Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 171. Татуировка

Дин Тао остолбенел. В тот миг, когда их взгляды встретились, ему показалось, что он умрёт так же, как Цзида. Он до сих пор помнил выражение глаз Шэнь Цзэчуаня, когда тот убил Цзиду, и тот же самый взгляд был обращён на него мгновение назад. Он изо всех сил хотел убежать, и когда Шэнь Цзэчуань протянул ему конфету, у него не хватило духу поднять руку.

Под карнизом воцарилась тишина. Шэнь Цзэчуань уже скрылся в комнате. Палящие солнечные лучи обрушились на фигуру Дин Тао. Он всё ещё не мог прийти в себя. Это чувство было неописуемым, но одно было точно — это был не тот молодой господин, которого он знал.

Дин Тао поднял обе руки и грубо вытер глаза. Он хотел поднять конфету, но та уже давно растаяла под жарким солнцем. Нежный сладкий аромат османтуса* привлёк колонию муравьёв. Дин Тао продолжал стоять на коленях. Он не знал почему, но слёзы вдруг закапали из его глаз.

П.п.:桂花 [guìhuā] — ароматные мелкие цветы, традиционный китайский символ осени и тихой сладости; часто используются в сладостях и напитках.

◈ ◈ ◈

Обрывочные воспоминания Шэнь Цзэчуаня больше не могли сложиться в единое целое. Во сне было слишком темно; он просто не мог вспомнить больше деталей. Он стоял за бамбуковой шторой и слышал, как Дин Тао рыдает под карнизом.

Шэнь Цзэчуань подумал про себя:

Нельзя слишком глубоко погружаться в этот сон.

Он должен как можно скорее отделить правду ото лжи и понять, были ли события этого сна реальными картинами, которые он действительно видел прежде, или же они были плодом его воображения. Шесть лет он находился во власти навязчивых кошмаров; он лучше кого бы то ни было знал, что такие сны порой представляют собой мешанину из реальности и вымысла. Это было похоже на то, как он раньше видел во снах воронку Чаши, хотя вид, встречавший его в воронке, менялся в зависимости от его душевного состояния.

После того как Шэнь Цзэчуань был ранен во время поездки в Чачжоу, ему снилось, будто он лежит в той самой воронке. Это стало прелюдией к его недоверию к собственному телу и осознанию того, что он начал бояться смерти. Частые кошмары могут путать воспоминания, и, по правде говоря, Шэнь Цзэчуань больше не мог быть уверен в словах, которые Цзи Му сказал ему перед смертью.

Как опасно, — с горькой усмешкой подумал Шэнь Цзэчуань.

Всего лишь один Шэнь Вэй.

◈ ◈ ◈

Сеть связей Люэра оказалась весьма эффективной. Они укрылись по всему городу, на каждой улице и в каждом переулке, и, если им достаточно платили, могли стать «глазами» самого разного калибра. Используя этих осведомителей, Фэй Шэн мог вынюхивать каждую мелочь в Дуньчжоу, даже не выходя за порог. Однако действия Лэй Цзинчжэ были, мягко говоря, интригующими.

— Лэй Цзинчжэ уже три дня подряд открыто проводит свои поиски. Он проверил все товары, ввозимые и вывозимые, — тихим голосом сказал Фэй Шэн, находясь позади Шэнь Цзэчуаня. — Господин, может быть, он уже знает, что мы в городе?

На Шэнь Цзэчуане была солнечная шляпа*, обычная в Цюйду.

— Если бы это было так, ему следовало бы проверять повозки и экипажи приезжающих и уезжающих торговцев, а не сами товары.

П.п.: Солнечная шляпа遮阳帽 [zhēyáng mào] — общее название простых китайских головных уборов с широкими полями, обычно соломенных или тканевых, которые носили для защиты от солнца.

Эта партия военных припасов была очень важна для Лэй Цзинчжэ; иначе он не поспешил бы лично в Дуньчжоу, чтобы проверить её. По предположению Шэнь Цзэчуаня, Лэй Цзинчжэ хотел обменять эту партию припасов на что-то равноценное у Двенадцати Племён Бяньша. И всё же, прибыв в Дуньчжоу, он не сразу начал поиски на западе; вместо этого он бродил по городу Дуньчжоу.

