Зная, что своим отказом он унизил Шэнь Цзэчуаня, Кун Лин в последующие дни почти не приближался к нему. Вместо этого он сосредоточил внимание на проверке товаров на соответствующих складах, будучи слишком занятым даже для того, чтобы сделать паузу. С другой стороны, Шэнь Цзэчуань вёл себя как обычно и продолжал приветствовать его как господина Чэнфэна при каждой встрече. Это наполняло Куна Лина ещё большим страхом, и во всех делах он стал полагаться на Шэнь Цзэчуаня.
Как они и ожидали, дешёвое зерно Цай Юя не впечатлило мелких разбойников. Благодаря тому, что Ло Му выступал посредником и дёргал за ниточки, у нескольких сторон постепенно стали возникать чувства недовольства по отношению к Цай Юю. В последние годы Цай Юй пристрастился к роскоши, и каждый год на свой день рождения он непременно получал редкие и бесценные подарки. Он также раздавал ранги для своих друзей и родственников, ближних и дальних, в соответствии с ценностью подарков, что впоследствии вызывало большое недовольство среди многих из них в частном порядке. В то же время новости о том, что Цай Юй распространяет дешёвое зерно, внезапно просочились за пределы города, и по мере того, как цена падала всё ниже и ниже, голодающие простолюдины за стенами города приходили во всё большее возмущение.
Цай Юй привык считать себя уважаемым старшиной Чачжоу, и вот теперь он игнорировал их всех при закрытых городских воротах, предоставляя им самим заботиться о себе. Шэнь Цзэчуань был прав — дело было не в том, что Цай Юй не понимал, а в том, что он оказался в затруднительном положении, не имея возможности отступить.
Зерно в Чачжоу в настоящее время поставлялось из Хэчжоу и субсидировалось кланом Янь. Забрав всё это зерно, Цай Юй должен был выплачивать проценты клану Янь, а ту часть, которую он не мог вернуть, приходилось выплачивать из собственного кармана. Понижение цены было невыгодно ему самому, и не желая нести убытки, он мог лишь заставлять себя двигаться вперёд. Он уже отправил в Хэчжоу подряд несколько писем с запросами о ситуации.
Это было именно то, чего ждал Шэнь Цзэчуань.
Цай Юй никак не мог предположить, что за одну ночь весь город будет обсуждать цены на зерно.
— Откуда взялись эти люди? — Цай Юй позвал служанку, чтобы та помогла ему одеться, и спросил своего доверенного помощника: — Почему я ничего не слышал о том, что обозы с зерном из Цычжоу въехали на нашу территорию!
Его помощник ответил:
— Они следовали по главной дороге и скрыли новость о своём прибытии за пределами города; до нас она так и не дошла.
Выражение лица Цай Юя стало мрачным, пока он надевал сапоги и прохаживался.
— Мне показалось странным, когда Кун Лин въехал в город. Что Цычжоу забыло здесь без всякой причины? Оказывается, чтобы отбить у нас дело! Они так тщательно подготовились, всё чтобы бросить мне вызов! Что они сказали?
Его доверенный помощник подобрал сзади полу халата Цай Юя.
— Сегодня утром я послал людей навести справки. Цена у торговцев из Цычжоу — один таэль за семь доу риса*.
П.п.: 斗 [dǒu] доу, мера веса зерна, равная одной десятой дань. 石 [dàn] дань, мера веса зерна. В китайском языке 1 дань = примерно 90 кг (см. примечание автора в главе 113). Таким образом, доу будет равен примерно 9 кг.
Услышав это, Цай Юй тут же усмехнулся.
— Я-то думал, они пришли играть роль Бодхисаттвы* и спасать народ, а они тоже здесь лишь для наживы на чужой беде. Был ли ответ из Хэчжоу?
П.п.: Бодхисаттва (санскр. bodhisattva, буквально «существо просветления») — это в буддизме человек или существо, которое стремится достичь пробуждения (бодхи), но отказывается входить в нирвану, пока все живые существа не будут освобождены от страданий.
