Готовый перевод Qiang Jin Jiu / Поднося вино: Глава 140. Окраина города

Пока Цай Юй в спешке собирал своих людей, беженцы за пределами города уже превратились в толпу. Потребовалась всего одна ночь, чтобы новость о том, что кто-то установил палатку для раздачи каши, распространилась более чем на десять ли. Беженцы, изголодавшиеся до желтизны и истощения, шли толпами и теснились вокруг палатки с раздачей еды Цычжоу так плотно, что и капля воды не просочилась бы.

Цяо Тянья наблюдал, как люди толпами стекаются к ним. На месте раздачи уже не хватало рук, чтобы поддерживать очередь желающих получить кашу, поэтому он бросил взгляд на Фэй Шэна. Фэй Шэн молча отступил и повёл стражников Императорской армии охранять повозки. Он также заменил стражников из Цычжоу, чтобы те помогали поддерживать порядок в очереди. Эти стражники Императорской армии были все в чёрных одеждах, с клинками за поясом, и каждый выглядел умелым и крепким, что производило сдерживающий эффект на беспокойных людей вокруг.

— Господин, — Цяо Тянья поднял руку, придерживая нескольких человек, и тихо сказал Шэнь Цзэчуаню. — Темнеет. Мы здесь уже два дня и одну ночь, этого достаточно. Вам стоит отступить в тыл.

Шэнь Цзэчуань только что закончил беседу с одним из пожилых беженцев. Услышав его, он не обернулся, но убрал синий носовой платок, который достал, и сказал:

— Можно и остаться.

Цяо Тянья окинул взглядом окрестности, глядя на людей вокруг, толкающихся друг о друга. Всё это были изможденные беженцы. Опасаясь, что вскоре может возникнуть конфликт и кто-то воспользуется суматохой, чтобы попытаться захватить зерно и в процессе навредить Шэнь Цзэчуаню, он сказал:

— Господин, встаньте сзади или держитесь ближе к повозке.

Шэнь Цзэчуань смотрел на лес, купавшийся в закатных лучах, на багряные облака, похожие на клочья разорванной красной ваты. Солнце уже клонилось к закату; скоро стемнеет. Он уже пробыл за городом два дня и ночь, и теперь отвёл взгляд, сказав:

— Не к спеху.

◈ ◈ ◈

Небо постепенно темнело, и в городских кварталах все лавки вывесили фонари. В Чачжоу на данный момент не было винных заведений и чайных, но из-за разгула торговцев живым товаром в укромных уголках было множество публичных домов. Цай Юй хотел собрать своих людей, и он вызвал всех главарей и старших своей банды. Эти люди кормились от Цай Юя и редко занимались честным трудом. Вместо этого они любили задирать слабых и держать город в страхе. Они обожали шататься по публичным домам и бездельничать там круглый год. Когда их по одному вытаскивали оттуда, они, поправляя штаны, выглядели заспанными, а многие были вдребезги пьяны. Приближённые Цай Юя не смели их злить и должны были уговаривать и льстить, чтобы эти люди вышли.

Пока перекличка и построение шли полным ходом, Ло Му и Кун Лин со своей стороны тоже начали действовать.

Кун Лин поклонился главарям мелких банд, которым Ло Му тайно помогал, и сказал:

— Всем известно, что Цычжоу на этот раз привёз зерно на продажу. Если мы благополучно переживём эту ночь, завтра цена на рис сможет только понизиться.

Один из них спросил:

— Слова — дешёвая монета. Чем вы докажете, что вам можно верить? Где гарантии?

Тогда Кун Лин отступил в сторону, жестом указал на Ло Му и сказал:

— Моим словам можно не верить, но словам его превосходительства Ло вы наверняка доверяете?

Ло Му неоднократно протягивал руку помощи этим бандам, потратив на них за последние полмесяца изрядную сумму серебра. В последнее время Цай Юй так их прижал, что они даже днём боялись выходить из своих переулков. Им не перепало и доли того дешёвого зерна, по пять доу за один таэль. Цай Юй уже загнал их в угол, и лишь финансовая поддержка Ло Му позволила им выжить, поэтому они, естественно, охотно верили словам Ло Му.

Ло Му прочистил горло и сказал:

— Сейчас все амбары в городе управляются одним Цай Юем. Цены и впрямь грабительские. Даже таким, как мы, не по карману, что уж говорить о простом народе. Цена, предложенная Цычжоу, как раз подходящая; она близка к цене в Цюйду. Что ещё ценнее — Цычжоу обещает не взвинчивать цены в будущем. Я уже подписал с Цычжоу документы. Что чёрным по белому написано, подделкой быть не может.

Главари склонили головы, чтобы обсудить это между собой.

Кун Лин продолжил:

— Я знаю, братья, все вы беспокоитесь о клане Янь, но лучше покончить с этим разом, чем тянуть волынку. Чем позволять клану Янь, опираясь на власть Цай Юя, контролировать жизненную артерию Чачжоу, почему бы не позволить моим здешним братьям самим решать свою судьбу? Более того, единственная причина, по которой Цай Юй сегодня согласился снизить цену, — это слишком низкая стоимость на зерно из Цычжоу. Если мы не покончим с ним этой ночью, то как только обозы с зерном из Цычжоу уедут, цена на зерно в Чачжоу снова подскочит до прежней отметки.

