Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 142. Намёки

Кто же был тот юный господин в белом, раздававший кашу на окраине города? Бесчисленные простолюдины внутри и за пределами города наперебой строили догадки. Одни говорили, что он советник Чжоу Гуя; другие – что он дальний племянник Кун Лина. Слухи носились повсюду, но не было ни одного конкретного объяснения. Лишь когда Шэнь Цзэчуань покинул город, его личность, как восьмого сына клана Шэнь, распространилась словно лесной пожар и мгновенно стала главной темой для пересудов в Чачжоу.

По сравнению с бурей общественного мнения в городе, обратный путь Шэнь Цзэчуаня был спокоен и тих; можно даже сказать, безмолвен. Они возвращались по просёлочным дорогам, не особенно торопясь.

Поскольку на пути туда Шэнь Цзэчуань уже однажды заболел, Кун Лин и Цяо Тянья приложили немало усилий, чтобы заранее всё подготовить перед обратным путешествием. Они даже купили плащ у торговца из Хэчжоу, просто чтобы справиться с внезапным похолоданием во время пути.

Кун Лин, будучи внимательным, сказал Цяо Тянья:

— Было бы лучше найти лекаря, чтобы он осмотрел Заместителя командующего по возвращении. Пока он дома, он может позволить себе поправить здоровье. Иначе мы все будем на иголках, если в следующий раз ему снова придётся выехать по делам.

Цяо Тянья держал в руках чашу с водой и смотрел на конный экипаж, стоявший в тени деревьев.

— Где мы найдем хорошего лекаря? С таким здоровьем моего господина… только выдающийся лекарь сможет поставить диагноз. Мы, как его охранники, не считаем никакие дела нашего господина обременительными. Я просто беспокоюсь, что мой господин будет чувствовать себя виноватым за причинённые нам неудобства.

Кун Лин ничего не знал о том, что Шэнь Цзэчуань в юные годы принимал лекарства; он всегда думал, что Шэнь Цзэчуань просто не отличается крепким здоровьем. Но, судя по словам Цяо Тянья, раньше, в Цюйду, Шэнь Цзэчуань был здоровее, чем сейчас.

Цяо Тянья сделал глоток воды и больше не стал развивать эту тему.

В последние два дня пути ему было скучно, и он то и дело возвращался мыслями к той ночи, когда бандиты буйствовали и причиняли вред другим. Он считал, что даже если Шэнь Цзэчуань хотел применить трюк с самоповреждением, чтобы заманить врага, он не должен был получать такие серьёзные раны. Ещё труднее будет удержать тело, привыкшее к быстрой реакции, от мгновенного отражения удара в решающий момент.

Цяо Тянья видел, как прежде Шэнь Цзэчуань обнажал клинок. Для других Ян Шань Сюэ был слишком длинным, но поскольку Шэнь Цзэчуань был достаточно быстр, он был для него идеален. После инцидента Цяо Тянья осмотрел рану на ладони Шэнь Цзэчуаня и счёл её необычной.

Хотя Шэнь Цзэчуань выглядел как всегда и ни словом не обмолвился о проблеме, Цяо Тянья предположил, что именно чтобы скрыть её, Шэнь Цзэчуань в последнее время не обнажал клинок. Если это действительно так, то, возможно, Шэнь Цзэчуань осознал, что его тело уже не то, что прежде, гораздо раньше, чем окружающие. А ведь не прошло и полугода с того дня, как они покинули Цюйду.

Об этом необходимо сообщить шифу и князю.

Размышляя об этом, Цяо Тянья расплескал остатки воды, убрал чашу и поднялся, чтобы отдать распоряжения людям.

— Достаточно. Давайте поторопимся с дорогой.

Звуки снаружи разбудили Шэнь Цзэчуаня. Его шея затекла и болела. Тогда он склонил голову набок, прислонившись к стенке повозки, и медленно выдохнул. Занавески повозки не были опущены, а ему было лень двигаться, так что он остался в этой позе и смотрел, как придорожные деревья медленно уплывают назад, когда лошади тронулись рысью.

