Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 141. Дождь

Разбойники никак не ожидали, что простолюдины сплотятся и дадут отпор. Оглушительный топот ног гремел, словно внезапные раскаты грома, а хаос проклятий и криков слился воедино и поглотил разбойников, словно мощный поток воды. Простолюдины уже были в ярости, они кричали в самой гуще схватки: «Злобные разбойники заслуживают смерти!»

Разбойники не могли противостоять такому количеству людей. Камни и осколки разбитых чаш летели и разбивались повсюду, заставляя бандитов разбегаться в поисках укрытия. Видя, что ситуация складывается не в их пользу, тот самый лидер банды вознамерился бежать, но, оглянувшись, увидел, что доверенный помощник Цай Юя уже удирает!

— Сукин сын! — вспылив, главарь тоже пустился наутек.

Но ему не повезло, и зоркий Фэй Шэн ловко притащил его обратно. Этот главарь был всего лишь простолюдином, и никак не мог одолеть такого хорошо обученного императорского гвардейца, как Фэй Шэн, поэтому тут же оказался в толпе людей, которые набросились на него, избивая, пока он, закрывая лицо, катался по земле с воплями.

Остальные разбойники пришли в полное смятение. Увидев, что простолюдины за городскими стенами ведут себя словно демоны-людоеды, избивая их главаря, они бросили бой и побежали обратно в город.

◈ ◈ ◈

Цай Юй ожидал новостей в своей резиденции. Блюда, оставленные на столе, уже полностью остыли. Внезапно снаружи донёсся шум, и он поспешно вскочил, но сделал лишь пару шагов, как увидел своего слугу, вбегающего в помещёние. Тот в панике доложил:

— Господин, снаружи полно людей! Они окружили нашу усадьбу!

Основные силы Цай Юя были развёрнуты за пределами города, а внутри его стен оставалось не более пятисот человек. До него сразу всё дошло, и он прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Меня подставили!

Сейчас у него не было людей под рукой, и это дало мелким бандам возможность воспользоваться ситуацией.

Цай Юй немедленно приказал:

— Скажи страже у ворот и оставшимся людям, чтобы охраняли ворота внутренних дворов. Принеси мой плащ. Я выйду к ним лично!

Цай Юй накинул плащ, пристегнул свой широкий меч и быстрым шагом вышел наружу в сопровождении свиты. Ворота резиденции были плотно закрыты. Цай Юй взглянул в щель между створками и увидел снаружи повсюду факелы. Несмотря на тяжесть на сердце, он притворно рассмеялся и сказал:

— Кого я вижу? Я сегодня не даю пир, и радостного события тоже нет. Так к чему весь этот шум? Пришли меня поздравлять?

Снаружи Ло Му неспешно ответил:

— Я слышал, что у Старшего Брата в последнее время кошмары, и он плохо спит, поэтому я специально собрал сегодня ночью братьев, чтобы развеять злую энергию в его резиденции.

Услышав голос Ло Му, Цай Юй выразил недовольство:

— Мэнчжэн, я выдал за тебя свою младшую сестру и относился к тебе хорошо, а ты платишь мне враждой. Боюсь, это противоречит принципам морали.

Не моргнув и глазом, Ло Му сказал:

— Цай Юй, ты захватываешь зернохранилища, чтобы продавать зерно и наживаться на несчастьях других, и закрываешь глаза на обездоленных и скитающихся простых людей за пределами города. Тебя больше нельзя считать благородным разбойником, который грабит богатых, чтобы помогать бедным. Будучи Главой Префектуры Чачжоу, я годами был вынужден общаться с тобой, чтобы ты ослабил бдительность. Теперь, когда ты потерял поддержку народа, тебе следует сдаться без сопротивления.

Цай Юй никогда не был любителем притворства. Его тут же взбесили эти слова.

— Вот бесстыжий юнец! Ты был так искренен и почтителен, когда сватался к моей сестре, а теперь поворачиваешься против меня. Ты, ты презренный подлец!

Ло Му сделал несколько шагов вперёд, не желая продолжать препираться с Цай Юем.

— Быстро открывай ворота и сдавайся, иначе мы их выломаем!

Цай Юй сжал рукоять широкого меча у пояса и рявкнул:

— Посмотрим, кто посмеет вломиться силой! Мой клинок ещё не затупился. Убью того, кто посмеет выступить вперёд!

