Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 157. Чжунсюн

Когда Лу Ичжи на следующий день покинула Цычжоу, Шэнь Цзэчуань распорядился, чтобы Фэй Шэн с отрядом императорской стражи присоединился к её свите, и поручил ему сопровождать её на территорию Цидуна. Официальные дела, которые не были завершены вчера, ещё предстояло обсудить подробнее, и потому все вновь заняли свои места в кабинете с распахнутыми окнами.

— Это вчерашний новый документ для ознакомления господина Заместителя командующего, — Чжоу Гуй положил бумаги на стол. — Изначально мы разделили зарегистрированных горожан и беженцев без документов, ужесточив наказания, но во время утреннего обсуждения с Юаньчжо он предложил продолжить содержать обе группы вместе и не управлять ими раздельно.

— Вывесим объявление, и вопрос с регистрацией домохозяйств легко решится, — Яо Вэньюй слегка кашлянул. — Будет неуместно предпринимать лишние шаги по их разделению; это вызовет недовольство среди простолюдинов, недавно получивших регистрацию, а также затруднит работу Ямэня в различении старых и новых подданных при исполнении обязанностей.

Прочитав документ, Шэнь Цзэчуань кивнул.

— Также это грозит бедой, если кто-то попытается ловить рыбу в мутной воде, когда придёт время. Раз этот вопрос решён, единственное, что нам остаётся уладить до конца года — это вопрос измерения земель. Нынешние земельные записи полей в Цычжоу были составлены в эпоху правления Юнъи; они слишком устарели.

— Цычжоу занимается осваиванием земель уже третий год подряд, и, по правде говоря, площадь земель значительно увеличилась. Следовало провести измерения ещё в прошлом году, но тогда не хватало рабочих рук, да и Лэй Чанмин загнал нас в такие тиски, что пришлось отложить до нынешнего момента, — Чжоу Гуй прикинул время. — Эту задачу необходимо завершить до конца года, иначе неизбежно возникнут ошибки, как только снег ляжет толстым слоем.

В Цычжоу теперь было много служащих Ямэня и ловчих*, но способных правительственных писарей и прочей мелкой сошки не хватало. Советники в основном отвечали за обсуждение официальных дел и не несли ответственности за переписку официальных документов, не говоря уже о том, чтобы отправляться на места для измерения земель. В Ямэне ощущалась нехватка людских ресурсов, да и у Шэнь Цзэчуаня тоже.

П.п.: 衙役、捕快 [yáyì, bǔkuài] — низшие служители Ямэня: 衙役 [yáyì] — яры, выполняющие исполнительные и хозяйственные поручения при Ямэне; 捕快 [bǔkuài] — ловчие/сыщики, отвечающие за задержания, конвоирование и расследования мелких дел. Обе категории относятся к стражевому персоналу, а не к канцелярским чиновникам.

— После регистрации и классификации домохозяйств проведите выборочную проверку на местах. Если они грамотны, занесите их в список для будущего использования, независимо от того, местные ли они из Цычжоу или пришлые из Даньчэна, — дойдя до этого момента, Шэнь Цзэчуань обвёл взглядом советников. — Если кто-то в прошлом совершил преступление, мы не сможем узнать об этом, если он сам не сообщит, поэтому во время проверки и отбора необходимо проявлять осмотрительность. Некоторые могут посчитать это и делом выгоды, и неизбежно найдутся те, кто попытается снискать расположение власть имущих ради личной выгоды. Однако я верю, что все присутствующие господа — люди чести, способные отличить коварного от добродетельного и поступить правильно, когда придёт время.

Поскольку он высказался столь откровенно, кто бы мог не понять? Сидевшие советники, которые до этого неспешно раскуривали свои трубки, все разом поднялись с шумом. Некоторые из них выглядели смущёнными, не смея более позволять себе вольности.

