Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 153. Поражение

Императорская армия была очень похожа на Сяо Чие, но они были хитрее, чем он. Это было войско, которое вызывало у Бронекавалерии Либэя сложные чувства. После правления Юнъи их репутация померкла, и они превратились в простые декоративные украшения в Цюйду; даже их первоначальные патрульные обязанности были отняты Восемью великими учебными дивизиями. В последующие десятилетия они занимались лишь чёрными работами и, казалось, были более чем счастливы просто влачить жалкое существование и бездельничать. Но затем они встретили Сяо Чие, и будто с них стёрли всю грязь, чтобы они наконец-то засияли во всей своей красе в Цюйду.

Императорская армия была не похожа на Бронекавалерию Либэя и Гарнизонные войска Цидуна. Они могли игнорировать весь шум и сосредотачивать всё своё внимание исключительно на Сяо Чие. Они не слышали ни единой критики в адрес Сяо Чие. Достаточно было Сяо Чие взмахнуть рукой и подать им сигнал, и они были готовы пройти вместе с ним через самые суровые испытания и невзгоды. Это была смесь преданности, замешанной на кодексе братства.

Наглядный пример тому был прямо в этот момент. Враг явно превосходил их численностью, но Императорская армия не чувствовала страха. Они рубили ноги лошадям авангарда кавалерии Бяньша, так что в окружении Хасэна образовался разрыв. Однако количество следующих за ними всадников многократно возросло, и к тому же эти люди обладали высокой гибкостью. Им даже не понадобилось чтобы Хасэн отдавал приказ, они уже поняли намерения Императорской армии.

Императорская армия всё ещё хотела продолжать рубить ноги, но кавалерия Бяньша спешилась перед тем, как ринуться на поле боя. На них не было доспехов, а надетая ими меховая одежда была лёгкой и морозоустойчивой, поэтому они двигались с огромной ловкостью. В отличие от отряда Хухэлу, у каждого из них сбоку на лошади было запасное оружие, а на внешней стороне бёдер туго закреплены шипы*. В случае, если их сабли повреждались, они всё ещё могли использовать запасные или переключиться на шипы для ближнего боя.

П.п.: 棱刺 [léng cì] — «гранёный шип» или «колющее оружие с гранёным лезвием»; короткое вспомогательное оружие, применявшееся для ближнего боя, когда сабля или копьё становились бесполезны. В контексте степных наездников или приграничных кочевников (边沙骑兵 [biān shā qí bīng]), такие 棱刺 [léng cì] могли быть: короткими колющими кинжалами или штыками с трёхгранным/четырёхгранным лезвием (подобно позднейшим штыкам или стилетам), либо железными шипами, закреплёнными сбоку бёдра — чтобы можно было использовать их в ближнем бою, когда сабля (弯刀 [wān dāo]) сломана.

Это были немногословные, хорошо обученные люди.

Сяо Чие тяжело дышал, яростно окидывая взглядом эти элитные силы.

Хасэн не проронил ни слова. Ему не нужно было вступать в какую-либо форму общения с Сяо Чие. Он не хотел использовать Сяо Чие, чтобы угрожать Сяо Фансюю, и он отлично понимал, что если оставить Сяо Чие в живых, это будет означать бесконечные проблемы в будущем. Сейчас настал момент убить Сяо Чие.

Хасэн встретился взглядом с Сяо Чие. Он одной рукой сжал свою саблю, а другой отпустил поводья, позволив им бесшумно упасть в грязь. Они были похожи на двух зверей, сошедшихся в противостоянии, их отвращение друг к другу смешалось с вонью крови. Хасэн продолжал двигаться, пробираясь через грязную воду и наблюдая за Сяо Чие.

Отдельные капли дождя, оставшиеся в ночном небе, падали на тыльную сторону руки Сяо Чие, сжимавшей клинок Ланли, и он не сводил глаз с Хасэна.

Это была странная тишина. Вокруг явственно слышался гул битвы, и всё же Сяо Чие казалось, что стало тихо, так тихо, что волосы вставали дыбом. Ему приходилось сдерживать, сдерживать и сдерживать себя, чтобы подавить вспыхивающее в теле убийственное намерение, желание убивать.

Хасэн больше не двигался. Он, казалось, заметил нервозность Сяо Чие. Они оба боролись за право диктовать условия на этом поле боя и пытались влиять на его атмосферу. Это ясно давало понять, что сосуществовать им не было никакой возможности; они хотели абсолютного контроля над собственным ритмом.