— Где мы? — голос Шэнь Цзэчуаня был слегка хриплым.

Цяо Тянья надел свою бамбуковую шляпу, чтобы защититься от солнца, и уселся снаружи, за занавеской, управляя повозкой.

— Сегодня к вечеру сможем достичь границ Чачжоу. Если будем ехать ещё дня два, окажемся на территории Цычжоу.

Эта просёлочная дорога за последние годы пришла в упадок, и путешествие по ней было таким ухабистым, что у Шэнь Цзэчуаня разболелась голова.

— В следующий раз, когда будут отправлять зерно в Чачжоу, пусть Ло Му раскошелится и наймёт ремонтную бригаду, чтобы как следует починили дорогу.

Цяо Тянья притворно вздохнул с чувством:

— Тогда как насчёт поездок в Либэй? Тамошние дороги ещё хуже.

— Пути в Либэе — сплошь конные тропы, — Шэнь Цзэчуань немного взбодрился, говоря об этом. — Их строили широкими и ровными для прохода бронекавалерии. Смотри, не попадись на глаза Хоу, сочиняя такие вещи у него за спиной.

Цяо Тянья вынул изо рта травинку, которую держал.

— Ничего страшного, даже если я скажу это Хоу в лицо. Если он вернётся на этот раз, вам сначала стоит убедиться, что он не увидит вашу рану.

Шэнь Цзэчуань поднял левую руку. Хотя рану перевязали, из-за жаркой погоды повязка пропиталась потом, и ощущения были похожи на укусы муравьёв.

— Сяо Цэань сейчас занят; он никак не сможет вернуться около месяца. Если ты не проговоришься, он, естественно не узнает.

Цяо Тянья снова закусил травинку.

Шэнь Цзэчуань спросил:

— Ты что, собираешься наябедничать на меня?

Цяо Тянья, управляя повозкой, сказал:

— Потом. Обсудим это потом. Я не очень хорошо слышу вас отсюда.

Шэнь Цзэчуань опустил руку.

— Я напишу ему письмо, когда вернёмся, и на этом дело будет считаться закрытым. — Произнеся это, он на мгновение задумался, почувствовав, как изгиб шеи начал слегка зудеть, и, словно вспомнив ощущение укуса Сяо Эра, с акцентом повторил: — Считай, что вопрос исчерпан.

На словах соглашаясь, Цяо Тянья натянул поводья, размышляя про себя.

Как и ожидалось, сообщить господину — лучший способ с ним справиться. Проверено и испытано!

◈ ◈ ◈

На этот раз Шэнь Цзэчуань отсутствовал чуть меньше половины месяца. Постепенно жара седьмого месяца пошла на убыль. Из-за близости к Либэю в Цычжоу было значительно холоднее, чем в Чачжоу, и уже начинали проявляться признаки осени.

Чжоу Гуй с нетерпением ждал их возвращения и вышел ждать за городскую стену очень рано. Увидев приближающийся конный экипаж, он приподнял полы халата и быстрым шагом подошёл, сияя улыбкой.

— Заместитель командующего, Чэнфэн! Вам пришлось немало потрудиться в пути. Прошу, входите в город. Я уже приготовил пир, чтобы отпраздновать ваше возвращение!

Немного поприветствовав друг друга у городских ворот, они вместе направились в город. Чжоу Гуй устроил пир в своей собственной резиденции и за столом почти не касался официальных дел. Он знал, что Шэнь Цзэчуань заболел в пути, поэтому после трапезы лично проводил его из резиденции. Он подчеркнул, что дела, находящиеся в его ведении, не требуют срочности, так что обсудить их можно будет и после того, как заместитель командующего хорошенько отдохнёт.