◈ ◈ ◈

Советники были почётными гостями Чжоу Гуя, имевшими свободный доступ в его резиденцию. К большинству из них обращались «господин», а их повседневные нужды обеспечивались Чжоу Гуем. Было лишь два способа, как они могли подзаработать немного денег. Первый — предоставление литературных услуг, а второй — посещёние банкетов, устраиваемых местными помещиками и старейшинами, где они могли получить денежные вознаграждения от хозяев дома. Но теперь, когда они отвечали за регистрацию и проверку младших чиновников, несомненно, нашлись бы среди нынешнего потока беженцев, хлынувшего в Цычжоу, те, кто подумывал бы о том, чтобы попытаться повлиять через связи и тайно сунуть им взятки.

Гао Чжунсюну не повезло.

После того как Хань Цзинь был взят в плен, Гао Чжунсюн не осмеливался возвращаться в Цюйду из-за страха, что Хань Чэн привлечёт его к ответственности, поэтому он, пользуясь связями с дядей по материнской линии в Даньчэне, остался там советником Пань И. Поначалу Пань И имел намерение возложить на него большую ответственность, но многие планы и стратегии, которые он предлагал, оказывались непрактичными теориями, красивыми лишь на бумаге, и поэтому Пань И постепенно стал относиться к нему с пренебрежением. Подвергаясь насмешкам и унижениям со стороны слуг в резиденции семьи Пань, ему не оставалось выбора, кроме как вернуться в дом своего дяди. Но беда не приходит одна: его дядя однажды ночью, находясь в состоянии алкогольного опьянения, разбился насмерть. Гао Чжунсюн был учёным, слишком физически слабым для выполнения физической работы, а его тётка, презирая его как бесполезного, нашла предлог, чтобы отослать его обратно в Ючжоу.

Гао Чжунсюну было стыдно возвращаться домой, чтобы предстать перед старшими и земляками, поэтому он подумывал продать каллиграфию и картины, чтобы снять несколько акров низкоплодородной земли и подражать беззаботному небожителю, ведущему простую и добродетельную жизнь вдали от борьбы за власть и богатство. Но кто бы мог знать? Он не успел и пару раз поработать на поле, которое купил на скопленные деньги, как его силой отобрал местный деспот из клана Фэй. Гао Чжунсюн отправился в Ямэнь, чтобы подать жалобу, и в ту же ночь его остановили в переулке какие-то люди и избили. Даже его дом был ограблен. Не имея ни гроша за душой, он оказался на улице и был вынужден волочить жалкое существование. Он хотел вернуться в Ючжоу, но у него не было денег на дорогу. Не имея иного выхода, он бежал из Даньчэна вместе с другими беженцами и прибыл в Цычжоу в надежде испытать удачу.

— Старик Сюй, — Гао Чжунсюн, сдержанно стоя у входа, торопливо окликнул его, увидев, что тот выходит. — Есть какие-нибудь новости из Ямэня по тому делу?

Подумать только, раньше он был выдающейся персоной в Цюйду, а теперь вынужден унижаться в разговоре с другими. Он хотел снискать расположение собеседника, но из-за своей гордости не желал переигрывать. Однако, стоя на месте неловко и неподвижно, он выглядел довольно не в своей тарелке.

Служитель Ямэня по фамилии Сюй размахивал своей бамбуковой палкой* и отгонял Гао Чжунсюна в сторону. Лишь когда он обернулся и уже не видел внутренние помещёния Ямэня, он стал упрекать Гао Чжунсюна приглушённым тоном:

— Что ты здесь делаешь?

П.п.: 水火棍 [shuǐhuǒ gùn] — «палка воды и огня»: красно-чёрный жезл/палка, которой пользовались низшие служители Ямэня. Служил символом их должности и применялся для наведения порядка, сопровождения задержанных и исполнения мелких административных наказаний.

Гао Чжунсюн от этого упрёка почувствовал такое унижение, что не мог поднять голову. Он сжал рукава и, с трудом подняв голову снова, выдавил улыбку.

— Я проходил мимо винной лавки впереди и принёс вам немного, чтобы утолить жажду. Вот, выпейте.

Он поднёс вино обеими руками и продолжил лишь тогда, когда выражение лица собеседника несколько смягчилось.