Капля воды скатилась по тыльной стороне слегка напряжённой руки Сяо Чие. В тот миг, когда она упала, Хасэн ринулся в действие. Его рыжие волосы, подобно пылающему факелу в тёмной ночи, пронеслись сквозь грязные брызги и в этот же миг оказались перед глазами Сяо Чие.

В мгновение ока сабля Хасэна оказалась у горла Сяо Чие. Сяо Чие внезапно отступил на шаг назад, и грязь разлетелась веерообразной дугой вслед за движением его ног. Он описал Ланли полукруг, и их клинки столкнулись в воздухе. От удара ноги Хасэна отъехали назад, но в следующий миг он вновь обрёл опору и мгновенно возобновил атаку, к тому же ловко научившись уворачиваться.

Ланли был тяжёлым мечом палача*, и он полагался на силу руки Сяо Чие. Каждое движение, которое Хасэн совершал во время схватки, было направлено на то, чтобы отрубить Сяо Чие руку. Каждый раз, когда Сяо Чие взмахивал клинком, он бил в пустоту. Даже если он настигал Хасэна, тот тут же поворачивал саблю боком и скользил мимо, чтобы не принимать на себя ужасающую силу Сяо Чие.

П.п.: 狼戾刀 [Lánglì dāo] — «Клинок Ланли», тяжёлый тип 鬼头刀 [guǐtóu dāo] — «меч с головой демона», массивная сабля с изогнутым лезвием, утолщённым на конце. Название 鬼头 [guǐtóu](«голова демона») связано с формой клинка, напоминающей череп, и символизирует устрашение врага.

Подобные тяжёлые сабли использовались в Мин и Цин как орудие палачей или оружие воинов, полагающихся на грубую силу.

Нападавшие тоже внезапно подкрадывались к Сяо Чие сзади. Он использовал своё зрение и слух на полную мощность, но его физическая сила была подобна воде, что уже пролилась; меньше чем за час Сяо Чие почувствовал, что его собственные движения немного замедлились. Хасэн вновь ринулся вперёд, и в тот же момент внезапный сильный порыв ветра атаковал его сзади. Сяо Чие резко шагнул на полшага в сторону, уворачиваясь от сабли за своей спиной, затем не обернувшись схватил руку человека позади себя. Тут же он развернулся, чтобы повалить Хасэна ударом ноги, и сломал руку тому, кто подкрался сзади. Сабля с другой стороны обрушилась на руку Сяо Чие, но была заблокирована наручем, который ему подарил Шэнь Цзэчуань.

Грязь взметнулась, словно взрывом пушечного ядра, в то время как кавалерия Бяньша одновременно налегла саблями на клинок Ланли. Сяо Чие немедленно поднял левую руку в кулак и ударил одного из них. Давление на Ланли тут же несколько ослабло, он опустил тело и попытался поднять клинок. Сабля Хасэна треснула от столкновения с Ланли, и он бросил её, выхватил шипы с обеих сторон своих ног и бросился вперёд, увидев свой шанс, — внезапно один солдат из Императорской армии набросился и схватил Хасэна за талию; он даже применил борцовский приём, но не смог подсечь Хасэна.

Хасэн перевернул шип, скользнул им вдоль доспехов того человека и яростно вонзил его в шею сбоку. Кровь брызнула фонтаном, словно родниковая вода. Хасэн ещё не вытащил шип, вместо этого он сначала отвернул голову, чтобы уклониться от клинка Сяо Чие.

Люди умирали с обеих сторон. Императорская армия не ожидала, что элитные силы Хасэна окажутся настолько грозными, и точно так же эти элитные силы не ожидали, что Императорская армия сможет продержаться так долго.

Кавалерия Бяньша на периферии достала железные цепи с прикреплёнными медными шариками. Эти цепи были похожи по виду на те, что использовала Бронекавалерия Либэя, но гораздо легче. Они стали сжиматься, уменьшая площадь окружения, и когда клинок Ланли Сяо Чие вновь был обездвижен, они забросили бесчисленные цепи в Сяо Чие. Медные шарики впились в руки и ноги Сяо Чие. Теперь, когда Сяо Чие опутали железные цепи, они одним резким движением потащили его на землю.

Шип Хасэна метнулся прямиком в лицо Сяо Чие. Сяо Чие потратил практически все свои силы, чтобы оттащить руки и блокировать удар, заставив кавалеристов Бяньша на другом конце, тянувших цепи, в унисон пошатнуться.

