэчуаня.

— Почему ты называешь меня сыном Гэдале? — Нефритовая серёжка на правом ухе Шэнь Цзэчуаня блеснула.

Хай Жигу склонил голову и сказал:

— Потому что Бай Ча разделила…

Хай Жигу ещё не успел договорить, как тайно выпущенная стрела пронзила ветер со свистом и вонзилась в повозку. Янь Хэжу, который боялся издать звук и висел в воздухе, притворяясь мёртвым, тут же закричал:

— Они здесь!

Фэй Шэн немедленно дёрнул занавеску вниз и скомандовал:

— На коней!

Повозка помчалась в темноту ночи под прикрытием Императорских стражников, в то время как Янь Хэжу швырнуло обратно в повозку. Улицы в центре Дуньчжоу были широкими и просторными. Клан Янь расширил их, чтобы облегчить беспрепятственный проезд повозок различных торговцев. В тот момент улицы были оживлёнными, с непрерывным потоком прибывающих и отъезжающих повозок.

Янь Хэжу, спотыкаясь на каждом шагу, напяливал свой халат и торопливо говорил:

— Направляйтесь в усадьбу князя Цзяньсина! Я разрушил прежнюю усадьбу князя Цзяньсина и перестроил её в частную резиденцию. Там около сотни стражников!

Фэй Шэн немедленно развернул лошадей.

◈ ◈ ◈

Глазурованная черепица в усадьбе князя Цзяньсина уже давно была сорвана. После самосожжения Шэнь Вэя от этого места остались лишь полуразрушенные руины. Янь Хэжу полюбил это место, поэтому восстановил его, превратив в частную резиденцию, выполненную в стиле построек Цюйду. В пределах этой резиденции было возведено высокое здание с двойными крышами, и, поднявшись на его вершину, можно было охватить взглядом весь Дуньчжоу.

Фэй Шэн тщательно осмотрел усадьбу, прежде чем войти. Он находил Янь Хэжу довольно странным. Тот фактически выстроил стену из кирпичей с внешней стороны и пробил в стене отверстие, чтобы установить луки и стрелы, соединив механизм с парапетом. Судя по толщине стены, она могла выдержать даже обстрел из камнемёта.

— Мы, торговцы, боимся стать мишенью в темноте и получить удар в спину. Полно бессовестных людей, способных на такие подлые поступки. Я дорожу своей жизнью. Вполне естественно, что мне нужно надёжное убежище в Дуньчжоу, и я не буду чувствовать себя спокойно, если не построю неприступную крепость. — Янь Хэжу пригласил Шэнь Цзэчуаня подняться наверх. — Это место известно как «Пик Фусянь». Да, оно высокое. Фуцзюнь, прошу вас, поднимитесь со мной наверх, выпьем и приятно проведём время. Посмотрим, как тот глупец Лэй Цзинчжэ снаружи мечется в тревоге и досаде.

Фэй Шэн не удержался от вопроса:

— А вы не боитесь, что он ворвётся сюда, чтобы отрубить вам голову?

Янь Хэжу обернулся на лестнице и посмотрел на Фэй Шэна с сияющей улыбкой.

— Чего мне бояться? Настоящий мужчина не боится большого шрама. В крайнем случае, голову снесут, но через восемнадцать лет я снова буду героем*!

П.п.: 十八年后还是条好汉 [shí bā nián hòu hái shì tiáo hǎo hàn] «не страшна смерть; даже погибнув, герой переродится и не потеряет чести». — устойчивая формула бравады; восходит к народным представлениям о перерождении (под влиянием буддизма): смерть мыслится как временная утрата, после которой человек «возвращается» и вновь становится взрослым мужчиной; в речи означает презрение к смерти и неизменность чести.

Хотя слова Янь Хэжу были крайне легкомысленны, на самом деле он ничего не боялся. Он был важной фигурой в делах торговцев из двух префектур Чжунбо. Столько людей зависели от него в плане средств к существованию. Несмотря на такое огромное унижение сегодня вечером, Лэй Цзинчжэ не посмел бы по-настоящему убить его, поскольку у Янь Хэжу оставался Хэчжоу в качестве щита. На самом деле, неуёмная погоня Лэй Цзинчжэ была направлена на Хай Жигу.

Этот мелкий плут был чрезвычайно хитёр.

Шэнь Цзэчуань предположил, что причина такой ожесточённой борьбы между Лэй Цзинчжэ и Хай Жигу в Дуньчжоу, вероятно, заключалась в том, что Янь Хэжу подливал масла в огонь. Его прежняя поддержка Лэй Чанмина не принесла результатов, и лишь благодаря уважению Лэй Чанмина к нему он смог сохранить лавку в Дуньчжоу. Будь на месте Лэй Чанмина кто-то другой, это дело давно бы прекратило своё существование. Поэтому он опасался, что семья Лэй Цзинчжэ станет единолично править всем, и тайно финансировал Хай Жигу с его шайкой Скорпионов, чтобы те сдерживали друг друга. А в итоге всем всё равно пришлось бы полагаться на клан Янь.

