Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 170. Чудовище

Два пальца на правой руке Шэнь Цзэчуаня яростно дрожали, обжигающая боль заставила его мгновенно очнуться. Он устало поднял правую руку и раскрыл ладонь, лишь чтобы осознать, что не может свободно двигать двумя пальцами. Бумага на окне смутно пропускала свет — неужели он проспал до такого часа.

Шэнь Цзэчуань опустил руку, позволяя поту стекать по вискам. Спустя мгновение он перевернулся и поднялся, слегка согнув два пальца, пока одевался.

Услышав звуки движения, Фэй Шэн обернулся и знаком подозвал подчинённого с лекарством подойти к Шэнь Цзэчуаню. Дверь открылась, Фэй Шэн приподнял пол халата и широко шагнул внутрь. Шэнь Цзэчуань стоял у медного таза и умывался.

— Господин, — Фэй Шэн подошёл сбоку и тихо сказал, — Мы с утра вызвали лекаря. Он ждёт снаружи. Позвать его, чтобы он осмотрел вас?

Шэнь Цзэчуань положил полотенце обратно в таз и, на удивление, не стал возражать:

— Позови его.

Обрадованный Фэй Шэн тут же крикнул лекарю. В ожидании он сказал Шэнь Цзэчуаню:

— Мы выпустили людей прошлой ночью. Благодаря связям Люэра со старыми знакомыми, новости пришли довольно быстро. Господин, Лэй Цзинчжэ прямо здесь, в городе!

Шэнь Цзэчуань стоял у двери и задумчиво оглянулся на Фэй Шэна.

Тот факт, что Лэй Цзинчжэ среагировал так быстро, говорит о том, что они твёрдо запомнили маршрут перевозки военных припасов и даже учли возможность задержки. Таким образом, Лэй Цзинчжэ немедленно направился в Дуньчжоу, когда отряд не прибыл последние пару дней. Вероятно, он хотел докопаться до сути и выяснить, кто ограбил Скорпионов.

— За обозами с военными припасами в Цычжоу по пути следят бронекавалерия Либэя. Новости не могли распространиться так быстро. Они, должно быть, уже вошли в Цычжоу. Сможет ли Лэй Цзинчжэ докопаться до сути или нет, но вещи и люди теперь наши. — Фэй Шэн отступил в сторону и смотрел, как Шэнь Цзэчуань пьёт лекарство. — Но взять Лэй Цзинчжэ живым в городе — задача слишком сложная, Господин. Здесь ещё четыреста Скорпионов охраняют взятых в плен бандитов, и этих людей тоже можно считать солдатами Лэй Цзинчжэ. Нас слишком мало.

Лекарство было таким горьким, что на лице Шэнь Цзэчуаня появилась лёгкая морщинка.

— До сих пор Лэй Цзинчжэ ещё не привёл в порядок гору Луо и Дуаньчжоу. Это указывает на то, что у него недостаточно солдат для переброски. Вероятно, он тайно провозил оружие, чтобы выслужиться перед Бяньша. Так что четыреста Скорпионов в городе Дуньчжоу не обязательно готовы подчиняться его приказам. Кроме того, мы пришли в Дуньчжоу с миром, чтобы заработать денег, а не силой отбирать чужое. Мы можем не спешить. — Он передал пустую пиалу Фэй Шэну. — В Цычжоу в последнее время нет неотложных дел. У меня вся вечность, чтобы позабавиться с ним.

Фэй Шэн, принимая пиалу, увидел руку Шэнь Цзэчуаня, безвольно свисавшую из рукава. Его лицо побледнело, он приподнял пол халата и опустился на колени.

— Ваша рука сломана, Господин?! Мы так спешили в пути… Я действительно слеп. И подумать, что я так и не…

— Тогда время было дорого, да и вряд ли мы смогли бы найти хорошего врача в середине нашего пути. — Видя, как запаниковал Фэй Шэн, Шэнь Цзэчуань сказал: — Сломаны всего лишь два пальца, а не отрублены. Пусть лекарь зафиксирует их стальными иглами и потом перевяжет. Они заживут через полгода.

