Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 155. Переговоры

Сяо Чие получил не только выговор, но и взбучку. Но он уже давно обдумывал этот вопрос и не хотел скрывать его от семьи. Он стоял в военной палатке, чтобы принять наказание в виде понижения в должности. Прежде чем командующие генералы покинули палатку, они украдкой взглянули на Сяо Фансюя, лишь чтобы обнаружить, что Его Светлость стал ещё злее.

Цзо Цяньцю разглядывал наруч снова и снова, затем слегка поднял большой палец в сторону Сяо Фансюя.

— Я правда не могу по нему ничего сказать.

Сяо Фансюй стоял у другого конца палатки спиной к ним и сказал:

— Разве я не знаю, какой наруч он использует? В лучшем случае, это обработанная собачья шкура. Он просто надеется на свою толстую шкуру и совсем не прилагает усилий.

Цзо Цяньцю тоже оказался в затруднительном положении; он посмотрел на Сяо Чие и сказал нерешительно:

— …Почему ты не сказал нам об этом, когда был в Цюйду? Расскажи сейчас шифу о нём, чтобы мы могли… немного морально подготовиться.

— Какой там подготовиться, — оглянулся Сяо Фансюй. — Он уже всё рассчитал и только ждал, когда я клюну!

— Рано или поздно вам придётся встретиться, — Сяо Чие принимал выговор, держа руки за спиной. — То, что должно быть сделано, должно быть сделано. Я ещё хочу в этом году привести его домой, чтобы он повидал матушку.

— У тебя, я смотрю, всё уже устроено, да? — слова Сяо Фансюя были полны сарказма. — Мне тогда лучше тебя Отцом* называть.

П.п.: 爹 [diē] — отец — разговорное, простонародное обращение к отцу; в современном языке часто используется иронично или грубо. В саркастических выражениях вроде “我叫你爹” [wǒ jiào nǐ diē] («назову тебя отцом») подразумевается насмешка над тем, кто ведёт себя свысока, распоряжается или поучает, будто он старший или главный. По смыслу близко к русским фразам «ты что, мой батя?» или «ну прямо отец нашёлся».

Сяо Чие не осмелился продолжать эту тему.

— Откуда он? — Цзо Цяньцю отложил нарукавник. — Из Цюйду?

Сяо Чие ответил честно:

— Из Чжунбо.

Тогда Цзо Цяньцю сказал Сяо Фансюю:

— Это ещё не так плохо, недалеко. Он продолжил расспросы:

— Сколько лет?

Сяо Чие ответил:

— Двадцать один. Довольно молодой.

Цзо Цяньцю почувствовал странное сходство между этими деталями, но не мог сразу понять, в чём дело, и просто продолжил:

— Наруч довольно хорошо сделан. Он занимается этим ремеслом?

Сяо Чие ответил:

— …Нет.

Сяо Фансюй усмехнулся:

— А ты повторишь своему шифу то, что сказал при всех снаружи?

Сяо Чие слегка кашлянул.

Сяо Фансюй сказал:

— Я тебя понизил, а ты мне в сердце нож воткнул!

Сяо Чие нашёл эти его слова знакомыми. Не поддавшись, он сказал:

— Я не такой. Я бы не посмел.

Цзо Цяньцю всё ещё размышлял о том, что же это за человек, и спросил:

— Тогда как его зовут? Из знакомого нам клана?

— Да. — Сяо Чие сделал небольшую паузу, затем ответил: — Шэнь Цзэчуань.

◈ ◈ ◈

Несколько дней спустя Кун Лин и Юй Сяоцай прибыли к перевалу Луося. Цычжоу хотел обсудить долгосрочное сотрудничество с перевалом Луося, и обе стороны более-менее достигли договорённости посредством письменной переписки. На этот раз они хотели получить прямой проход через него, чтобы успеть добраться до Хуайчжоу до конца восьмого месяца.

Восьмой месяц только начался, когда бывший командующий гарнизонными войсками Фаньчжоу поднял мятеж с намерением провозгласить себя Ваном*. Он даже направил войска, чтобы сначала захватить Дэнчжоу, желая воспользоваться этой возможностью, чтобы угрожать Цычжоу. Кроме того, он также направил документ с требованием к Цычжоу передать им зерно, проданное Чачжоу, назвав это «ссудой зерна».

П.п.: 王 [wáng] — титул, обозначающий «вана», князя или царя; в древнекитайской иерархии находится ниже императора (皇帝 [huángdì]), но выше всех других чиновников и сановников. В политическом контексте выражение 自立为王 [zì lì wéi wáng] — «провозгласить себя ваном» — означало восстание и узурпацию власти, попытку создать собственное государство. Обычно я пишу этот титул как «Князь», но для данного человека будем писать Ван.