Но даже если Цай Юй и производил грозное впечатление, он не смог бы выдержать осаду со всех сторон. Вся стража в резиденции Цай была из простых людей, и у всех возникло желание бежать, когда они увидели зловещие отблески широких мечей и клинков снаружи.

Под защитой своих телохранителей Цай Юй избежал града стрел, выпущенных в него.

— Я щедро вознагражу каждого, кто будет охранять усадьбу! Моя должность в Чачжоу была лично назначена молодым господином; он даже зовёт меня «Па». Ло Му, если ты сегодня тронешь хоть волосок на моей голове, молодой господин в будущем непременно заставит тебя заплатить вдвойне!

Не успел Ло Му ответить, как стоящий рядом Кун Лин сказал:

— И кому, в конце концов, принадлежит Чачжоу? Хватит с тебя того, что ты прихвостень клана Янь, а ты ещё и хочешь, чтобы простые люди Чачжоу вместе с тобой стали его шестёрками?! Ты был пособником злодея, помогал ему творить беззаконие против народа, из-за тебя погибло много невинных простолюдинов! Что уж говорить о сегодняшнем вечере — мы точно с тобой разделаемся!

Ворота внешнего двора были выломаны, как только Кун Лин произнёс эти слова. Даже видя, как они врываются внутрь, Цай Юй не желал смиряться с судьбой и вместе с немногими оставшимися людьми своей резиденции сражался, отступая. Менее чем за час их уже оттеснили к периметру внутреннего двора.

В беспросветной ночной тьме Цай Юй стал пойманным в ловушку узником. Полжизни он прожил, следуя принципам добродетели, но пал ради одного слова — «деньги». Теперь, видя, как его состояние исчезает в огне, а жёны и дети рыдают, он не мог не ощутить горечь, подобную той, что чувствует герой, загнанный в тупик. Но сожалеть было уже поздно.

Испытывая презрение к поведению Ло Му, Цай Юй был полон решимости сражаться до конца. На улицах за пределами резиденции Цай царил хаос, в драку ввязались различные банды. Людей Цай Юя становилось всё меньше. Как раз когда Цай Юй полностью пал духом и был готов свести счёты с жизнью, он вдруг услышал сквозь суматоху крик: «Гэгэ!»

Ло Му, сокрушаясь о её несвоевременном появлении, обернулся и крикнул:

— Немедленно проводите юную госпожу обратно!

Наложница Цай, всегда избалованная и изнеженная, в спешке примчалась сюда, потеряла по дороге туфли и упала, поранив руки. Ей было не до своих растрёпанных и влажных от пота волос, она трясущимся пальцем указывала на Ло Му и дрожала от ярости. При всей своей сварливой натуре сейчас из её горла вырывались лишь сдерживаемые рыдания.

— Ло… Ло Му! Ты… — всхлипывала она, — Бесчестный, гнусный тип!

Ло Му, осознавая присутствие рядом Куна Лина, невольно сделал два шага вперёд.

Волосы наложницы Цай были в беспорядке, она высоко держала голову, несмотря на панику. Она плюнула в Ло Му, слёзы текли по её лицу.

— Я отдала своё сердце собаке! Как же я могла позволить обмануть себя такому ублюдку?!

Наложница Цай и Цай Юй были родными братом и сестрой с большой разницей в возрасте. Хотя она была его младшей сестрой, Цай Юй воспитывал её как родную дочь. Брат и сестра выросли, полагаясь друг на друга, и были очень близки.

Видя, что Цай Юй полностью окружён, наложница Цай поняла, что её брату этой ночью не избежать смерти. Она закрыла лицо руками и рыдала:

— Это я навлекла беду на гэгэ!

Увидев, что наложница Цай закрывает лицо, Кун Лин сразу понял, что дело плохо, и поспешно сказал:

— Быстро, остановите её!

Но было уже поздно. Наложница Цай воспользовалась моментом, чтобы вытащить золотую шпильку из своих волос. В мгновение ока кровь уже забрызгала шёлк и парчу, в которые она была одета. Цай Юй был охвачен горем при виде этого. Слёзы текли по его щекам. Он стоял среди толпы, запрокинув голову, и с печалью воскликнул:

— Глупая моя сестра, это я тебя погубил!

