Дождь прекратился на следующий день, но небо всё ещё было пасмурным. Наложница Цай, получившая вчера выговор, рано утром сослалась на болезнь. Ло Му тоже неважно спал эту ночь. После завтрака его слуга пришёл доложить, что Цай Юй прислал ему приглашение на собрание.
Ло Му взял приглашение, прекрасно понимая, с какой целью Цай Юй зовёт его сегодня. Он вытер руки. Даже не переодевая халат, он сразу сказал:
— Приготовьте паланкин. Я поеду сейчас. Не будем заставлять Старшего брата слишком долго ждать.
Цай Юй был известным разбойником в префектуре Чачжоу. Янь Хэжу из Хэчжоу обращался к нему как к Па*. Цай Юй обычно был щедр на деньги и любил финансово помогать различным разбойникам, поэтому среди них он имел репутацию верного и праведного человека, всегда готового прийти на помощь. Однако он не ладил с Лэй Чанмином с горы Луо. Никто не знал причины, почему. Всё, что знали, это то, что до смерти Лэй Чанмина оба мужчины игнорировали друг друга во время пиршеств разбойников.
П.п.: 阿爷 [ā yé] — Да это АЕ, но не тот А-Е о котором вы подумали. Обычно это «Дедушка» — ласковое обращение к деду по отцу. Но так же может быть «Отец» — в некоторых диалектах или старинных текстах могло означать «батя, папа». Или ещё Уважительное обращение к старшему мужчине — что-то вроде «господин-старший» или «почтенный отец». Но я напишу как «Па» Чтобы не было путаницы с А-Е.
Когда Ло Му прибыл в резиденцию Цая, Цай Юй уже угостил собравшихся кружкой вина и едой. Резиденция Цай Юя была построена даже с большей роскошью, чем у Ло Му, и внутри находилось более тысячи слуг. Однако он не был человеком, привередливым к ненужным и запутанным формальностям; в конце концов, большинство его гостей были разбойниками и грабителями. Как таковые, устраиваемые им пиршества были в прямом смысле пиршествами с вином и мясом, где были всевозможные виды жареного мяса и крепкие вина.
Едва Цай Юй увидел Ло Му, он откинулся назад и с улыбкой подозвал его:
— Мэнчжэн, ты опоздал. В наказание ты должен выпить три кружки вина. Садись, быстрее.
Ло Му всегда был подобострастным и покорным перед Цай Юем, поэтому он подчинился и занял своё место. Даже увидевших за столом странно одетых незнакомцев он не стал расспрашивать. Цай Юй подождал, пока Ло Му допьёт, прежде чем сказать:
— Я слышал, моя младшая сестра вчера тебе досаждала.
Выглядя растерянным, Ло Му начал:
— Старший брат…
— Ты правильно её отчитал! — Цай Юй надавил на руку Ло Му и сказал с улыбкой: — Ты её муж, и мужчина отвечает за передний зал. Действительно, есть много вопросов, которые не ей решать по своему желанию. Она привыкла быть своевольной и избалованной дома, и даже выйдя замуж, она не уважает старших. В будущем просто отчитывай её, где это необходимо. Не нужно делать мне одолжение. Её так избаловали, что она становится всё более и более непослушной.
Цай Юй знал обо всём, что происходило во внутренних покоях Ло Му, как свои пять пальцев. Он не прилагал особого усилия к руке, которая давила на Ло Му, но именно поэтому казалось, что это не стоило ему никаких усилий. Если он говорил Ло Му идти налево, тот не смел идти направо. Ло Му был чиновником, прошедшим все уровни императорских экзаменов честным путём, чтобы попасть в Цюйду, где затем прошёл официальные проверки и получил эту должность вне столицы. Но что с того? В Чачжоу Ло Му был просто подпевалой. Как говорится, небо высоко, а император далёк — удалённые местные города были вне досягаемости властей центральной администрации. Разбойничество в Чжунбо уже было серьёзной проблемой ещё во времена правления Юнъи. До разгрома войск Чжунбо они и пальцем о палец не ударили ради князя Цзяньсина, Шэнь Вэя, а после разгрома войск Чжунбо им ещё меньше было дела до Цюйду.
Мелкие капельки пота выступили на лбу Ло Му.
Удовлетворённый, заметив это, Цай Юй убрал руку и рассмеялся:
— Если подумать, это действительно неслыханно. Полмесяца назад я услышал, что планируется смена императора. Тот командующий императорской стражей, Хань Чэн, был так взволнован, что аж побежал обратно в родные края, чтобы найти ребёнка в качестве императорского наследника. Но кто бы знал, Старейшина Секретариата Хай не согласился и разбил голову в зале, насмерть. Кровь и мозги забрызгали Хань Чэна, напугав его так, что он прямо там обмочил штаны.
Все хором разразились смехом. Новости, распространяемые из уст в уста, давно уже превратили Хань Чэна в неотёсанного, горбатого подлеца, пресмыкающегося перед власть имущими.
Закончив смеяться, Цай Юй испустил долгий вздох и сказал:
— Но даже мы — лишённые гражданских прав, занимающиеся незаконными делами, мы всё равно должны говорить о верности и благородстве. Уважение Старейшине Секретариата за его поступок! Как говорится, мужчины, владеющие кистями, умирают в увещёваниях, а мужчины, владеющие мечами, умирают в битвах. Дачжоу пережила три смены правления. Императоры умирали один за другим, а такие честные и несгибаемые министры — редкая находка.
Ло Му слушал его, но не перебивал и не поднимал глаз. Казалось, он был поглощён едой, даже если осмеливался подбирать еду перед собой лишь палочками. Хотя внешне он выглядел представительно, он производил впечатление слабого и трусливого человека.