Шэнь Цзэчуань, разумеется, проигнорировал его. Он велел Чжоу Гую составить официальное обвинительное послание, по сути являвшееся объявлением войны, и направил его в Чачжоу с намерением объединить силы и уничтожить бандитов. За исключением самого себя, он навешал ярлык «бандитов» на все вооружённые группировки в Чжунбо. Этот «Ван И*» из Фаньчжоу, естественно, не принял этого, и обе стороны обменивались оскорблениями на расстоянии. Советники под их началом обменивались письмами, чтобы «передать приветствия предкам другой стороны». В то же время они также не жалели сил, чтобы выставить другую сторону мятежниками, в то время как сами описывали себя как вынужденных восстать ради народа.

П.п.: 翼王 [Yì Wáng] — буквально «Крылатый ван» или «Князь Крыла»; самопровозглашённый правитель, мятежный военачальник, объявивший себя независимым и создавший «малый двор» (小朝廷 [xiǎo cháotíng]) на подконтрольной территории. Название «翼» [yì] символически подразумевает «второе крыло» империи — претензию на законность и защиту государства, хотя фактически речь идёт о сепаратистском мятеже.

Шэнь Цзэчуань тоже не сидел сложа руки. На данный момент время было дорого. В промежутках между взаимными оскорблениями, он заставил префектуру Цычжоу начать ремонт конных троп и почтовых станций, ведущих в различные округа. Это был немалый проект, который можно было завершить лишь к концу года. Тем временем гарнизонные войска Цычжоу продолжали усиленно тренироваться; Цычжоу теперь расширялось на полную мощность.

— Помимо того, что требуется для Хуайчжоу, прибыли от продажи зерна на этот раз достаточно для ремонта конных троп. Но распределяемое Ямэнем зерно, несомненно, также сократится. Я не могу позволить себе отвергать растущее число беженцев с приближением зимы. — Чжоу Гуй подал Шэнь Цзэчуаню книгу. — И по мере того, как погода становится холоднее, мы наблюдаем постепенное увеличение числа беженцев из Даньчэна.

— Говоря о беженцах из Даньчэна... — Держа книгу в руке, Шэнь Цзэчуань повернулся к Яо Вэньюю. — Юаньчжо родом из Даньчэна и знает об их текущей ситуации лучше нас. Почему число беженцев внезапно так сильно возросло?

Услышав его вопрос, Яо Вэньюй, с накидкой на плечах и с серьёзным выражением лица ответил:

— После смерти прежнего императора Хань Чэн хотел убедить Вдовствующую императрицу создать больше официальных должностей для потомков знатных кланов и использовать государственную казну для содержания этих потомков от имени знатных кланов. Список включал более десяти тысяч человек, но Вдовствующая императрица не дала согласия. Чтобы сохранить свои силы, знатные кланы во главе с Хань Чэном стали ещё более агрессивно захватывать крестьянские поля. Они мошенническим образом занижали отчётные данные о площадях полей перед вышестоящими инстанциями — тем самым скрывая обширные участки плодородной земли и оставляя простой народ без земли для выращивания урожая. Этим простолюдинам даже приходилось платить налог за каждого человека в семье. В результате число сбежавших людей возросло.

— Согласно закону, после завершения регистрации домохозяйств, те, кто уходит нелегально без соответствующих документов от Ямэня, будут призваны в армию или, что хуже, немедленно казнены. — Шэнь Цзэчуань на мгновение задумался. — Самый подходящий способ избежать ареста местными властями — это прийти в Чжунбо. Но возможности Цычжоу в конце концов ограничены, и полагаться исключительно на Ямэнь в раздаче зерна — нежизнеспособное решение в долгосрочной перспективе. Мы не можем позволить себе прокормить так много людей.

И дело было не только в этом. Часть беженцев, пришедших в Цычжоу, пристрастились к бесплатной еде. Они находили отговорки, чтобы отказаться регистрироваться в реестре, вместо этого принимая статус «беженца», чтобы нахлебничать и бездельничать у ворот Ямэня.

— Я специально поинтересовался у переписчиков; многие из людей в этой группе — молодые и крепкие, которые слоняются по улицам и устраивают беспорядки. Общественный порядок был хорош до седьмого месяца, но после восьмого месяца кражи стали обычным явлением. Когда стражники арестовывают и отправляют их в тюрьму, они становятся неадекватными и устраивают сцены. — Говоря об этом, Чжоу Гуй беспокоился и тревожился. — После того как они узнали, что в тюрьме им всё равно набьют брюхо, они стали ещё более наглыми. Увы.