Чтобы заставить людей действовать заодно, нужно было прежде всего поговорить с ними о выгоде. Кун Лин прекрасно это понимал. Изначальная цена, установленная Цычжоу, составляла один таэль за один дань и восемь доу риса, но Шэнь Цзэчуань вообще не упоминал эту сумму за последние дни снижения цен, и именно потому, что ждал подходящего момента, чтобы использовать эту информацию для воодушевления людей.

Кун Лин сделал паузу, затем продолжил:

— Согласно словам Заместителя командующего, если все готовы помочь, как только Цай Юй будет повержен, цена на зерно будет ниже, чем один таэль за один дань и три доу, аж на три доу!

Едва эти слова были произнесены, как люди пришли в возбуждение.

Цена на зерно в Цюйду составляла всего один таэль за один дань и пять доу риса, а Цычжоу предлагала один дань и шесть доу. Эффект превзошёл мелкую уступку Цай Юя. Их заботило не только зерно, но и будущие средства к существованию и выживанию в Чачжоу. Что важнее, первая партия зерна этой осенью оплачивалась не из их карманов, а Ло Му. После свержения Цай Юя Чачжоу ещё может разграбить амбары резиденции Цай. Объединив эти два источника зерна, им не придётся беспокоиться о том, как пережить зиму!

Внизу дружно раздались звуки одобрения, и в мгновение ока боевой дух взлетел до небес.

Кун Лин кивнул Ло Му, затем сказал главарям:

— Люди Цай Юя ещё не покинули город, так что всем не стоит волноваться; у нас, естественно, есть свои планы.

Около часа цзы* люди Цай Юя вышли из города. Эти бандиты воспользовались армейским арсеналом со склада гарнизонных войск Чачжоу, и хотя снаряжение было старым, оно было в полной комплектации. С мечами, клинками и щитами на руках они, на первый взгляд, выглядели как настоящая армия.

П.п.: 子时 [zǐ shí] 23:00–1:00, основано на системе двухчасовых делений, использовавшейся в прежние времена.

Когда доверенное лицо утром отправило людей проверить обстановку, за городом было всего около тысячи человек, но теперь, когда он вышел взглянуть, толпа была слишком густой, чтобы разглядеть что-либо. Очевидно, число людей удвоилось. Численность людей и лошадей под командованием Цай Юя в городе составляла всего полторы тысячи, в эту вылазку он взял тысячу, и всё же они почувствовали робость, столпившись у городских ворот.

— Почему здесь вдруг столько народа? — один из главарей сзади вытянул шею. — Толпа до самого горизонта!

Доверенное лицо обернулся, выдавив улыбку:

— Они слишком голодны, чтобы идти. Разве это люди? Главное — зерновые обозы. Старый господин уже сказал: стоит всем нам захватить их, зерно из Цычжоу можно будет поделить между здешними главарями.

Главари молча оценили ситуацию и увидели, что это действительно всего лишь оборванные беженцы, а число стражников из Цычжоу было до жалости мало; поэтому они сказали:

— С такой гарантией от Старого господина, мы это сделаем! Видите этих стражников из Цычжоу? Разделимся по количеству повозок. Чем больше убьёте, тем большую долю зерна получите потом!

Толпа потирала руки, горя желанием сразиться. Им даже не понадобилось команды от доверенного лица, как они уже ринулись вперёд.

◈ ◈ ◈

Шэнь Цзэчуань только поднёс кашу ко рту, как услышал боевые кличи. С большой дороги выскочила толпа разбойников и, размахивая клинками, принялись рубить. К счастью, по периметру дежурили стражники Цычжоу, и обе стороны сошлись в ближнем бою. Фэй Шэн тут же закричал в сторону толпы беженцев:

— Грабёж! Цай Юй прислал людей отбирать зерно!

Фэй Шэн орал что есть мочи. Крики его были негромкими, но находившиеся поблизости беженцы уже были напуганы до полусмерти. Они толкались и сталкивались друг с другом, подхватывая его крики:

— Грабёж! Цай Юй прислал людей отбирать зерно!

Услышав это, главарь на другом конце воспрял духом и разразился диким хохотом.

— Мы здесь, чтобы забрать зерно! Кто посмеет встать у нас на пути, будет предан нашим клинкам! Братья, в атаку!

Стражников Цычжоу было слишком мало, чтобы выдержать натиск разбойников, тем более что позади них находились беженцы. Когда те смешались, повсюду раздались крики тех, кого топтали. Увидев это, разбойники вознамерились поиздеваться над людьми: они принялись выдергивать из толпы стариков, слабых, женщин и детей и пугать их своими клинками.

— Мы не только зерно забираем, но и будем убивать, убивать, убивать!