Несмотря на это, Шэнь Цзэчуань оставил Цяо Тянья в резиденции Чжоу, чтобы, когда Чжоу Гуй и Кун Лин соберут советников в кабинете для обсуждения поездки в Чачжоу, Цяо Тянья мог присутствовать, слушать и отвечать на вопросы, дабы не затягивать процесс.

Тем временем Цзи Ган, который тоже ждал уже давно, увидев Шэнь Цзэчуаня издалека у входа в переулок, он сразу вышел навстречу ему. Сумерки сгущались, а рукава Шэнь Цзэчуаня были опущены, поэтому Цзи Ган не заметил его травмы. Он окинул Шэнь Цзэчуаня взглядом и спросил:

— Как это ты умудрился заболеть в дороге? Я даже просил Сунъюэ заранее приготовить плащ, беспокоясь, что погода может перемениться, пока ты в пути.

Шэнь Цзэчуань поднял правую руку и повёл своего шифу в дом.

— Обычная простуда, со мной всё в порядке, ничего страшного. Шифу уже поужинал? Я перекусил ранее в резиденции Чжоу, но ещё не насытился.

Цзи Ган вошёл в дом бок о бок с Шэнь Цзэчуанем. Он всё ещё хотел расспросить о болезни, но слова Шэнь Цзэчуаня «не насытился» сбили его с мысли, и он радостно произнёс:

— Так я и думал. Я знал, что ты вернёшься домой сегодня, поэтому специально с утра ходил выбрать рыбу покрупнее. Что хочешь поесть? Шифу сейчас тебе приготовит. Рыбу уже почистили, все ингредиенты подготовлены, так что блюдо будет готово в мгновение ока!

Дин Тао подошёл сзади и высунул голову.

— Молодой господин, молодой господин вернулся!

Ли Сюн последовал за ним и тоже крикнул: «Молодой господин!». Воробей Дин Тао вспорхнул ему на плечо и принялся звонко чирикать. От входа до внутреннего двора было всего несколько шагов, но здесь было даже оживлённее, чем снаружи. Цветы и растения во дворе были ухожены с такой заботой, что выглядели даже лучше, чем до его отъезда. Зал главного помещёния был просторным, все бамбуковые шторы подняты; выглядело всё очень уютно.

Шэнь Цзэчуань поел ещё раз вместе с Цзи Ганом и расспросил об успехах Дин Тао и Ли Сюна в боевых искусствах. К счастью, травмирована была его левая рука, и во время еды он всё время покоил её на колене, так что Цзи Ган ничего не заподозрил. Оживлённая атмосфера сохранялась до часа цзы*, когда Цзи Ган велел Шэнь Цзэчуаню лечь пораньше отдыхать. Так как сегодня ночью очередь дежурства выпала Цяо Тянья, он увёл с собой Дин Тао и Ли Сюна.

П.п.: 子时 [zǐ shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 23:00 до 1:00 ночи.

Лишь когда в комнате воцарилась тишина, Шэнь Цзэчуань с облегчением вздохнул и снял верхний халат. Служанки опустили занавески и зажгли благовония. С самого начала никому не разрешалось оставаться в комнате для ночного обслуживания, поэтому служанки вышли из комнаты в коридор, оставив Шэнь Цзэчуаня одного.

Шэнь Цзэчуань принял ванну, переоделся, вернулся в комнату, снова надел верхний халат. Затем он зажёг лампу и начал писать письмо. В первой четверти часа чоу* вернулся Цяо Тянья и положил на стол Шэнь Цзэчуаня новую книгу, которую только что составили Чжоу Гуй и остальные.

П.п.: 丑时 [chǒu shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 1:00 до 3:00 ночи.

Шэнь Цзэчуань запечатал письмо и спросил:

— Какие последние новости из Либэя?

Цяо Тянья, державший свой халат в руках, сказал:

— Плохие новости. Лучше бы господин выслушал их завтра утром, чтобы сегодня можно было хорошо выспаться.

Шэнь Цзэчуань перелистнул несколько страниц книги.