Шэнь Цзэчуань преуменьшил свои травмы и отвечал так беспечно, но слушая его Фэй Шэна переполняло ужасом. Будь то искреннее чувство или притворная искренность, глаза Фэй Шэна покраснели, он упёрся руками в пол и дрожащим голосом произнёс:

— Когда господин ранен, его слуга заслуживает смерти за то, что допустил это. Нет оправдания стражнику, находящемуся рядом с господином, и всё же позволившему ему получить травму. — Произнося это, он поднял руку и несколько раз ударил себя по щекам. — Всё потому, что мы такие никчёмные, Господину даже пришлось лично спасать нас! Господин, умоляю, пожалуйста накажите нас!

Фэй Шэн теперь возглавлял Императорскую стражу, и, опускаясь здесь на колени, чтобы бить себя без тени сомнения, он по сути бил и по лицам тех людей за дверью. Он принижал себя, чтобы все здесь и там поняли, что этот инцидент стал тревожным звонком. Такой оплошности нельзя было допускать больше никогда; Шэнь Цзэчуань не должен был получать ранения. С того момента, как они прибыли в Чжунбо, будучи брошенными Хань Чэном и отвергнутыми Сяо Чие, Шэнь Цзэчуань оставался единственной кандидатурой, чтобы стать их господином.

Цяо Тянья тоже умел управлять подчинёнными. На самом деле, подчинённые любили его даже больше, чем Фэй Шэна, но он был слишком несдержан. Порой он относился к Шэнь Цзэчуаню скорее как к другу, чем к господину. Фэй Шэн уже многое почерпнул из поступка Шэнь Цзэчуаня, направившего Цяо Тянья к Яо Вэньюю.

Разве могло здоровье Яо Вэньюя скоро поправиться? Если нет, то Цяо Тянья оставался бы с Яо Вэньюем на несколько лет. Освободившееся место рядом с Шэнь Цзэчуанем было отдано Фэй Шэну, что, в его глазах, было намёком: он должен был сделать то, что Цяо Тянья на его месте делать бы не стал. Он должен был дать понять нынешней Императорской страже, что лишь из уважения к Цзи Гану Шэнь Цзэчуань не стал расследовать их халатность. Но они ни в коем случае не должны были повторять ту же ошибку снова.

Пока Шэнь Цзэчуань не давал согласия, Фэй Шэн никогда не действовал. Равно как и, если Шэнь Цзэчуань отдавал приказ — хороший или плохой — Фэй Шэн исполнял его и доводил до самого конца. Он гораздо лучше, чем Цяо Тянья, осознавал своё место — он был стражником Шэнь Цзэчуаня, а не его другом. А потому он не стал бы сообщать о травме Шэнь Цзэчуаня Сяо Чие.

Императорская стража последовала его примеру и тоже опустилась на колени. Их лица горели от стыда, пока они слушали звуки пощечин, которые Фэй Шэн наносил себе. Фэй Шэн хлестал себя до красноты щек, и даже тогда, когда он уже заносил руку для очередного удара, складной веер внезапно преградил ему путь.

— Без боли нет прогресса. Если вы не повторите ту же ошибку, всё в порядке. — Шэнь Цзэчуань отвёл веер в своей левой руке. — Все люди во дворе — хорошие воины. Наказания постигнут тех, кто провинился. По возвращении в Цычжоу у меня, естественно, будут свои распоряжения. Можете встать.

Тот факт, что Шэнь Цзэчуань не позволил Фэй Шэну продолжать бить себя, означал, что он не собирался их унижать. Он оказывал учёным должное уважение, но и с Императорской стражей обращался неплохо. Их ежемесячное жалованье выплачивалось вовремя и конвертировалось в серебро по стандартам Цюйду, а жильём стражников были просторными, светлыми комнатами. Более того, у них всегда был Цзи Ган, чтобы направлять их в боевых искусствах. Поначалу все они считали Шэнь Цзэчуаня человеком с суровым нравом, которому сложно служить, но со временем они поняли, что у Шэнь Цзэчуаня были довольно чёткие предпочтения. Он должным образом назначал награды и наказания по мере необходимости, и его приказы были решительными и прямолинейными; никогда не случалось так, чтобы он срывал гнев на подчинённых.