Вновь шип с глухим стуком врезался в наруч, но этот кусок высококачественного железа не мог выдержать такого рода повторяющиеся удары, сыпавшиеся на него один за другим. Сяо Чие почувствовал, как собачья кожаная лямка лопнула; наруч был уже погнут.

Сяо Чие попытался разорвать цепи, но их было просто слишком много, чтобы его руки могли выдержать. Он наклонил голову, чтобы выплюнуть грязный песок во рту, наблюдая, как сабли кавалеристов устремились прямиком к его горлу. В этот момент Сяо Чие увидел хмурое чёрное небо. Ветер с гор Хуньянь дул на его промокшие волосы, и в промежутках между прерывистыми вздохами он подумал о Шэнь Цзэчуане.

Победа Хасэна изначально была уже почти в его руках, но кто бы мог ожидать, что Сяо Чие примет на себя совокупную силу всех тех, кто тянул и держал его, и поднимет обе ноги, чтобы пнуть всадника с клинком. Железные цепи, сковывавшие его, внезапно закачались. Было невозможно разобрать, пот или грязная вода струились по его вискам, но синие вены отчётливо выступили, когда Сяо Чие выполнил резкий подъём* и поднялся на ноги.

П.п.: 鲤鱼打挺 [lǐyú dǎ tǐng] — буквально «карп подпрыгивает»; приём, когда человек, лёжа на спине, резко подаётся вперёд и встаёт на ноги без помощи рук; часто используется в описаниях бойцов или воинов, быстро восстанавливающих стойку в бою.

Однако один человек не мог исправить положение, подобно тому, как одно бревно не может поддержать рушащееся здание*. За то время, пока Сяо Чие выполнял свой манёвр, всадники натянули цепи; он продержался на ногах всего лишь мгновение, прежде чем его вновь потащили на землю.

П.п.: 独木难支 [dú mù nán zhī] — буквально «одним бревном трудно поддержать (строение)»; идиома, означающая, что одному человеку невозможно справиться с делом, требующим совместных усилий.

Даже будь у него крылья, бегство сегодняшней ночью было невозможно!

В самый последний момент земля внезапно задрожала. Капли воды в кустах и на ветках запрыгали, когда боевой клич рога пронёсся в безграничной ночи.

Хасэн посмотрел на юг: как он и ожидал, он увидел человека, в одиночку несущегося вперёд в бешеной скачке, а по пятам за ним следовала чёрная приливная волна, которая сокрушала всё на своём пути под давящей тьмой ночи. Чем ближе они подбирались, тем агрессивнее тряслось грязевое болото от приглушённого, подобного грому, рёва лошадиных копыт — свидетельство тяжёлой стальной брони.

Хасэн немедленно свистнул. Кавалеристы организованно вскочили на своих лошадей и быстро отступили на север. Прежде чем развернуть лошадь, Хасэн с сожалением взглянул на Сяо Чие. Он поднял два пальца, постучал по своему виску и наклонился в сторону Сяо Чие, чтобы вежливо попрощаться. Затем он ускакал, оставив после себя сцену опустошения.

Чёрный железный конь подскакал к Сяо Чие, обогнув его.

Сяо Фансюй снял шлем и искоса посмотрел на Сяо Чие. Тяжёлым голосом он приказал тем, кто был позади:

— Освободите вашего Второго молодого господина. Какое непотребное зрелище.

Выражение в глазах Сяо Чие было обжигающе холодным и суровым — это был стыд от первого поражения.

◈ ◈ ◈

В лагере Шасан находились командующие пяти лагерей, и все они подчинялись Сяо Фансюю. По старшинству Сяо Чие занимал самую низшую позицию. На этот раз он потерпел сокрушительное поражение и имел настолько жалкий вид, что присев на корточки у палатки и обливая половину тела холодной водой, привлекал взгляды проходящих мимо командующих.

Сяо Чие, казалось, не чувствовал нанесённых клинками ран на плечах, груди и спине, пока ледяная вода не отбелила его кожу. Цзо Цяньцю приподнял полог палатки после того, как совещание внутри закончилось, и, увидев Сяо Чие, присевшего спиной к нему, его упрёк сменился лёгкой усмешкой. Он позвал:

— Заходи, выпей чашу тёплого молока. Смотри не заболей в такой холодный день.

Сяо Чие что-то пробормотал в ответ, встал, убрал ведро с водой и вошёл в палатку.