Это одно из ключевых понятий махаяны — «великой колесницы», одного из главных направлений буддизма.
Помощник прикинул время и ответил:
— На данный момент письмо ещё не доставлено.
Цай Юй стоял у двери и молча размышлял об этом под журчание ручья во дворе и чистые, мелодичные трели птиц под крытой галереей. Он потратил огромную сумму на эту усадьбу с намерением передать её потомкам в качестве родового поместья. У него было несколько сыновей, которые ждали, чтобы перенять семейное дело и имущество от старика, и более тысячи человек в его семье, чьё благосостояние зависело от его продажи зерна. Он не смел терять это дело.
— Один таэль за восемь доу, — пробормотал Цай Юй. — Один таэль за восемь доу… Неужели Цычжоу слишком недооценивает мои возможности, думая отобрать моё дело по такой цене? Раз они понизили свою цену, тогда мы опустим ещё ниже. Иди скажи подконтрольным нам зернохранилищам, что я из жалости к простолюдинам за городом снижаю цену до одного таэля за восемь доу.
Помощник заколебался.
— Но Господин ещё не ответил. Если…
— Понижай, — выражение лица Цай Юя постепенно стало серьёзным. — Господин до сих пор называет меня «Па». Даже если на этот раз мы не сможем получить прибыль, я могу набраться наглости и поехать в Хэчжоу просить об одолжении. Пока Господин стоит во главе клана Янь, никто не посмеет что-либо мне сделать! Цычжоу на этот раз наступает так угрожающе. В будущем будут проблемы, если мы не заставим их призадуматься и отступить.
Доверенный помощник Цай Юя только что покинул дом, а Шэнь Цзэчуань уже всё узнал.
Сеть Фэй Шэна была повсюду. Когда он прошептал информацию Шэнь Цзэчуаню, тот раздавал бесплатную кашу за пределами города.
Погода сегодня была ясной. Шэнь Цзэчуань покинул город в час мао* и начал раздавать бесплатную кашу бедным и нуждающимся с часа чэнь* вплоть до часа шэнь*. Солнце в этот момент было таким палящим, что грязная земля потрескалась. Беженцы все искали укрытие в тени деревьев. Шэнь Цзэчуань слегка кивнул, выслушав Фэй Шэна, и сказал:
— Раз он клюнул на наживку, то уже не сможет уйти. Иди к Ло Му и скажи ему передать мелким бандам разбойников, чтобы не нервничали. Цену Цай Юя в один таэль за восемь доу можно снизить ещё.
П.п.: 卯时 [mǎo shí] — час Мао 5–7 утра, согласно системе двухчасового деления, использовавшейся в прежние времена. 辰时 [chén shí] — час Чэнь 7–9 утра. 申时 [shēn shí] — час Шэнь 3–5 дня.
Фэй Шэн отлично понимал намерения Шэнь Цзэчуаня, но ему просто нужно было притвориться непонимающим перед последним и спросить, как любознательный ученик:
— Тогда, Господин, мы тоже будем снижать цены? Нельзя позволить Цай Юю добиться своего.
Шэнь Цзэчуань бросил платок Цяо Тянья и сказал:
— Конечно, но придётся подождать до наступления ночи, прежде чем снижать цену.
Потому что днём у него были дела.
Благородный муж в белых одеждах, с нефритовой серьгой, в сопровождении двух-трёх слуг, внезапно появился за пределами города Чачжоу и оставался у пункта раздачи каши с утра до ночи, чтобы лично раздавать её людям. Беженцы, получившие кашу, немного порасспрашивали и выяснили, что это зерно из Цычжоу изначально предназначалось для продажи в Чачжоу, но Цай Юй не пустил его в город. Поскольку они пожалели простолюдинов за городом, то вместо продажи использовали зерно, чтобы раздать бесплатно.