Фэй Шэн вытер слёзы и отбил Шэнь Цзэчуаню ещё несколько поклонов, прежде чем подняться на ноги и встать на своё место сбоку. Дин Тао безучастно смотрел на разворачивавшуюся перед ним сцену, и на него накатила огромная волна вины. Как раз в этот момент прибыл лекарь, так что Фэй Шэн приподнял занавеску и пригласил его войти.

Оба пальца Шэнь Цзэчуаня действительно были сломаны, но, к счастью, не отрублены. Как он и ожидал, лекарь вправил и зафиксировал их стальными иглами. При полугодичном восстановлении они должны были более-менее срастись.

— Ваша светлость в эти дни не должна владеть клинком или натягивать лук. — Лекарь был стариком. Поскольку ему щедро заплатили, он счёл нужным дать дополнительные наставления, поднимаясь. — Вы откладывали лечение этой травмы уже несколько дней. К счастью, не задержали дольше. Иначе их уже не вправить даже стальными иглами. Ваша светлость, на мой взгляд, не отличается крепким здоровьем, а сейчас как раз настал восьмой месяц, когда часты резкие перепады температуры. Уделяйте больше внимания еде и одежде. Не допустите повторного заболевания.

Лекарь собрался было упаковывать свой медицинский ящик, как вдруг вспомнил ещё кое о чём.

— Ваша светлость часто мучается бессонницей? — сказал он. — Делами заниматься нужно, но это истощает разум и тело. Ни один человек не выдержит, если его постоянно будут преследовать кошмары в течение долгого времени. Я позже приготовлю вам парчовый мешочек и наполню его благовониями для сна. Можете класть его под подушку на ночь и посмотреть, поможет ли.

Фэй Шэн наклонился, чтобы помочь лекарю донести его медицинский ящик, и проводил его.

◈ ◈ ◈

Шэнь Цзэчуань сидел в кресле и в наступившей мгновенной тишине принялся разглядывать свою правую руку. Два его пальца были так туго перетянуты, что выпрямить их оказалось проблематично. Теперь он мог забыть о том, чтобы держать свой клинок. Большой удачей было уже то, что их вообще не отрубили.

Но почему ему приснилась резиденция князя Цзяньсина?

Вчерашний сон разворачивался на чём-то, что казалось пожелтевшей, потрёпанной тряпицей, где была видна лишь спина тётушки, потому что Шэнь Цзэчуань уже не помнил, как она выглядела. Он так горько плакал из-за той чашки воды — но действительно ли из-за неё?

Шэнь Цзэчуань упёрся локтем в подлокотник кресла и медленно откинулся назад. Его взгляд скользнул по полуопущенным бамбуковым шторам к карнизам, укрытым в тени дерева. Он замедлил сон в своей памяти, пытаясь разложить каждую сцену для пристального изучения.

Глухонемая тётушка сидела под карнизом.

Дворик был крошечным, и планировка дома была ужасной; как только наступали сумерки, внутри становилось совсем темно. Шэнь Цзэчуань был ещё мал ростом, так мал, что ему не нужно было наклоняться, чтобы заглянуть во внутренние покои. Он так сильно хотел выпить ту чашку воды; всё его горло словно горело. Но он не мог до неё дотянуться. Поэтому он встал на цыпочки.

Шэнь Цзэчуань слегка приподнял подбородок.

Он встал на цыпочки — такое случалось с ним не в первый раз. Он знал, что чашка может упасть на пол. Поэтому, вставая на цыпочки, он одновременно заглядывал внутрь. Внутренние покои были слишком тёмными. Все окна были закрыты, и та полуспущенная занавеска была безжизненной. Она оставалась недвижимой и неподвижной, белым пятном в темноте.