Шэнь Цзэчуань поднял руки, опёрся о перила и окинул взглядом заведение сверху донизу сквозь полупрозрачную ткань шляпы. Он не спеша упорядочил свои мысли, а затем сказал:

— Проверка товаров означает, что Лэй Цзинчжэ полагает: повозки с припасами всё ещё вернутся в Дуньчжоу.

Как странно.

Шэнь Цзэчуань постучал кончиками пальцев по перилам.

Как Лэй Цзинчжэ мог быть так уверен, что повозки с припасами вернутся в Дуньчжоу? Число сил в Чжунбо, способных поглотить эту партию припасов, было крайне невелико. Цычжоу был одним из главных подозреваемых. Шэнь Цзэчуань даже был готов бросить Лэй Цзинчжэ открытый вызов, но, как оказалось, Лэй Цзинчжэ вовсе не подозревал его.

— Господин, даже если бы Лэй Цзинчжэ думал, что припасы украл кто-то другой, кто же стал бы пересылать их обратно в Дуньчжоу? — Фэй Шэн не мог понять в этом ни смысла, ни цели. — Здесь всё ещё находятся Скорпионы. Возвращать припасы обратно — значит идти прямо в ловушку.

— Ты прав, — Шэнь Цзэчуань, у которого в последние дни были проблемы со сном, устало потёр переносицу. — Кто же, в конце концов, стал бы грабить товары, чтобы потом вернуть их обратно…

В этом не было никакого смысла.

— Осведомители, которых мы последовательно внедряли в Дуньчжоу, оказались бесполезны как раз потому, что здесь слишком хаотично, — набравшись смелости, сказал Фэй Шэн. — Может, это разбойник, не желающий переходить на сторону людей Бяньша, строит козни против Лэй Цзинчжэ?

Шэнь Цзэчуань тщательно над этим подумал и слегка покачал головой.

— После раскола бандитов с горы Луо так и не появился лидер, способный объединить массы. Дин Ню и Люэр были захвачены в плен, потому что они даже не думали объединяться против Лэй Цзинчжэ. Возможно, они и являются мелкими бандитами по своим нынешним масштабам, но у них никогда не хватило бы смелости покуситься на такую крупную партию припасов.

Вооружение — не то же самое, что другие вещи. Его нельзя разобрать и спрятать, как зерно. Учитывая, что для перемещёния этой партии повозок с припасами потребовались сотни бандитов, легко представить, насколько она тяжела. Мелкие бандиты просто не смогли бы её проглотить. Возможность Шэнь Цзэчуаня переправить их зависела от того, что он не перебил тех бандитов, а также от того, что вместе с ними шла бронекавалерия Либэя, чтобы держать бандитов под контролем. Иначе он бы не смог так легко переместить припасы.

Это дело было настолько странным, что становилось даже немного нелепым.

Фэй Шэн не посмел засмеяться. Он на мгновение задумался. Если бы здесь были господин Чэнфэн или Юаньчжо, ему не пришлось бы высказываться. Но сейчас рядом с Шэнь Цзэчуанем никого не было, и Фэй Шэн выглядел бы как чурбан, если бы просто стоял без движения, поэтому он напряжённо подумал и сказал:

— Может быть, это…

Внезапный всплеск суматохи внизу прервал слова Фэй Шэна. Шэнь Цзэчуань приподнял полупрозрачную вуаль шляпы и прищурился, глядя на главный зал. Находясь на пятом этаже, они могли полностью обозревать происходящее в зале.

Это заведение принадлежало клану Янь. Шэнь Цзэчуань был здесь потому, что сегодня вечером Лэй Цзинчжэ должен был здесь принимать одного человека. Личность этого человека пока неизвестна. Его осведомители не были достаточно хороши, чтобы добыть информацию такого уровня, но Шэнь Цзэчуань более-менее догадывался, кто это.

— Скорпионы, — понизил голос Фэй Шэн. — Лэй Цзинчжэ привёл Скорпионов.

Шэнь Цзэчуань посмотрел вниз на Лэй Цзинчжэ. Тот недавно оправился после ранений, и его волосы были коротко острижены. Его почти не отличить от Скорпионов Бяньша, толпившихся вокруг него. Из-за расстояния Шэнь Цзэчуань не мог разглядеть татуировку на затылке Лэй Цзинчжэ.

Лэй Цзинчжэ, по-видимому, был занят какими-то делами. Он шагнул через зал и поспешно поднялся по лестнице.