Шэнь Цзэчуань держался приветливо и дружелюбно, говорил скромно и вежливо. Более того, он был красивым. Если попадались семьи с сиротами и вдовами, или со старыми, слабыми, больными и немощными, он не только давал им еду, но даже присылал лекаря, чтобы тот осмотрел их. Он даже брал на себя все расходы на консультации и лекарства. Менее чем за два часа пришедшие беженцы, услышав о нём, собрались в толпу. Когда другие спрашивали имя Шэнь Цзэчуаня, Цяо Тянья и Фэй Шэн отвечали: «помощник Его Превосходительства Чжоу» и «соратник господина Чэнфэна».
И всё же, Шэнь Цзэчуань был молод, в его движениях и манерах чувствовалась благородная стать. Вскоре поползли догадки. Никто из простого народа не знал, кто этот молодой господин, что впоследствии делало его ещё более загадочным и заметным.
◈ ◈ ◈
Цай Юй не находил себе места от беспокойства, прождав дома до часа чоу*, так и не сомкнув глаз. Услышав, что пришли с докладом, он поспешно встал, впустил доверенного помощника и спросил:
П.п.: 丑时 [chǒu shí] — час Чоу 1–3 ночи, согласно системе двухчасового деления, использовавшейся в прежние времена.
— Ну как? Есть новости от Куна Лина?
Помощник весь день бегал туда-сюда, и даже если он часть пути проделал в паланкине, такая усталость была ему невмоготу. Его спина сейчас была мокрой от пота. Он вытер рукавом пот и, задыхаясь, ответил:
— Снизили! Как и предсказывал господин, Цычжоу тоже снова снизило цену!
Цай Юй озабоченно спросил:
— Насколько?
Помощник ответил:
— Один таэль за девять доу риса.
Выражение лица Цай Юя было спокойным; эта цена была в пределах его ожиданий. Он зашагал.
— Мы снизили на один доу, и они последовали нашему примеру. Похоже, у них тоже недостаточно уверенности.
Помощник последовал за Цай Юем.
— Господин, тогда нам всё ещё снижать цену? Если снизим ещё, дойдёт до одного дань!
От двух доу до одного дань — Цай Юй уже думал о том, какое наказание его ждёт в Хэчжоу после этого бедствия. Однако сейчас он мог лишь продолжать давить.
— Снижаем дальше! До одного таэля за один дань! — стиснув зубы, сказал он.
◈ ◈ ◈
Когда Ло Му услышал новость в своей резиденции, он сказал Кун Лину:
— Если Цай Юй продолжит снижать цену, в будущем ему будет трудно снова её поднять. Он попался на удочку с крючком и леской, целиком.
Кун Лин повернулся лицом к окну и, убедившись, что вокруг никого нет, произнёс:
— Всё это благодаря прозорливости Заместителя командующего.
Мысль о Шэнь Цзэчуане заставила Ло Му вздохнуть.
— Будь я на его месте, я тоже был бы обманут. Откуда Цай Юй мог знать, что Цычжоу планирует двигаться в сторону цены Цюйду? Это прибыльный бизнес. Каждое увеличение за один доу зерна на таэль — это потеря реальных денег.
— Богатства в могилу не унесёшь; как долго можно наживаться на несчастьях Чжунбо? Ты глупец! Будь у Цай Юя хоть капля прозорливости, он проявил бы сдержанность в этом году. Шесть лет назад у Цычжоу не было уверенности из-за нехватки ресурсов, но за эти шесть лет мы восстанавливались и накапливали силы. Перевозка армейских припасов для армии Либэя из Цычжоу в прошлом году была решена Старейшиной Секретариата Хай Лянъи и Хоу. Подумай, Цюйду уже тогда знал, что Цычжоу способен нести эту ответственность. Как только Цычжоу возродится, амбициозные люди из других префектур тоже начнут соперничать, чтобы подняться наверх. Когда придёт время этим местам заново возделывать зерновые поля, цена на зерно в Чжунбо непременно упадёт. Этот путь к богатству не может длиться вечно; единственный вопрос — кто именно положит ему конец. — Дойдя до этого момента, Кун Лин сделал небольшую паузу. — И время, и место подходящие. Заместитель командующего намерен нанести сокрушительный удар в Чжунбо.