Служанки вошли вереницей и одна за другой зажгли светильники. Тяжёлые занавески были подняты, а на их место спущены жемчужно-белые полупрозрачные ткани. Там была даже небольшая крытая галерея, увитая фикусами и плющом, окружённая журчащим ручьём шириной в руку. Посреди него возвышался павильон под открытым небом, украшенный изысканным садом камней, расположенным под углом. Казалось, что всё звёздное небо было в пределах досягаемости, если смотреть отсюда вдаль, вместе с ничем не загороженным видом на фонарные огни Дуньчжоу.

— Это здание было построено с целью подняться достаточно высоко, чтобы наслаждаться видом. Если вы встанете здесь и посмотрите далеко на восток, вы сможете полюбоваться рекой Чаши, подобной нефритовому поясу* между небом и землёй. Это великолепное зрелище, которое вы не найдёте больше нигде. — Янь Хэжу, облокотившись на перила, сказал Шэнь Цзэчуаню: — Покинуть Дуньчжоу сейчас невозможно. Фуцзюнь, можете остаться здесь, и мы обсудим дела.

П.п.: 玉带 [yù dài] — поэтический образ в китайской литературе: «нефритовый пояс», метафора длинной светлой реки или полосы, подчёркивающая красоту и величественность пейзажа.

Накидка Шэнь Цзэчуаня развевалась на ветру, пока он держался за перила и смотрел вниз. Он видел, как люди Лэй Цзинчжэ проходят по улицам.

— Вы и впрямь бесстрашны.

Янь Хэжу щёлкнул костяшками на золотом абаке.

— Деньги правят миром. Самому Лэй Цзинчжэ приходится звать меня дедушкой. Мне нечего бояться. С другой стороны, Фуцзюню грозит опасность, если войска гарнизона Цычжоу и вправду не придут.

— Я прихожу и ухожу бесшумно, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Мне легко уйти, если я захочу.

— Бай Ча — причина, по которой вы на этот раз приехали в Дуньчжоу, — с улыбкой сказал Шэнь Цзэчуаню Янь Хэжу. — Хай Жигу знает всё. Вы уже почти увидели всю картину, так что сейчас, должно быть, горите от нетерпения, верно? Точные отношения Бай Ча со Скорпионами известны лучше всего Хай Жигу. Фуцзюнь, я искренне хочу обсудить с вами дела. Если вы согласитесь, Хай Жигу будет в вашем распоряжении. Если мы объединим силы, чтобы избавиться от Лэй Цзинчжэ, занять территории на севере и востоке и развить торговый путь, разве серебро не потечёт рекой? То, что произошло в Чачжоу, будет немедленно списано; я не стану винить вас за смерть Цай Юя.

Шэнь Цзэчуань тоже наклонился, прислонившись к перилам, и рассмеялся.

Улыбка Янь Хэжу постепенно исчезла, и он недовольно спросил:

— Почему вы смеётесь?

— Лэй Цзинчжэ пришёл сюда сегодня ради Хай Жигу. Если вы не выдадите Хай Жигу, Лэй Цзинчжэ сведёт с вами счёты. Сейчас вы думаете использовать разменную пешку, чтобы заманить меня в сделку с вами. Такой выгодной сделки на свете не существует. — Шэнь Цзэчуань посмотрел вдаль, в направлении Дуаньчжоу. — Торговый путь между Хуайчжоу, Цычжоу и Чачжоу принадлежит мне. Если вы хотите кусок пирога, вам придётся сначала убедить меня.

Янь Хэжу на мгновение замолчал, глядя на бескрайнюю ночь, затем снова рассмеялся.

— Фуцзюнь всё ещё пытается обмануть меня в такой момент? Без ваших войск вы теперь всего лишь загнанный зверь. Я не выдам Хай Жигу, но могу выдать вас.

— Вы планировали зарезать Лэй Цзинчжэ сегодня вечером. Судя по характеру Лэй Цзинчжэ, эта вражда уже будто написана кровью. Даже если он сможет терпеть вас мгновение ради денег, в будущем он вас никогда не отпустит. Более того, вы уже раскрыли свою карту — Хай Жигу — сегодня вечером. — Шэнь Цзэчуань слегка приподнял подбородок, окунаясь в поток ветра. — Даже если Лэй Цзинчжэ захочет похоронить топор войны с вами, то же самое нельзя сказать о поддерживающих его Двенадцати племенах Бяньша.