— Если он здесь для пиршества, — медленно нахмурил брови Фэй Шэн, — то довольно много людей он с собой привёл, не так ли?

В этом здании было много торговцев, но никто не посмел встать на пути Лэй Цзинчжэ. Действительно, он привёл с собой много людей; их было по меньшей мере тридцать. Несколько из них последовали за ним наверх, а остальные разместились в главном зале. Императорская стража под своими различными маскировками сохраняли самообладание и наблюдали за Лэй Цзинчжэ, пока те пили, веселились и даже проходили мимо него.

Шэнь Цзэчуань взял свою чашку чая и наблюдал, как Лэй Цзинчжэ поднялся на пятый этаж в секцию напротив него. Он отхлебнул чаю и сказал:

— Когда вернёшься, выдай Люэру денежную награду за точное определение места.

Фэй Шэн подтвердил приказ.

Группа напротив опустила бамбуковые шторы, чтобы укрыться от любопытных глаз. Несколько человек, которых Лэй Цзинчжэ взял с собой, остались стоять в карауле снаружи. Фэй Шэн, обладавший отличным зрением, при свете зажжённых фонарей внимательно выискивал татуировки скорпионов на телах этих людей.

Чуть меньше часа спустя в здании повсеместно зажгли фонари. Компания на той стороне потребовала подать еду, и слуги засновали туда-сюда. Фэй Шэн попытался сменить позицию, но ширма на том конце была так искусно установлена, что у него не получилось подглядеть.

Пир Лэй Цзинчжэ затянулся надолго, с часа ю* и до часа хай*, и всё ещё не думал заканчиваться. Шэнь Цзэчуань уже допил целый чайник чая и сонно облокачивался на стул. Прошло ещё два часа, а оживлённая атмосфера в здании не утихла, а наоборот, стала ещё сильнее.

П.п.: 酉时 [yǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 17:00 до 19:00 вечера.

亥时 [hài shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 21:00 до 23:00 ночи.

— Это место клана Янь, — тихо напомнил Фэй Шэн Шэнь Цзэчуаню. — Господин, это сигнал для различных торговцев развлекаться между собой.

Шэнь Цзэчуань промычал в подтверждение и устало открыл глаза, какое-то время глядя вниз со своего, казалось бы, неприметного места.

— Свободный рынок. Клан Янь наживается, играя роль посредника между различными сторонами. То, что они собирают, — деньги за привилегии. Чуть позже скажи им продать и зерно, что мы привезли.

— Торговцы людьми, — внимательно глядя на людей внизу, сказал Фэй Шэн. — Это хозяйка публичного дома из Фаньчжоу.

Содержательница публичного дома из Фаньчжоу была тучной, сильно накрашенной женщиной, вызывающе разодетой в кричащие, броские наряды. Раньше, когда она приходила сюда, то с конкретной целью — приводить детей для Лэй Чанмина; с другими торговцами она никогда не вела сделок. Но её дело в Дуньчжоу столкнулось с помехами, когда клан Янь поссорился с Лэй Чанмином, так что ей пришлось нехотя переключиться на продажу женщин, которых она собирала в различных префектурах Чжунбо. В те годы, когда голод среди народа был особенно силён, доу зерна можно было обменять на целую семью.

— Господин, — Фэй Шэн, склонившись, начал подробно рассказывать. — Эту женщину зовут Цуйцин. Мы мимоходом раскопали её прошлое, пока следили за ценами на товары в Фаньчжоу. У неё с Лэй Чанмином общее прошлое. Изначально она была родом из Дуаньчжоу, и до разгрома войск Чжунбо тоже работала содержательницей борделя. Позже она уехала в Фаньчжоу и продолжила там своё дело. Основную сумму на открытие дал ей Лэй Чанмин. Поэтому она и была готова рисковать, поставляя детей Лэй Чанмину.

Сжимая в руке платок, Цуйцин протиснулась сквозь толпу торговцев. Никто в этом месте не смел воспользоваться её положением. Напротив, это она придумывала способы заполучить тех, кто ей случайно приглянулся. Как старожил трёх префектур — Дуньчжоу, Дуаньчжоу и Фаньчжоу, долго вращавшаяся в этом деле, она имела кое-какие связи с Лэй Чанмином и Цай Юем, хотя ещё и не взошла на такой большой корабль, как клан Янь.