С этими словами он отбросил мысль занести меч, чтобы перерезать себе горло. С громким рёвом он ринулся в толпу разбойников, зарубил нескольких человек и в конце концов пал мёртвым от истощения, но даже перед смертью он всё кричал:

— Я — Цай Юй из Чачжоу! Мой час пробил!

Когда в час мао* на горизонте появился первый проблеск зари, ознаменовавший конец ночи хаотичной битвы, волнения в городе уже прекратились. Почти половина стен внутреннего двора резиденции Цай обрушилась, её вчерашний процветающий вид полностью испарился. Слуги и служанки сметали золотые и серебряные украшения из резиденции в свои узлы, унося их с собой, и бежали в ночи.

П.п.: 卯时 [mǎo shí] — древнекитайская единица времени, соответствующая периоду с 5 до 7 часов утра.

Кун Лин стоял рядом с телом наложницы Цай и смотрел, как лужа крови окрашивает край его халата. Вся семья Цай Юя погибла этой ночью, большинство из них были убиты лезвиями бандитов. Кун Лин ждал, что Ло Му придёт, чтобы забрать тело наложницы Цай для погребения, но вдруг услышал от слуги, что Ло Му отправился проверить зернохранилища клана Цай.

Кун Лин оставался на месте и ждал вплоть до позднего вечера. Но Ло Му так и не пришёл.

◈ ◈ ◈

После того, как Цай Юй пал, все зернохранилища в Чачжоу перешли под управление Ло Му. Теперь в его руках оказалось не только зерно Цай Юя, но и богатства Цай Юя. Обозы с зерном из Цычжоу наконец-то въехали в город, но деньги, которые он ранее обещал Цычжоу, так и не материализовались. Цена на зерно в городе по-прежнему составляла один таэль за один дань риса — та же цена, что установил Цай Юй при жизни.

— Пока я сидел в императорской тюрьме, — со вздохом произнёс Фэй Шэн во дворе, — я часто слышал, как тот сукин сын Хань Чэн твердил, что полевая работа нелегка, и что местные чиновники все очень продуманные. Их дурная слава действительно заслужена.

— Их хитрость куда сильнее, чем у чиновников в столице, — Цяо Тянья подложил руки под голову и прилёг на каменную скамью, греясь на солнце. — Недаром он столько лет продержался на посту Префекта Чачжоу. Определённо, кое-что собой представляет.

Рядом с ними Кун Лин молча заваривал чай.

Шэнь Цзэчуань, находившийся в главном зале, приподнял занавеску и вышел. Все трое сделали движение, чтобы встать, но Шэнь Цзэчуань жестом остановил их.

— Который сейчас час?

Фэй Шэн поспешил ответить первым:

— Уже почти полдень.

Шэнь Цзэчуань взял свой складной веер. Видя, что солнце слепит, он раскрыл веер, чтобы прикрыть глаза.

— В Чачжоу одержали победу, но мы до сих пор не устроили праздничный пир, верно? Отправь Ло Му приглашение. Скажи ему, что сегодня вечером мы будем пить вино здесь.

Фэй Шэн принял приказ и добавил:

— Господин, а что, если он не осмелится прийти?

Шэнь Цзэчуань открыл глаза, в которых плескалась тень улыбки.

— Если не придёт, тогда он тот ещё храбрец.

Фэй Шэн услышал в его словах недовольство. Он поспешно ретировался из комнаты, чтобы отправиться с приглашением.

Кун Лин в последние дни пил и играл в азартные игры, казалось, он так увлёкся, что позабыл и о доме, и об обязанностях. Но, увидев, как Шэнь Цзэчуань спускается по лестнице, он всё же поднялся.

Шэнь Цзэчуань сказал:

— Я слышал, это господин Чэнфэн оплатил погребение наложницы Цай.

Кун Лин сложил руки в рукавах и потрогал оставшиеся у него в кармане жареные соевые бобы.

— Ах, да, это был я.

Шэнь Цзэчуань закрыл веер и какое-то время смотрел на Кун Лина.

Кун Лин подумал, что Шэнь Цзэчуань недоволен, но не желал объясняться дальше.

Он не ожидал, что Шэнь Цзэчуань оставит этот вопрос. Вместо этого Шэнь Цзэчуань отпил полчашки чая и не стал расспрашивать.