— Я уже несколько дней в Цычжоу. Насчёт того дела, о котором я говорил вам в прошлый раз…

— То дело? То дело? — служитель Сюй выпил вино и, вытерев рот, начал отрицать. — О каком деле?

— О работе в Ямэне, — ответил Гао Чжунсюн, не удосужившись вытереть слюну с лица. — Умоляю, сделайте одолжение, передайте сообщение советникам. Скажите лишь, что я ранее был студентом из Цюйду, имевшим связи с главным Управлением по надзору, с Цэн...

— А, это дело. Это легко устроить! — Служитель Ямэня Сюй придвинулся ближе. — Приготовь три таэля серебра, я куплю несколько пачек табака для господ. Тогда ты преодолеешь это препятствие!

Гао Чжунсюн на мгновение остолбенел, на его лице застыла смесь радости и горя.

— Я уже всё отдал вам. У меня больше нет денег.

Служитель Сюй мгновенно стал враждебным. Старик сказал:

— Как можно что-либо сделать без денег? Думаешь, господа живут на овощах? Они признают лишь звонкую монету! Если бы я не пожалел тебя и не согласился помочь, разве хватило бы этого серебра? Ни за что не хватило бы!

Гао Чжунсюн поспешно ухватился за руку служителя Сюя.

— Я уже отдал вам в общей сложности семь таэлей серебра. У вас же должны быть какие-то вести...

— Хочешь устроиться через связи, но жалеешь денег. — Служитель Ямэня Сюй швырнул тыкву-горлянку с вином в объятия Гао Чжунсюна и, вытянув шею, плюнул на него, его слова были полны презрения: — Знаешь, даже когда пишешь или испражняешься, всё равно приходится расстёгивать пояс!

Все деньги Гао Чжунсюна были выманены у него служителем Сюем, и поскольку он целыми днями болтался с толпой беженцев, он был грязен, как нищий. Теперь, глядя на рожу служителя Сюя, он вспомнил унижения, пережитые в Даньчэне. В приступе гнева он, не раздумывая, бросился на служителя Сюя, отвесил ему звонкую пощёчину и закричал:

— Раз ты не сделал, о чём я просил, верни мои деньги!

Служитель Ямэня Сюй не мог и представить, что Гао Чжунсюн посмеет ударить его. Он ткнул пальцем в кончик носа Гао Чжунсюна:

— Ты, ты! Такая жалкая дрянь смеет бить меня?!

В завязавшейся потасовке служитель Сюй ударил своей бамбуковой палкой по пояснице Гао Чжунсюна, пнул его, опрокидывая на землю, и принялся жестоко избивать. Гао Чжунсюн, будучи простым учёным, который голодал несколько дней, почувствовал пронзительную боль в пояснице, когда один из ударов пришёлся на какую-то кость. Он катался по земле, прикрывая голову и пытаясь уклониться от ударов, громко рыдая. Даже так он всё ещё кричал:

— Ты вообще человек? Ты обманом выманил у меня деньги. Ты ещё человек?!

Вокруг собиралось всё больше людей, и служитель Ямэня Сюй не смел поднимать большой шум, опасаясь, что в Ямэне начнут разбираться. Он отбросил свою бамбуковую палку, взгромоздился сверху на Гао Чжунсюна, затем, сжав его лицо за челюсть, затолкал ему в рот полотенце, которым вытирал пот, чтобы заткнуть его. Гао Чжунсюн хрипел, пытаясь вырваться, тогда служитель Сюй безжалостно отвесил ему несколько пощёчин, пока у Гао Чжунсюна не зазвенело в ушах и не помутилось в глазах; даже уголки его рта кровоточили.

— Я здесь по официальному делу! — крикнул служитель Сюй окружающей толпе. — Эта сволочь — вор из Даньчэна. Я поймал его в прошлый раз. И представьте, сегодня он осмелился прийти и мстить!

Из горла Гао Чжунсюна вырвался звук, когда служитель Сюй поволок его за воротник по направлению ко входу в Ямэнь. Его щека обдиралась о землю, и кровь текла из раны, когда он протягивал руку к стоявшим рядом людям, умоляя о помощи.