Цуйцин была такой толстой, что, садясь, оттеснила нескольких мужчин в сторону. Она закинула ногу на ногу и откинулась на край стола. Следующий за ней миловидный мужчина опустился на колени, чтобы раскурить ей трубку. Она наклонила голову, сделала несколько затяжек, затем выпустила клубы дыма.

— Мой старший племянник ещё не спустился? — Цуйцин бросила несколько взглядов наверх. — Как долго они возятся. Он бы уже давно управился, даже если бы валялся в постели, не то что трапезничал.

Сидящий рядом с ней торговец сказал:

— Какие деликатесы госпожа на этот раз привезла? Пока есть возможность, выкладывай, покажи нам. Мы тоже будем не прочь, если подходящая найдётся!

— Тьфу, — Цуйцин разглядывала золотые и нефритовые браслеты на своей правой руке. — А ты вообще достоин деликатесов? Те, кого мы на этот раз привезли, — не похотливые штучки стоимостью в какие-то жалкие десятки таэлей серебра. Все они — юные девственницы в расцвете лет! В Цюйду и не мечтайте увести их без как минимум нескольких сотен.

— Разве девственница может стоить таких денег? Шлюхи все — соблазнительницы, так что естественно, что чем опытнее, тем они дороже!

— Вам, ребята, только в тех дрянных борделях похабничать, — Цуйцин накрашенным пальцем погладила щёки миловидного мужчины и рассмеялась. — В старые добрые времена, когда Дуаньчжоу ещё был дойной коровой Дачжоу, все девицы в моём заведении были несравненными красавицами. Разве какие-нибудь дешёвые шлюхи из других борделей за все годы существования рейтинга смогли превзойти моих девиц?

Цуйцин обычно не вспоминала о прошлом, учитывая, как позорно она бежала после разгрома войск Чжунбо, но сегодня атмосфера была прекрасной, и лесть раздавалась направо и налево. Она курила свою трубку, выглядя очень довольной собой, в то время как другие теснились вокруг неё.

— Что ж, не хвастаясь своими высокими стандартами, скажу: если бы дело было в прошлом, товар, что я привела сегодня, был бы достоин разве что подавать чай в моём заведении.

Губы Цуйцин были накрашены ярким алым цветом, а густой макияж скрывал большую часть её морщин. По чертам её лица было видно, что несколько десятилетий назад она тоже была великой красавицей.

— Да ладно, назови имена!

С презрительной улыбкой Цуйцин сказала:

— Трое первых в рейтинге были все девушки из моего заведения, и каждая из них удачно вышла замуж. Сегодня куртизанки и артистки неотделимы друг от друга*, но в те времена они различались, как воды рек Цзин и Вэй*. Вам всем приходилось тратить золото, чтобы хоть мельком увидеть тех, кто продаёт своё искусство, а они могли просто отказаться вас принять, когда были заняты делами. Они были даже ценнее, чем девушки из богатых знатных семей. Мать моего старшего племянника тоже была моей девушкой, та самая знаменитая Сяоиньлэй* с побережья Чаши, что вышла замуж в клан Чжу в Дуаньчжоу.

П.п.: 买艺 [mǎi yì] — буквально «продавать искусство»; куртизанки и артисты, зарабатывавшие музыкой, танцами, живописью, поэзией и другими умениями, в отличие от тех, кто продавал лишь тело; некоторые совмещали оба вида заработка, но существовали и те, кто ограничивался только искусством.

泾渭分明 [jīng wèi fēn míng] — буквально «воды рек Цзин и Вэй чётко разделены»; устойчивое выражение со значением «резко различаться», «быть отчётливо противоположными друг другу».

小银蕾 [Xiǎo Yínlěi] — сценическое имя куртизанки; «Маленький серебряный бутон», поэтическое прозвище, подчёркивающее красоту и изящество, характерное для имён артисток и куртизанок.

Сказав это, Цуйцин ущипнула мужчину за щёку и выпустила дым ему в лицо.

— Это всё были мелкие сошки. Та, кого я больше всего баловала, была первой в заведении. Слышали когда-нибудь выражение «чистая, как белый нефрит, тонкая, словно фарфор»? Тогда стоило только вывесить её имя, как весь город Дуаньчжоу собирался в полном составе. Даже сам император, что был далеко в Цюйду, жаждал узреть её ослепительную внешность!

Окружающие торговцы захлопали в ладоши и радостно воскликнули:

— Так это Бай Ча!