— Худшая новость, которую я могу услышать, это то, что люди Бяньша уже пробились к нашему порогу. Так что говори.

Цяо Тянья перевернул стул и сел на него верхом.

— До такого не дошло. Дело в Хоу. Господин привёл Императорскую армию на территорию Либэя, но не отправился на север, обратно в Дацзин, к наследному князю, а направился в лагерь Бяньбо близ Чжунбо. Хоу заночевал в лагере Бяньбо, а на следующий день повёл войска на восток, чтобы атаковать лагерь Шасан, добыв таким образом военную заслугу и отличившись перед его светлостью князем.

Шэнь Цзэчуань поднял глаза и на мгновение задумался. Затем улыбнулся.

— Лагерь Шасан — немалая заслуга.

— Правда, — подхватил Цяо Тянья. — Такой значительный подвиг должен быть вознаграждён.

Услышав это, Шэнь Цзэчуань спросил:

— И чем же Его светлость наградил его?

Цяо Тянья вытянул палец.

— Одним лагерем.

Шэнь Цзэчуань слегка приподнял бровь.

Цяо Тянья продолжил:

— Лагерем Бяньбо. Его светлость оставил Хоу там, а отбитый господином лагерь Шасан передал Го Вэйли. Господин ещё помнит этого человека? Это тот самый тип, что ранее подставил Гу Цзиня, обвинив в сговоре с врагом. Передача прошла не очень гладко. Хоу отступил в тыл, зажатый между лагерем Шасан и тремя великими учебными дивизиями Люяна. В сражениях на севере и востоке его не было и в помине.

Шэнь Цзэчуань разжал пальцы и закрыл книгу.

— Лагерь Бяньбо — это основной лагерь, который наследный князь использовал как пункт снабжения. Оставаясь там, Цэань будет управлять военными припасами и снаряжением Либэя.

Однако в Бронекавалерии Либэй нет недостатка в генералах снабжения, так почему же Сяо Фансюй настаивал на том, чтобы этим занялся Сяо Чие? Если отбросить всё прочее, быть генералом снабжения Сяо Чие куда сложнее, чем командующим генералом лагеря Шасан. Окажись Сяо Чие в лагере Шасан, ему достаточно было бы возглавить Императорскую армию в успешных битвах с людьми Бяньша и заработать военные заслуги, как все слухи и сплетни о нём бы сами собой рассеялись. Когда пришло бы время выйти на северный театр военных действий, у него была бы уверенность и авторитет для взаимодействия с другими командующими генералами Либэя. Но будучи генералом снабжения в лагере Бяньбо, он будет по рангу ниже других командующих генералов. Он вынужден будет выполнять запросы со всех сторон и колесить по Либэю с поставками. Это не только тяжёлая работа, но и занятие, из-за которого его легко будет обижать и притеснять. В итоге его военные заслуги не будут соответствовать заслугам сражающихся на передовой командующих генералов, а тягот и лишений ему достанется не меньше, чем другим.

Помолчав немного, Цяо Тянья осторожно спросил:

— Разве Его светлость подобрал Хоу где-то и усыновил? Разница в его отношении к господину и наследному принцу действительно велика.

Шэнь Цзэчуань посмотрел на него и сказал:

— По-моему, это тебя подобрали.

Цяо Тянья поднял руки в жесте капитуляции и закрыл рот.

Шэнь Цзэчуань передал ему запечатанное письмо и сказал:

— Распорядись, чтобы доставили сегодня же ночью. Сейчас уже поздно, тебе не нужно стоять в карауле снаружи. Возвращайся в свой двор и отдохни.

Как только Цяо Тянья собрался переступить порог, Шэнь Цзэчуань окликнул его.

Тот оглянулся и, увидев выражение лица Шэнь Цзэчуаня, серьёзно сказал:

— Я знаю. Я помню. История с вашим ранением — дело прошлое. Я не стану упоминать о ней господину.