Кун Лин вспомнил рану на левой ладони Шэнь Цзэчуаня в ту ночь и почувствовал себя ещё более уставшим. Он отдавал себе отчёт в том, что за эту поездку он почти ничего не сделал, и всё же чувствовал себя более измотанным, чем в Цычжоу.

К удивлению Фэй Шэна, Ло Му не только явился той ночью, но и пришёл один. Повар в этой резиденции был новым, и его кулинарные навыки были посредственными. Шэнь Цзэчуань не придирался к еде, поэтому, хотя это и называлось пиром, блюда были лишь чуть более изысканными, чем обычно. Беженцы в Чачжоу на тот момент всё ещё были обычным явлением, и поэтому Шэнь Цзэчуань ел просто.

К тому времени, как были пройдены три круга вина, атмосфера между обеими сторонами стала гармоничной. Фэй Шэн отметил, что как Шэнь Цзэчуань, так и Ло Му были сердечны и приветливы, и ни один из них не проявлял и тени недовольства из-за патовой ситуации последних дней.

Ло Му поднял тост и заговорил:

— Теперь, когда всё устроено, мы можем обсудить вопросы, касающиеся зерна. Но мне вот интересно, когда Заместитель командующего планирует возвращаться? Мне будет проще поручить советникам в моей резиденции составить устав, если я буду знать конкретные сроки.

Цай Юй уже три дня как мёртв. Этот вопрос обсуждался ещё задолго до того, как они начали действовать. Отказ Ло Му действовать согласно первоначальной договорённости был обусловлен тем, что он намеренно тянул время и водил Шэнь Цзэчуаня по кругу. Как он и говорил Кун Лину, каждое увеличение цены на один доу зерна за таэль равнялось сокращению прибыли, а это были реальные деньги. И теперь, когда все эти деньги оказались в его руках, просто невозможно было ожидать, что он расстанется с ними, как думал раньше.

В зале девушка и её слепой старик исполняли песню. Шэнь Цзэчуань, наблюдая за тем, как старик играет на эрху*, слегка постукивал пальцами по вееру, словно не слыша Ло Му. Лишь когда мелодия закончилась, Шэнь Цзэчуань с улыбкой ответил:

— У меня плотный график; уеду в ближайшие пару дней.

П.п.: 二胡 [èrhú] — традиционный китайский струнный смычковый инструмент, имеющий две струны и протяжный, выразительный тембр.

Ло Му выглядел озадаченным:

— Два дня — это слишком сжатый срок. Не мог бы Заместитель командующего задержаться ещё на несколько дней? В Чачжоу есть множество живописных мест, которые Заместитель командующего ещё не посетил.

Взгляд Шэнь Цзэчуаня скользнул и остановился на лице Ло Му.

— Дома меня ждут, и я тороплюсь вернуться.

Ответ Шэнь Цзэчуаня был мягким, но Ло Му необоснованно сбавил развязность. Он выпрямился на сиденье и с серьёзным выражением лица сказал:

— Это верно. Тогда как насчёт такого варианта? Заместитель командующего  может возвращаться первым, а когда мы с нашей стороны закончим составление устава, я пришлю человека с ним. Чэнфэн может остаться для надзора и в качестве свидетеля.

Кун Лин уже собирался что-то сказать, но в этот момент Шэнь Цзэчуань легко стукнул веером о край стола. Тогда он закрыл рот и промолчал.

Держа веер, Шэнь Цзэчуань не сводил глаз с Ло Му, даже обращаясь к слепому старику:

— Сыграй ещё что-нибудь, из местного. Разве в Чачжоу нет песни «Казнить разбойника»?

Слепой старик слегка кивнул и подвинулся, давая знак внучке перейти на пипу* и начать играть.

П.п.: 琵琶 [pípá] — традиционный китайский щипковый струнный инструмент с грушевидным корпусом; отличается богатой выразительностью и характерным звонким, переливчатым звучанием.

Шэнь Цзэчуань не отреагировал на слова Ло Му, а сидевший напротив Ло Му не осмелился снова поднимать этот вопрос. Поначалу он ещё мог смотреть Шэнь Цзэчуаню в глаза, но по мере того, как мелодия постепенно приобретала зловещий, угрожающий оттенок, его стало бросать в холодный пот.

Шэнь Цзэчуань приоткрыл крышку чайной чашки.

— Этот чай — дар от Вашего Превосходительства. Чай высшего качества. Из Хэчжоу?