Под клубами дыма очарованная Цуйцин подняла руку, словно всё ещё пребывая в прошлом, фыркнула и пробормотала:

— Бай Ча, хм… Неужели вы и вправду думаете, что «чистая, как белый нефрит» — это выдумка? Она-то и была настоящим воплощением белого нефрита и фарфора. Если бы вы все увидели её, я уверена, вы бы, без сомнения, пали ниц, чтобы стать её скамеечкой для ног, стоило ей лишь нахмурить брови. Никто не мог стерпеть, чтобы хоть пылинка с земли коснулась её…

Зал был погружён в клубящийся дым, и несколько куртизанок, сидевших с ними, закашляли. Но девушки, подобные им, зарабатывающие на жизнь продажей себя, не смели прикрывать носы и рты из страха, что клиенты рядом решат, что ими пренебрегают, так что каждая сдерживалась, пока их напудренные щёки не покраснели, пока они сидели, стиснутые посередине, все в поту. Цуйцин велела кому-то приготовить карты с намерением сыграть несколько партий в игру, которая была в моде в Цюйду. Красавец, которого она привела с собой, оставался на коленях у её ног, массируя её ноги.

Не прошло и нескольких мгновений, как одна из куртизанок просто не выдержала больше, нахмурила брови и, прикрыв рот платком, слегка кашлянула. Запах показался ей подозрительным, она вдохнула ещё раз, а затем резко вскочила на ноги с криком ужаса и воскликнула:

— Пожар!

Торговцы и куртизанки в зале мгновенно запаниковали. Все смотрели, как клубами поднимается дым. Те несколько слуг, что их обслуживали, уже давно были мертвы. Со всех сторон доносились крики, все в панике хватали серебро, засовывая его за пазуху, даже не интересуясь, чьё оно вообще. Карты упали и разлетелись по полу. Цуйцин, будучи слишком тучной, пошатнулась, когда её толкнули, даже шпилька у её виска выпала.

— Откройте дверь! — те, кто первыми добрался до двери, принялись колотить в неё, крича: — Почему дверь заперта?!

Столы и стулья опрокидывались. Некоторые даже попытались выбраться через окна, но окна тоже были заперты.

Лэй Цзинчжэ внезапно высунул голову и посмотрел вниз.

Увидев его, Цуйцин быстро помахала платком и закричала:

— Племянничек! Быстрее, придумай, как открыть дверь! Задний зал в огне!

Рука Фэй Шэна уже лежала на рукояти его клинка. Стоило только Шэнь Цзэчуаню отдать приказ, и императорская стража немедленно штурмовала бы здание. Но Шэнь Цзэчуань продолжал пить чай, не проронив ни слова.

Фэй Шэн не удержался и позвал:

— Господин…

Едва Фэй Шэн произнёс это, как чья-то рука ухватилась за перила перед Лэй Цзинчжэ, и оттуда перемахнул человек. Выражение лица Лэй Цзинчжэ мгновенно переменилось. Он отпрыгнул назад, уклоняясь от удара саблей противника, и в итоге с грохотом опрокинул ширму, обнажив стол и стулья посреди комнаты. К их удивлению, там был только сам Лэй Цзинчжэ.

Фэй Шэн выпалил в шоке:

— Он вообще никого не приглашал; это была приманка, предназначенная выманить змею из норы*!

П.п.: 引蛇出洞 [yǐn shé chū dòng] — буквально «выманить змею из норы»; идиома со значением «вынудить скрывающегося противника выйти из тени и раскрыться».

Шэнь Цзэчуань потянулся за своим складным веером, но вдруг вспомнил, что сломал его. Он допивал чай и наблюдал, как люди, оставленные Лэй Цзинчжэ внизу, бросились вверх по лестнице. Как ни странно, кроме участка, где находился Лэй Цзинчжэ, остальное пространство было очень тихим.

Фэй Шэн, со своим острым зрением, внезапно высунул голову и пристально уставился на схватку напротив. Он внимательно следил за их движениями, не пропуская ни одного, и в недоумении воскликнул:

— Господин, этот человек тоже «Скорпион»!

Наёмник, пришедший убить Лэй Цзинчжэ, в пылу схватки невольно обнажил свою шею, показав внушительную татуировку со скорпионом, точно такую же как у Цзиды!

http://bllate.org/book/15257/1352672