Его шутка заставила Шэнь Цзэчуаня забыть, что он хотел сказать, поэтому тот лишь молча, без слов, махнул ему рукой, давая понять, что Цяо Юэюэ может уходить.

После ухода Цяо Тянья, Шэнь Цзэчуань недолго оставался сидеть. Была уже глубокая ночь. Он задул лампу и лёг на кровать, слушая кваканье лягушек из пруда во дворе. Он не знал, Дин Тао или Ли Сюн поймали их и принесли в пруд, но они подняли такой шум, что уснуть не удавалось.

Прошло неопределённое время, прежде чем сознание Шэнь Цзэчуаня начало затуманиваться. Рядом никого не было, лишь свежий сладковатый аромат благовоний составлял компанию, но почему-то во сне он превратился в металлический запах крови. Воронка Чаши, очень давно не появлявшаяся, теперь была прямо перед ним. Шэнь Цзэчуань посмотрел вниз, но внутри не было ничего.

Лёгкое кваканье лягушек витало в воздухе. Шэнь Цзэчуань вспотел и бессознательно перевернулся на другой бок, спиной к звуку.

Этой ночью над воронкой Чаши не было снежной бури. Солнце стояло высоко в небе, паля так сильно, что Шэнь Цзэчуань чувствовал жгучую боль на коже и обильно потел. В этой яме явно не было трупов, и всё же Шэнь Цзэчуань чувствовал себя окружённым со всех сторон невидимыми людьми. Они душили его, мешая дышать. Он не мог не разорвать свой тугой воротник. Капли пота застилали его глаза, пока он ловил ртом воздух. Затем он увидел человека, лежащего в воронке.

Это был он сам.

Вдруг по спине Шэнь Цзэчуаня пробежал холодок. Он вспомнил Ци Хуэйляня. Его учитель звал его, но голос тонул в кваканье лягушек. Шэнь Цзэчуань никогда не боялся возвращаться в воронку Чаши; это место совсем его не пугало. Но в этот миг им овладело желание бежать.

Кто-то приблизился к Шэнь Цзэчуаню, и тот почти мгновенно открыл глаза.

Сяо Чие как раз старался как можно тише снять свои доспехи. Как же он ожидал, что Шэнь Цзэчуань проснётся так внезапно? Он тут же замер у кровати, всё ещё держа в поднятой руке наруч.

Некоторое время оба молча смотрели друг на друга.

Почувствовав неладное, Сяо Чие отбросил наруч на стол и засучил край своего узкого рукава, промокшего от пота. Он присел на корточки у края кровати и прикрыл ладонями щёки Шэнь Цзэчуаня.

— На кого ты смотришь?

Только тогда Шэнь Цзэчуань, кажется, пришёл в себя.

Сяо Чие придвинулся ближе и посмотрел на Шэнь Цзэчуаня пронзительным взглядом. Его глаза были подобны звёздам в тёмной комнате, такими яркими и спокойными, что сознание Шэнь Цзэчуаня постепенно прояснилось. Сяо Чие погладил его слегка влажные волосы и прошептал:

— Как же трясло по дороге сюда. Скажи Чжоу Гую поскорее отремонтировать дорогу. Он закрыл город; я целую вечность сидел снаружи  и орал.

По необъяснимой причине Шэнь Цзэчуань рассмеялся, уткнувшись в ладони Сяо Чие. Именно тогда он окончательно проснулся от кошмара. Картина его собственного тела на дне ямы всё ещё была отчётливо запечатлена в памяти, но в одно мгновение он забыл о ней.

Шэнь Цзэчуань позволил себе лёгкую улыбку, а затем с сомнением спросил:

— Тогда как ты попал внутрь?

Сяо Чие глубоко вздохнул и, переведя дух ответил:

— Перелез через стену. Лан Тао Сюэ Цзинь всё ещё привязан снаружи.

http://bllate.org/book/15257/1350472