Разбойники схватили за волосы женщину с ребёнком на руках, и сияющий клинок так напугал её, что она вся дрожала, рыдая и умоляя. Но разбойники, привыкшие ко всякого рода злодеяниям, при виде её слёз не испытали ни капли жалости, а напротив, дружно расхохотались. Они даже протянули руки, намереваясь отнять у неё ребёнка.

Неожиданно из толпы протянулась рука, чтобы остановить тот клинок.

Цяо Тянья отбросил полы своего халата и усмехнулся:

— Убивать — так убивать, зачем же ещё и унижать? Плач и причитания слушать тошно. Поднимайте руку и опускайте клинок одним быстрым движением, покончите с этим!

Разбойник напряг силы, но клинок не сдвинулся ни на йоту. Он рявкнул:

— Ну и ну, братец! Отпусти!

Видя его лицо, покрасневшее от злости, Цяо Тянья сделал несколько шагов назад, заставив главаря пошатнуться, чтобы удержаться за ним.

Шэнь Цзэчуань, стоявший поодаль, произнёс:

— Какой смысл дурачить других? Цяо Юэюэ*, отпусти и верни ему.

П.п.: 乔月月 [Qiáo Yuèyuè], это ласковое или шуточное обращение к Цяо Тянья. В китайском языке подобные удвоенные слоги часто используются для выражения близости, снисходительности или игривого тона.

— Конечно, без проблем. Отпускаю. Прямо сейчас отпускаю! — сказал Цяо Тянья.

Едва слова слетели с его губ, как Цяо Тянья и вправду разжал пальцы. Разбойника по инерции резко рвануло вперёд, прямо на Цяо Тянья. Тот отскочил в сторону, уворачиваясь, затем поднял ногу и пнул бандита по заднице, отправив того лететь в толпу и приземлиться прямо у ног Шэнь Цзэчуаня.

Когда разбойник попытался подняться, его взгляд пополз вверх по белому халату. Как раз когда он достигал уровня груди Шэнь Цзэчуаня, ножны Ян Шань Сюэ надавили на макушку его головы, не давая ему поднять её выше.

Выражение лица Шэнь Цзэчуаня стало холодным, взгляд — острым и яростным, когда он произнёс с достоинством:

— Цычжоу здесь, чтобы оказать помощь простым людям Чачжоу. Пусть Цай Юй не пускает меня в город, но вам-то зачем нужно громить палатки с едой? Ладно, ломайте. Только никого не калечьте.

Его голос не был ни громким, ни тихим, но он заворожил окружающих. Чачжоу сильно пострадал от рук Цай Юя и интриг клана Янь, взвинчивавших цены на зерно, и люди были переполнены скорбью и негодованием. Когда спасенная женщина заплакала, многие другие тоже разрыдались.

Откуда мог знать разбойник, что попал в ловушку? Он помнил только о численности, о которой говорил главарь. Не в силах поднять голову от унижения, он собрался с духом и с ненавистью выплюнул:

— Чачжоу — владения Большого Босса! Захотел он всё снести или людей перебить — вам ли помешать?!

Шэнь Цзэчуань слегка ослабил давление:

— Это зерно…

В мгновение ока разбойник схватил клинок, упавший рядом, взмахнул рукой и направил лезвие в грудь Шэнь Цзэчуаня. Цяо Тянья уже бросился вперёд, но разбойник был намного ближе, и клинок полетел прямиком к Шэнь Цзэчуаню. Однако именно в этот момент бандит увидел невозмутимость в глазах Шэнь Цзэчуаня — будто тот только и ждал этого.

Ножны Ян Шань Сюэ с глухим стуком ударили по клинку разбойника. Однако вслед за звуком несколько капель свежей крови брызнули на рукав Шэнь Цзэчуаня.

Мужчина, стоявший рядом с Шэнь Цзэчуанем, в ужасе повалился на землю.

— Убивают!

Цяо Тянья сперва подумал, что кровь чужая, но, присмотревшись, понял, что это левая рука Шэнь Цзэчуаня истекает кровью.

Кругом раздались встревоженные крики. Фэй Шэн, находившийся поодаль, изо всех сил заревел:

— Кто смеет ранить моего господина?!

Едва он это произнёс, все императорские гвардейцы обнажили клинки. С того момента, как Цяо Тянья перехватил лезвие, один из главарей, стоявших сзади, понял, что они имеют дело с серьёзным противником. Он тихо отступил на несколько шагов и скомандовал:

— Как приказал Старый господин! Рубить всех до единого!

Разбойник перед Шэнь Цзэчуанем был ещё жив, поэтому Цяо Тянья пнул его сзади, опрокинув на землю. Но прежде чем Цяо Тянья успел обнажить свой клинок, несколько человек бросились вперёд из-за спины Шэнь Цзэчуаня, накинулись на разбойников, осыпая их ударами кулаков и ног. Толпа пришла в движение, их гнев достиг предела. Беженцы разом ринулись вперёд, бесстрашно сталкиваясь с бандитами, не щадя своих жизней.

— Цай Юй, открой амбары! Смерть вам, проклятые разбойники! Не трогайте нашего благодетеля!

http://bllate.org/book/15257/1350470