Шэнь Цзэчуань уже принял решение по этому вопросу. Он сказал:

— Они посмели быть столь бесстрашными лишь потому, что Цычжоу снисходительно и великодушно относится к беженцам и не установило соответствующих наказаний, по-прежнему обращаясь с ними как с местными жителями благопристойного происхождения. Но времена теперь другие. Сегодня я хотел бы попросить вас, господа, составить документ, строго запрещающий беженцам откладывать регистрацию в подворном реестре. Самое позднее к середине восьмого месяца все, кто не зарегистрировался, будут без исключения изгнаны из префектуры. Мало того, Цычжоу повсеместно вывесит объявления на следующий же день и направит соответствующих чиновников для разъяснений. Обязательно чётко объясните неграмотным простолюдинам в городе, что их ждёт в случае нарушения закона. Начиная с послезавтра, все нарушители и преступники будут сурово наказаны. Никакой пощады показано не будет.

Методы Шэнь Цзэчуаня всегда были довольно мягкими с тех пор, как он прибыл в Цычжоу, и для посторонних он всегда выглядел как дружелюбный и покладистый человек. Он никогда открыто не выставлял напоказ свои таланты, даже когда дело касалось Чачжоу, но на этот раз, изменив свой прежний стиль, он проявил стремительность и решительность.

— Но не потеряем ли мы сердца и поддержку народа, если введём суровые наказания? — с сомнением произнёс Чжоу Гуй. — Ведь всего несколько месяцев назад Цычжоу начало с распростёртыми объятиями принимать беженцев.

— Это два разных вопроса, — Яо Вэньюй выбрал момент для своих слов идеально. — Цычжоу принимает беженцев из сострадания, но если оно из-за этого потеряет доверие народа, то это будет ставить телегу впереди лошади. Как говорится, чтобы справиться с внешними врагами, нужно сначала разрешить внутренние противоречия. Цычжоу должно как можно скорее искоренить внутренние угрозы; иначе в будущем это станет обузой.

— В Фаньчжоу теперь есть свой «Ван И», — Шэнь Цзэчуань отложил книгу. — Этот Ван И хочет создать маленький императорский двор в Чжунбо на юго-востоке от Цычжоу, и он собрал военные силы двух округов Фаньчжоу и Дэнчжоу и нацелил их против Цычжоу, пытаясь заставить нас стать его житницей. После весны следующего года ситуация станет ещё более хаотичной. Мы не можем уступать и делать дальнейшие уступки из-за слов «гуманность и справедливость».

— Кроме того, это ещё и благо, — сказал Яо Вэньюй Чжоу Гую. — Ремонт конных троп и почтовых станций требует рабочей силы, а беженцы как раз заполнят вакансии в Цычжоу. Если Ямэнь будет распределять среди них зерно в зависимости от объёма работы, у них будет возможность приложить свои силы, и они также смогут наполнить свои желудки, так что, естественно, не станут повсюду устраивать беспорядки.

Услышав это, Чжоу Гуй тоже кивнул.

— Как только регистрация домохозяйств будет улажена, Ямэнь получит точное число людей в Цычжоу. Если мы начнём измерения полей в конце восьмого месяца, то сможем завершить раздел земель до начала весны следующего года. Если только в следующем году не случится стихийного бедствия, житницы Цычжоу смогут сохранить своё изобилие.

— Это первый год, — настроение у Шэнь Цзэчуаня было довольно хорошим. — В следующем году в повестку дня также будет включено и Чачжоу. Помимо этого, нам также следует подготовиться к прокладке новой конной тропы на маршруте перевала Луося и Хуайчжоу на северо-запад.

Удивлённый, Чжоу Гуй спросил:

— Разве мы не воспользуемся вьючной тропой Либэя?

— Верно, но в долгосрочной перспективе нам всё равно придётся предоставить перевалу Луося соответствующую компенсацию, — сказал Шэнь Цзэчуань. — Перевал Луося находится прямо над Цюаньчэном; это союзники, с которыми нам нужно подружиться. Как только он начнёт процветать вдоль торгового пути, существующих маршрутов нам будет недостаточно. Не говоря уже о том, что охотничьи угодья Бэйюань станут лагерем Императорской армии; необходимо проложить новые конные тропы.