Ло Му выдавил улыбку:

— Мы нашли его во время обыска в резиденции Цай. Я не силён в чае, так что лучше преподнести его Заместителю командующего в знак моего уважения.

Шэнь Цзэчуань улыбнулся и ответил:

— Я не люблю чай.

Пальцы девушки скользили по пипе. Звенящие звуки пипы были подобны ударам клинков, рассекающим воздух, вонзающимся в уши и разрывающим барабанные перепонки; так сильно, что спина Ло Му промокла от пота. Эта одна песня казалась ему невыносимо бесконечной. Все блюда на столе уже остыли, наиболее выделялась среди них «Львиная голова*» перед ним. К тому времени, когда Ло Му покинул пир, его ноги уже онемели.

П.п.: 狮子头 [shīzitóu] — традиционное китайское блюдо из кухни Хуайян, представляющее собой крупные тушёные мясные тефтели из свинины; название «львиная голова» связано с их крупной округлой формой, напоминающей голову льва.

Шэнь Цзэчуань стоял под карнизом и сказал Фэй Шэну:

— Проводи Его Превосходительство обратно. Предстоит долгий путь.

Ло Му заставил себя поклониться, несколько раз взглянув на Кун Лина, прежде чем Фэй Шэн наконец вывел того за дверь. Менее чем за четыре часа той же ночью согласованные ранее документы и деньги были доставлены в резиденцию Шэнь Цзэчуаня. Лёжа без сна глубокой ночью, Ло Му мог думать лишь об одном: Шэнь Цзэчуань знал, что он замышлял.

Ло Му тянул время, потому что хотел спровадить Шэнь Цзэчуаня и дождаться вести от клана Янь, изначально предназначенной Цай Юю. Цай Юя больше не было, но он вышел на первый план. Он тоже мог делать то, что Цай Юй делал для клана Янь. Цена на зерно, предложенная Цычжоу, действительно была низкой, но только с точки зрения простолюдинов. Для самого Ло Му в этом не было никакой выгоды. Он, возможно, даже не сможет получить ту небольшую прибыль, которую имел раньше, находясь рядом с Цай Юем.

Изначально он думал, что Шэнь Цзэчуань не привёз с собой много людей и потому не посмеет тронуть его. Тогда, к тому времени, когда Шэнь Цзэчуань вернётся в Цычжоу, Ло Му уже выйдет на связь с кланом Янь. Когда придёт время Цычжоу требовать долг, у него будет поддержка и уверенность, чтобы отказать Цычжоу.

Однако намерение Шэнь Цзэчуаня сегодня вечером было ясным. Он вовсе не попался в ловушку Ло Му. Он торопился, и если Ло Му не уладит дела и вместо этого возложит надежды на клан Янь из Хэчжоу, то Шэнь Цзэчуань не побоится действовать и убить Ло Му немедленно. Та песня была яснейшим ответом.

Закрыв глаза, Ло Му думал о действиях Шэнь Цзэчуаня за пределами города. Человек, который даже не боится рисковать собственной жизнью, совершенно не будет заботиться о последствиях его убийства. До того, как они начали действовать против Цай Юя, Шэнь Цзэчуань сказал, что «они здесь, чтобы заниматься делом». Теперь, поразмыслив, Ло Му понял, что эти слова также были ранним предупреждением Шэнь Цзэчуаня лично ему.

◈ ◈ ◈

Через два дня Фэй Шэн остался в Чачжоу, где мог отслеживать и фиксировать цены, а также приглядывать за Ло Му. Зерновые обозы из Цычжоу прибыли на зерновые склады, а ведение счетов за них осуществлял хозяин лавки косметики. Таким образом, зерновая торговля между Цычжоу и Чачжоу была улажена. Цена, которую Шэнь Цзэчуань установил с Чжоу Гуем и остальными ещё в Цычжоу, составляла один таэль за один дань и восемь доу риса, но теперь она была немного выше — один таэль за один дань и шесть доу риса. Однако эта цена всё равно была ниже, чем в Цюйду.