Служитель Сюй пнул Гао Чжунсюна ещё несколько раз в грудь и в живот. Будучи Ямэньскими служителями, они были более всего искусны в задержаниях и вызовах на допросы — проучить хилого учёного вроде Гао Чжунсюна для них было сущим пустяком. Стоило сегодня затащить Гао Чжунсюна внутрь, оставить его с кляпом во рту и оформить на него обвинение в воровстве, и можно было бросить его в тюрьму. Тогда оставалось лишь предупредить знакомых тюремщиков, и Гао Чжунсюну пришёл бы конец. Сможет ли он пережить восьмой месяц, всецело зависело бы от настроения Ямэньского служителя Сюя!

В то самое время, когда происходило это столпотворение, Чжоу Гуй возвращался с Шэнь Цзэчуанем с полей на окраине города. Конный экипаж был задержан на полпути, и он подумал, что это очередной случай, когда беженцы учинили беспорядки.

Шэнь Цзэчуань не проронил ни слова. Чжоу Гуй поспешно сошёл со своей повозки, подобрав полы халата, пробился через толпу и спросил:

— Что происходит? Кто учиняет шум у входа в Ямэнь?

Служитель Ямэня Сюй немедленно ответил:

— Ваше превосходительство, я поймал вора! Он не только не подчиняется, но ещё и бьёт других!

Последние несколько дней Чжоу Гуй был озабочен отсутствием общественного порядка в городе. Услышав это, он нахмурился.

— Даже если так, это не способ разрешить ситуацию. Что это значит — избивать других на улицах? Это неправильно!

Он бросил взгляд на Гао Чжунсюна. Изначально он намеревался отчитать его и прочитать наставление о приличиях и морали. Однако он вспомнил, что повозка Шэнь Цзэчуаня всё ещё задержана сзади. Они не могли позволить себе задержку, поэтому сказал:

— Быстро, заберите его внутрь. Устройте ему надлежащий разбор, когда он будет приведён в порядок.

Услышав это, Гао Чжунсюн начал изо всех сил вырываться и попытался выплюнуть тряпку изо рта.

Яо Вэньюй в это время обсуждал с Шэнь Цзэчуанем проверки писцов и прочих младших чиновников за последние несколько дней. Повозка оставалась заблокированной долгое время, не подавая признаков движения. Цяо Тянья вернулся и приподнял край занавески, чтобы доложить Шэнь Цзэчуаню:

— Господин, там всё ещё шумят. Давайте свернём.

Шэнь Цзэчуань приподнял занавеску выше своим складным веером и спросил:

— В чём дело?

— Говорят, это вор; служитель Ямэня арестовал его на улице. — Цяо Тянья слегка отклонился, открывая обзор. — Я не видел мозолей на его руках; кажется, он учёный.

Яо Вэньюй, который редко наслаждался пребыванием в шумных местах, посмотрел вместе с ними. Впереди кишела толпа народа; он не мог разглядеть абсолютно ничего.

— Давайте свернём, — Шэнь Цзэчуань отпустил полог. — Направляйтесь прямиком в резиденцию Чжоу. В кабинете ещё ждут люди. Мы должны обсудить вопрос о взаимной торговле до часа Ю*.

П.п.: 酉时 [yǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 17:00 до 19:00 вечера.

Цяо Тянья приказал извозчику развернуть лошадей. Когда они поворачивали, внезапно спереди донёсся душераздирающий вопль:

— Вы, люди, толкаете меня на смерть! Что это за Ямэнь такой?! О небеса, неужели вам нужно довести меня, Гао Чжунсюна, до такого состояния?!

Яо Вэньюй резко приподнял полог и сказал Цяо Тянья:

— Стой, этот человек — Гао Чжунсюн, чьи сочинения ранее рецензировал Цэнь Юй. — Затем он посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. — Он тот самый студент, что в дождливую ночь повёл три тысячи студентов из Императорской Академии обличать Пань Жугуя. Заместитель командующего, этот человек нам полезен!

http://bllate.org/book/15257/1351276