— Тогда есть ещё вопрос с армейским провиантом для различных районов в начале следующей весны. — Погода была плохой, и у Яо Вэньюя болели ноги, но внешне он ничем не отличался от своего обычного состояния. — Во-первых, Цидун — самая большая угроза к югу от Чжунбо. Они не сумели вовремя перебросить войска в Чжунбо, так как были затронуты убийством покойного императора и дезертирством Лу Гуанбая. Но теперь, когда брачный союз между Хуа и Ци уже стал свершившимся фактом, высока вероятность, что они могут двинуть войска на север, чтобы раздавить нас, если провианта для армии в начале следующей весны будет достаточно. Во-вторых, теперь, когда Либэй вырвалось из-под контроля Цюйду, Северо-восточная конная тропа для провианта лишилась права прямого доступа к житницам Цзюэси. Либэй делит с нами общую судьбу, и именно на Либэй ложится ответственность за отражение кавалерии Бяньша на севере, так что вопрос армейского провианта должен быть решён до наступления весны.

Советники обсуждали дела в отгороженной части кабинета, разделённой посередине ширмой. Поскольку они круглый год находились в помещёнии, многие из них курили трубки, и со временем дым начал пропитывать кабинет, делая воздух спёртым.

Шэнь Цзэчуань подозвал Цяо Тянья:

— Помоги Юаньчжо выйти подышать свежим воздухом.

Яо Вэньюй, сидя в инвалидной коляске, слегка склонился в поклоне в сторону Шэнь Цзэчуаня и позволил Цяо Тяне вывезти себя. Шэнь Цзэчуань велел Чжоу Гую открыть окна и дать советникам в отгороженной зоне тоже отдохнуть. Воздух в комнате был слишком тяжёлым и задымлённым, так что Шэнь Цзэчуань тоже вышел, чтобы перевести дух на холодном ветру.

В последнее время в Цычжоу был сезон дождей. Солнечных дней было мало, и погода стояла крайне холодная. Беспокоясь, что Шэнь Цзэчуань снова заболеет, Цзи Ган был особенно осторожен и каждый день следил, чтобы он надел дополнительную одежду, а когда выходил, приказывал Фэй Шэну сопровождать его.

Едва Фэй Шэн увидел, что Шэнь Цзэчуань вышел, он подошёл и протянул ему накидку. Шэнь Цзэчуань накинул её на себя и немного прошёлся по крытой галерее. Цветки китайских акаций в этом дворе давно увяли, а листья на ветках облетели, оставив голые деревья на фоне хмурого неба. Это была настоящая картина уныния и запустения.

Пытаясь его развлечь, Фэй Шэн сказал:

— Господин, в этой резиденции Чжоу тоже есть медный сосуд, точная копия того, что в нашей резиденции. В нём плавает несколько красных карпов, которых отшлёпала лапой та прожорливая кошка господина.

Шэнь Цзэчуань взглянул и сказал:

— Тот, что в нашей резиденции, — подарок на новоселье от госпожи Чжоу.

Шэнь Цзэчуань, стоя на месте, почувствовал лёгкую прохладу, от которой его словно немного отрезвило. Заметив, что время почти подошло, он вернулся под карниз кабинета. Цяо Тянья и Яо Вэньюй ещё не вернулись, так что он подождал ещё немного. В этот момент Чжоу Гуй поспешно подошёл, жестом приглашая Шэнь Цзэчуаня войти внутрь.

Время подходило к часу Ю*, и через три четверти часа обсуждение должно было закончиться. Советникам ещё предстояло работать всю ночь над составлением новых документов, а Шэнь Цзэчуаню нужно было отправиться в кабинет на рассвете, в час Мао*, чтобы просмотреть детали и обсудить тонкие аспекты со всеми. Шла гонка со временем, чтобы успеть вывесить объявление до часа У* послезавтра.

П.п.: 酉时 [yǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 17:00 до 19:00 вечера.

卯时 [mǎo shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 5:00 до 7:00 утра.

午时 [wǔ shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 11:00 до 13:00 дня.

— Как только придёт зима, совместный рынок Либэя тоже начнёт оживать. — Шэнь Цзэчуань стоял у двери, беседуя с Чжоу Гуем. — Договорись с кланом Янь, если получится; если нет — забудь. Когда придёт время, мы сможем сделать крюк до Цзюэси из Хуайчжоу. Хотя это и долгий путь, мы можем подумать о способе пройти по водным путям, принадлежащим семье Хуа из Дичэна. Армейский провиант также…

Дин Тао вошёл со двора и в пару шагов перепрыгнул через перила. Шэнь Цзэчуань прервал разговор и знаком велел Дин Тао говорить первым.

Щёки Дин Тао слегка порозовели от возбуждения, когда он воскликнул:

— Молодой господин, прибыла супруга наследного князя!

http://bllate.org/book/15257/1351113