Покупая зерно у Цычжоу, Ло Му не только должен был устанавливать палатки для раздачи каши, но и думать о самом эффективном способе оптимизации расходуемых средств. Наиболее приоритетной проблемой Чачжоу была перепись населения. Теперь он держал в руках продовольствие мелких разбойников; он мог зачислить их в гарнизонные войска. При осуществлении этого плана оставались некоторые вопросы, но все их можно было обсудить повторно, когда из Цычжоу придёт крупная партия зерна. А с Фэй Шэном на месте они могли ещё и постоянно следить за перемещёниями клана Янь в Хэчжоу.

Шэнь Цзэчуань последовательно вывел из строя две основные силы клана Янь в Чжунбо, а клан Янь не был тем, кто забывает о долгах. Изначально между ними не было ничего общего, но теперь ему пришлось обратить своё внимание на Чжунбо, на Шэнь Цзэчуаня.

Шэнь Цзэчуань не стал надолго задерживаться. В тот же день он сел в конную повозку и уехал. Когда они были уже почти за пределами территории Чачжоу, они вдруг услышали, что сзади за ними мчится кто-то в другой повозке.

Цяо Тянья приподнял угол занавески и тихо сказал Шэнь Цзэчуаню:

— Это Ло Му.

Ло Му приехал проводить их, но Цяо Тянья сказал, что Шэнь Цзэчуань сегодня неважно себя чувствует, так что он оставил эту тему. В основном он приехал проводить Кун Лина. Оба они вышли из повозок и немного прошлись по дороге.

Ло Му достал из-за пазухи завёрнутые в промасленную бумагу пирожные и сказал:

— Ты любил есть это ещё в академии. Я увидел, что продают на улице, когда выходил, и купил по пути. Возьми с собой, чтобы поесть в дороге.

Кун Лин посмотрел на промасленную бумагу.

— Это было так много лет назад, а ты до сих пор помнишь.

Ло Му горько улыбнулся.

— Это… то, что мне следует помнить. Ты приедешь со следующей партией зерновых обозов?

Кун Лин взял промасленную бумагу и сделал несколько шагов. Он не ответил.

Ло Му смотрел на Кун Лина так же, как и много лет назад.

Кун Лин сжал тот свёрток с пирожными и без видимой причины сказал:

— Тогда, когда мы покидали академию, ты спросил, не собираюсь ли я в Цюйду, а я не ответил. Мы потом разошлись в разные стороны. Ты когда-нибудь возвращался туда взглянуть?

Ло Му сказал:

— Когда я ушёл из академии, я отправился на запад с семьёй и прожил в Цюйду довольно много лет…

Кун Лин повернул голову и наконец посмотрел Ло Му в глаза.

— Мэнчжэн.

Ло Му подождал мгновение, но Кун Лин не продолжал. Он не смог сдержать горькую усмешку.

— Позже, когда я был в Цюйду, я слышал, что ты связал свою судьбу с Таньтай Луном и служил под его началом. Он хороший чиновник, и вы там достигли немалых успехов… Почему ты не женился?

«Почему я не женился».

Кун Лин молча повторил это про себя и медленно улыбнулся. Он уже был стар, но сейчас от него исходила та аура мягкости и собранности, что была у него в юности. Почему-то в его уже помутневших глазах всё ещё оставались воля и дух. Он крепко сжал тот свёрток с пирожными и лишь сказал:

— …Мне пора.

Ветер скользил по травинкам. Кун Лин развернулся. Он не стал ждать ответа Ло Му.

Ло Му стоял на ветру и смотрел, как рукава и халат Кун Лина развеваются на ветру. Его горло сжалось. Он невольно сделал шаг вслед, даже протянул руку. Седые волосы в пучке Кун Лина исчезли в ветре, скрытые танцующими листьями. В своём смятении Ло Му увидел время таким, каким оно было много лет назад.

Кун Лин упустил многое в этой жизни, но не потому, что не пытался бороться. Когда-то он не находил себе места, ожидая встречи; он всё возвращался, скитаясь около академии, но всё, что он дождался, — лишь ливня седьмого месяца. Он ждал в том дожде, пока глаза не наполнились влагой. И с тех пор он ушёл в дальние края, вдали от дома.

Мэнчжэн был человеком свободной души.

Это было то, что Кун Чэнфэн понял в том дожде. Много лет спустя он снова ждал, но всё, что он в конце концов приобрёл от тех усилий, — это халат с окровавленным подолом. В какой бы раз это ни было, Ло Му так и не пришёл.

С тех пор Кун Лин и Ло Му больше никогда не виделись.

http://bllate.org/book/15257/1350471