Шэнь Цзэчуань нахмурился и, словно заворожённый, продолжил ворошить память.

Зачем ему нужно было заглядывать внутрь?

Юный Шэнь Цзэчуань встал на цыпочки и, наклонившись через край стола, смотрел в темноту. Он несколько раз моргнул и не отводил взгляда, но при этом не мог удержаться, чтобы не протянуть пальцы и не коснуться края чашки. Кто-то пошевелился в темноте, и в момент, когда его внимание отвлеклось, Шэнь Цзэчуань нечаянно столкнул чашку, и та упала. Звук разбивающейся фарфоровой чашки был таким чётким, словно она разбилась прямо у него над ухом. Он вспугнул человека во внутренних покоях, и тот обернулся. Странная тень тётушки, которая беззвучно поднимала руку, схватила Шэнь Цзэчуаня за ногу, и именно в этот самый момент Шэнь Цзэчуань увидел искажённое ужасом лицо.

Шэнь Цзэчуань внезапно резко вдохнул, придя в себя, и обнаружил, что неосознанно сжал правую руку в кулак. Невыносимая боль пульсировала в двух его пальцах. Погода сегодня была жаркой, но вся спина Шэнь Цзэчуаня промокла от холодного пота.

Он видел Шэнь Вэя.

Искажённое ужасом лицо Шэнь Вэя было настолько противоестественным, что Шэнь Цзэчуань вскочил на ноги. С раздражением он разжал правую руку и повернулся к теням деревьев под карнизом, но так и не смог вспомнить, что именно делал Шэнь Вэй.

Почему Шэнь Вэй был в такой панике?

Внутренние покои были слишком тёмными; Шэнь Цзэчуань вообще ничего не мог разглядеть. Даже лицо Шэнь Вэя, казалось, утопало в густой чёрной массе теней. Он снова и снова возвращался к этому воспоминанию, но безрезультатно. Его память, казалось, застряла во времени, замерла на кадре с лицом Шэнь Вэя.

Чёрт.

Шэнь Цзэчуань умел крепко сковывать свою раздражительность ледяным спокойствием, но на этот раз не вышло. Отвращение, обнажившееся на его лице, явно указывало, что он уже стоит на краю пропасти. Словно зверь в западне, он закрыл глаза в солнечном свете, а на висках проступил пот.

Из порезанного пальца сочилась кровь, окрашивая его одеяние. Вновь бледная белизна соседствовала с алым цветом. Занавеска была явно безжизненной, но она яростно закачалась, словно ожила, в промелькнувших перед глазами сценах. Странная тень схватила Шэнь Цзэчуаня, из его пальца всё ещё сочилась кровь. А тётушка тем временем не прекращала свою бесконечную вышивку, её руки становились всё длиннее и длиннее, пока растущая тень не превратилась в скорпиона, размахивающего хвостом.

Тук!

Шэнь Цзэчуань резко перевёл взгляд.

Ноги Дин Тао подкосились, и он шлёпнулся на землю, глядя на Шэнь Цзэчуаня так, словно видел его впервые. Волосы встали дыбом. Его конфета выпала и покатилась по земле, где столкнулась со сломанным веером Шэнь Цзэчуаня.

Шэнь Цзэчуань наклонился, поднял конфету с земли и протянул её Дин Тао, но тот не потянулся за ней. Вместо этого он в страхе и трепете отполз немного назад, пытаясь убежать от тени Шэнь Цзэчуаня.

Горло Шэнь Цзэчуаня судорожно двинулось. Словно демоническое существо, с которого содрали кожу, он был полностью обнажён под жгучими лучами солнца. Бледная кожа на его шее выдавала уязвимость, и пока ветер трепал его рукава, он рассмеялся в лицо долгой, бесконечной тишине и мягко отбросил конфету прочь.

http://bllate.org/book/15257/1352671