Хай Жигу был не один. Он также привёл с собой кучу Скорпионов, которые также вели бродячую жизнь в Чжунбо. Эти люди прятались повсюду, и большинство из них были перебежчиками из Гэдалэ. Янь Хэжу оказывал им финансовую помощь, чтобы сдерживать Лэй Цзинчжэ, и нет сомнений, что Двенадцать племён Бяньша тоже примут это во внимание.

— По крайней мере, сегодня вечером я не умру, — тихо сказал Янь Хэжу.

— Тогда давайте просто умрём вместе, — Шэнь Цзэчуань постучал своими ледяными пальцами по перилам. — Выдайте меня сегодня вечером Лэй Цзинчжэ. Как только я умру, я смогу подождать вас там, в преисподней.

— После сегодняшнего вечера у меня есть множество способов покинуть Дуньчжоу, — громко и по-детски фыркнул Янь Хэжу.

— Тогда позвольте мне сказать вам вот что, — Шэнь Цзэчуань взглянул на него искоса своими чёрными, как смоль, глазами. — Если я умру, Дуньчжоу и Дуаньчжоу умрут со мной. Никто не вспомнит о потерянных территориях Чжунбо. Цюйду слишком занят своими собственными делами, а Либэй и Цидун не могут находиться в двух местах одновременно. Это место — широко распахнутые стратегические ворота Дачжоу, которые могут предоставить кавалерии Бяньша прямой доступ внутрь. Они не штурмовали последние шесть лет, потому что амбары в Чжунбо ещё не заполнены. Дачжоу уже раскололась на четыре части — рано или поздно эти земли станут территорией народа Бяньша.

— Сяо Фансюй не станет сидеть сложа руки. Это место влияет на поля сражений Либэя на юго-востоке, — быстро сказал Янь Хэжу. — У Ци Чжуинь тоже хорошо обученная и могущественная армия. Вы просто пытаетесь напугать меня! Шэнь Цзэчуань, без вас в Чжунбо будет просто на несколько самозваных князей больше. Общая ситуация вообще не изменится!

— В таком случае, — Шэнь Цзэчуань слегка приподнял бровь. — Что заставляет вас идти на такие ухищрения, чтобы обсуждать это со мной?

Чёрт. Янь Хэжу сокрушался про себя. Поняв, что он позволил словам Шэнь Цзэчуаня вести его!

Пока они разговаривали, снизу донёсся оглушительный шум. Янь Хэжу перевёл взгляд и не мог не остолбенеть:

— Почему здесь так много людей…

— С тех пор как я ступил в Дуньчжоу, меня мучил один вопрос. Здесь явно есть тропа, ведущая прямиком в Дуаньчжоу, так почему же Лэй Цзинчжэ всё равно пренебрёг близким и стал искать что-то вдали? Затем его искусный способ обыска товаров в городе. Я предполагаю, что это не первый раз, когда его грабят. Люди, прячущиеся здесь, — это большая угроза для него. — Шэнь Цзэчуань слегка улыбнулся. — Даже я смог догадаться, что это вы финансируете Хай Жигу, так неужели вы действительно думаете, что Лэй Цзинчжэ не сможет прийти к такому же выводу? На этот раз он пришёл подготовленным. То приглашение и впрямь было нужно, чтобы выманить змею из норы, но на приманку клюнули вы.

Фонари на улицах были опрокинуты, в то время как звуки конских копыт хлынули снаружи, а кавалерия, которой не было видно края, напоминала тёмные тучи, полностью поглотившие реку огней. Войска, которые Лэй Цзинчжэ привёл с собой, прятались за пределами города с целью раз и навсегда покончить со смертельной болезнью по имени Хай Жигу. Фэй Шэн увидел в ночном небе соколов. Он быстро прошёл вдоль перил и понял, что те тёмные тучи в данный момент проносятся по всему городу Дуньчжоу.

— Он не посмеет убить меня, — Янь Хэжу невольно выдал свою панику, прижимая абак к груди и отступая на несколько шагов. — Хэчжоу…

Головная повозка, которую вез Лэй Цзинчжэ, с грохотом врезалась в ворота. Не выдержав такого яростного удара, железная задвижка с другой стороны двери издала пронзительный лязг в знак протеста. Лошади фыркали и взволнованно хрипели, в то время как кружащие соколы взбудоражили облака. Звёздное небо померкло, оставив лишь ветер выть в бесконечных порывах.

Против сильной армии нет особых уловок.

Эти железные копыта уже однажды без зазрения совести растоптали сердце Чжунбо. Что мешает им сделать это снова на этот раз?

http://bllate.org/book/15257/1352674