Заметив, что Кун Лин задумался, Ло Му спросил:
— Я заметил, что Заместитель командующего имеет намерения использовать тебя, однако ты постоянно закрываешь на это глаза. Чэнфэн, неужели Заместитель командующего не может сравниться даже с Чжоу Гуем?
Кун Лин уставился на тень дерева за окном и ответил лишь спустя мгновение:
— Мои способности посредственны. Единственная причина, по которой я могу поддерживать Чжоу Гуя, заключается в том, что он в этой жизни может быть лишь Префектом Цычжоу. Сохранять спокойствие в одном уголке мира достаточно легко, и человек моего уровня может это сделать. Но стабилизировать обширную территорию под силу лишь талантам, что являются столпами государства. Заместитель командующего — не рыба в пруду; я не смею быть столь самонадеянным, чтобы претендовать на связь с таким человеком.
Ло Му был ошеломлён.
◈ ◈ ◈
Никто из мужчин в Чачжоу и за его пределами в эту ночь хорошо не спал. Цай Юй пил чашку за чашкой крепкого чая, боясь сомкнуть глаза, как бы другая сторона снова тайком не снизила цену в тот миг, когда он приляжет. Он никогда не был человеком с деловой хваткой и всё это время поддерживал фарс перед кланом Янь, полагаясь лишь на свой статус разбойника. А сейчас он был совершенно измотан нервами, доведённый до состояния крайней тревоги.
Люди из Цычжоу долгое время оставались пассивными. Работал лишь передвижной пункт раздачи каши за пределами города. Цай Юй слышал, что за городом собралось больше тысячи человек, но он был уверен, что в его руках находятся настоящие вооруженные силы; сборище за городской стеной — просто сброд. Даже если они объединятся, это не сможет повлиять на ситуацию.
Время шло. Когда наступил полдень, Цай Юй решил вздремнуть, не раздеваясь, но едва он закрыл глаза, как услышал, что поступает донесение. Он поспешно поднялся и позволил служанке поддержать его на выходе. Увидев выражение лица помощника, его сердце ушло в пятки.
— Насколько они сбили цену?
Помощник с тревогой доложил:
— Господин, на этот раз падение цены просто безумное! Они опустили её до одного таэля за один дань и три доу риса. Люди, которые вчера выжидали, уже начали один за другим покидать город. Все они устремляются к зерновым обозам Цычжоу, чтобы купить зерно!
Цай Юй на мгновение онемел.
— Так низко?!
Помощник ответил:
— Это уже почти соответствует цене на зерно в Цзюэси. Если она продолжит падать, нам придётся отдать всю прибыль, полученную с прошлой весны, чтобы расплатиться с Хэчжоу!
Цай Юй ухватился за мужчину и с недоверием проговорил:
— Но ведь Цычжоу только что отправил армейский провиант в Либэй! Теперь, когда Либэй поднял мятеж, всё своё снабжение они будут получать из Цычжоу в будущем. Если Чжоу Гуй распродаст всё зерно, как он будет отчитываться перед князем Либэя? Более того, что они вообще заработают, снижая цену до такого уровня?!
Доверенный помощник, тоже паникуя, последовал за Цай Юем и сказал:
— Именно! Если они продолжат снижать цену, она станет неотличима от цен в Цзюэси. Разве это не будет означать убытки? О какой прибыли может вообще идти речь?
Цай Юй был уже в годах и не спал всю ночь; сейчас он стоял так неуверенно, что ему пришлось попросить, чтобы его под руки подвели к креслу.
— Они решили отбить у нас дело… — в нём закипела ненависть. — Как они смеют! Соберите моих людей. Сегодня ночью мы опрокинем их зерновые обозы, захватим Кун Лина и перебьём всех, кто приехал с ним! На моей стороне грозные разбойники; чего мне их бояться? Чжоу Гуй, этот невежественный молокосос. Посмотрим, хватит ли у него смелости сразиться со мной лицом к лицу!
Помощник хлопнул себя по колену и с восхищением сказал:
— Вот это правильно, господин! Надо было давно им ответить, а не тратить силы на вежливости! Я сейчас же отправлюсь!
http://bllate.org/book/15257/1350469