В палатке горел огонь. Доспехи Сяо Чие были настолько повреждены, что больше не годились для использования. Сяо Фансюй в это время изучал помятую высококачественную сталь наруча. Цзо Цяньцю велел военному лекарю перевязать раны Сяо Чие, и тот уселся с обнажённым торсом на маленький табурет, оставаясь неподвижным.

Спустя некоторое время вошли Чэнь Ян, Гу Цзинь, Таньтай Ху и У Цзыюй.

— Доложи своему командующему о потерях, — Сяо Фансюй отбросил наруч на стол, сел и сказал Чэнь Яну.

Чэнь Ян тихо ответил:

— Императорская армия потеряла триста бойцов…

— Громче, — Сяо Фансюй посмотрел на Чэнь Яна. — Что ты повесил голову и выглядишь таким подавленным?

Чэнь Ян повысил голос:

— Императорская армия потеряла триста бойцов. Тридцать шесть человек получили тяжёлые ранения, и восемь отделались лёгкими.

Императорская армия была основой Сяо Чие. Он нёс ответственность за все её потери, как смертельные, так и прочие. Эта армия больше не имела возможности для дальнейшего расширения, поскольку была уникальной и особенной. Если бы весь её состав был уничтожен, даже сам Сяо Чие не смог бы восстановить её в Либэе. Это означало, что стоило Императорской армии потерпеть поражение в битве, как её потери росли в геометрической прогрессии. В то время как триста человек ничего не значили для Гарнизонных войск Цидуна или Бронированной кавалерии Либэя, для Императорской армии это считалось тяжёлыми потерями.

В палатке воцарилась тишина. Таньтай Ху украдкой пару раз взглянул на Чэнь Яна и Гу Цзиня, и наконец, набравшись смелости, проговорил:

— Хасэн застал нас врасплох, господин тоже…

— А теперь доложи своему командующему о потерях трёх великих учебных дивизий Люяна, — приказал Сяо Фансюй.

Чэнь Ян на мгновение замялся:

— Армия южного маршрута Люяна потеряла восемьсот девяносто два человека, сорок пять получили тяжёлые ранения, двести тридцать семь — лёгкие.

— Чжао Хуэй изначально сражался на северном маршруте; эта армия южного маршрута была создана в последний момент для спасения твоей Императорской армии. Всего две тысячи человек, расчищая заваленную конную тропу, попали под внезапную атаку кавалерии, оставленной Хасэном на северном маршруте. Фактически половина людей погибла, — продолжил Сяо Фансюй. — Если бы ты остался на месте, ты бы встретился с ними менее чем через четыре часа, но ты импульсивно развернулся и направился к знамени Тудалун. Как ты собираешься возместить эту потерю Чжао Хую?

Сяо Чие ничего не сказал.

Сяо Фансюй продолжил:

— Ты должен помнить, что ты командующий, отвечающий за сопровождение и транспортировку военных припасов, а не командующий для ведения боя. И это ты с несколькими сотнями людей решил штурмовать отряд Хасэна… Тебя что, осёл лягнул в голову, Сяо Чие?

Цзо Цяньцю изначально не должен был говорить, но Сяо Чие только что вернулся с поля боя, и как его шифу, он не мог не сочувствовать ему. Поэтому он сказал:

— На этот раз Хасэн давно всё планировал, и так вышло, что они воспользовались ливнем. Ситуация тогда была критической. А-Е…

— Ты никогда не считал Бронированную кавалерию Либэя своей собственной обязанностью. В твоих глазах есть только Императорская армия, — положив руки на колени, Сяо Фансюй внезапно стал суров. — Битва у лагеря Бяньбо вскружила тебе голову, ты понёсся от успеха. Ты принял всех за Хухэлу. Твоё сегодняшнее поражение от Хасэна — урок. Что у тебя вообще есть, чтобы сражаться с ним в лоб? Подними голову!

У Цзыюй больше не мог этого выносить и с грохотом упал на колени. Как только он преклонил колено, Таньтай Ху, не понимая, что происходит, последовал его примеру и тоже встал на колени. Затем Чэнь Ян и Гу Цзинь тоже опустились на колени.

Сяо Фансюй быстро взглянул на них.

У Цзыюй крайне слабым голосом проговорил:

— Ваша светлость… Всё не так, как вы думаете… У меня просто ноги подкосились.

http://bllate.org/book/15257/1351018