Цай Юй больше не смотрел на Ло Му. Теперь он говорил с упоением.
— Но, возможно, сам Старейшина Секретариата не ожидал, что трон теперь достанется женщине после того, как ребёнок из клана Хань не смог на него взойти. Подобного инцидента не было с самого основания Дачжоу. Разве это не нарушение законов небес* и противоречие инь и янь*? Это предзнаменование краха империи Дачжоу! Я бы лучше слушал слова невежественного ребёнка, чем приказы женщины. Как это будет выглядеть — человеку несгибаемого духа кланяться женщине?! В Цидуне есть Ци Чжуинь. Я думаю, она просто оказалась в нужном месте в нужное время, когда у власти была Вдовствующая императрица. Иначе разве бы она получила шанс стать главнокомандующей? Если в Цюйду следующей будет женщина-император… господи, какой кошмар!
П.п.: 违背天理 [wéi bèi tiān lǐ] — «нарушать небесные принципы / природный закон», то есть феодальной этики, утверждённой конфуцианцами эпохи Сун.
阴阳颠倒 [yīn yáng diān dǎo] — «переворачивать инь и ян / нарушать порядок вещёй» здесь это относится к традиционным гендерным ролям. Император традиционно был мужчиной, женщины не должны были заниматься политикой.
Хор согласия поднялся со всех сторон. Один бородатый мужчина хлопнул по столу и сказал:
— Старейшина Цай прав. Так оно и есть. Что это за женщина-император? Первые несколько императоров и вправду никудышные, но мужское правление — это и есть тот самый небесный принцип, о котором говорил учитель Лао-цзы*. Я тоже не готов уступать. Представьте, если бы весь двор гражданских и военных чиновников стал бы кланяться и воздавать ей почести как монарху, они были бы целым выводком трусливых ни на что не годных людей. Неудивительно, что все эти годы нас постоянно атакуют Двенадцать Племён Бяньша.
П.п.: Лао-цзы (или Лао-цзу) — почтительное обращение к Ли Эру (李耳), китайскому философу позднего периода Чуньцю (Весны и Осени), основателю даосизма.
— Всё-таки она дочь, верно? Выйти замуж и поддерживать домашний уют — её обязанности. Ничего страшного, если её балуют и растят изнеженной, хрупкой барышней. Но это катастрофа — позволять им выходить на поля сражений или управлять страной, — сказав это, Цай Юй вздохнул с чувством. — Я слышал, студенты в Цюйду все в общем-то согласны. Думаю, они все поглупели и ополоумели от учёбы! Не могут даже отличить хорошее от плохого.
Их разговоры перешли от политических дел в Цюйду к военным делам в Цидуне, затем от военных дел в Цидуне к войне в Либэе. Наконец тема перешла к Лэй Чанмину.
Бородатый мужчина сказал:
— Лэй Чанмин был ещё одним тому примером, кому повезло столкнуться с молодым господином Янем, когда тот был в беде. Он протянул ему руку помощи, и вот как он смог подняться в мире. Но он был человеком, которому не суждено было продержаться долго. Он был чертовски высокомерен и даже хотел создать сформированную армию на горе Луо. Но что случилось? Он столкнулся с Императорской Армией и немедленно встретил свой конец, не так ли?
Цай Юй фыркнул с презрением.
Человек рядом сказал:
— Старейшину Цая и Лэй Чанмина можно было назвать Двойными Героями Чжунбо, но разве Лэй Чанмин заслуживает этого имени? Он даже близко не стоит к нашему Старейшине Цаю!
Лесть не тронула Цай Юя. Он развёл руками и удобно устроился в кресле.
— Знаете, почему я ворочу нос от Лэй Чанмина? Я нахожу его отвратительным, — он сделал акцент на последнем слове, как раз когда служанка подошла с его курительной трубкой. Сделав две затяжки, он продолжил: — Лэй Чанмин в молодости работал вооружённым охранником. Все вы это знаете. Но почему он позже бросил? Причина, которую он назвал другим, была в том, что он выдал свою младшую сестру замуж за клан Чжу в Дуаньчжоу. Он хотел жить в комфорте, и поэтому не хотел продолжать заниматься такой работой. Но это была неправда. Ну, у него была зависимость.
В какой-то момент Ло Му отложил свои палочки.
Выдувая клубы дыма, Цай Юй сказал:
— Когда я только пришёл в это ремесло и вот-вот должен был завершить обучение, мой шифу сказал, что нужно быть благородным и праведным, даже если ты разбойник или грабитель. Есть вещи, которые нельзя трогать и нельзя делать. Это порочные поступки, которые навлекут на тебя плохую карму. Все эти годы через Чачжоу проходило множество путешествующих торговцев с семьями, но я никогда не поднимал руку на вдов и сирот, когда сталкивался с ними. Однако с Лэй Чанмином всё было иначе. Раньше, когда он сопровождал торговые караваны, он тоже помогал семьям. Один раз он выполнял работу в Дэнчжоу, и глава семьи умер по пути, оставив после себя несчастную вдову и сироту, которые не могли даже заплатить за услуги сопровождения и транспортировки. Когда они прибыли в Дэнчжоу, первоначальные родственники со стороны мужа хотели только своего внука, но не невестку. Женщина не хотела расставаться с ребёнком и, загнанная в угол, подумывала о самоубийстве. Лэй Чанмин забрал обоих — и мать, и сына — к себе домой, сказав, что будет их содержать.
— В то время я был ещё разбойником в Чачжоу и хорошо подумал о Лэй Чанмине, услышав об этом инциденте. Я почувствовал, что он отличается от таких людей, как я; он был тем благородным героем, о котором говорил шифу. Я относился к нему с уважением и обращал на него внимание, когда работал там. Я хотел найти возможность стать побратимом с ним. Но когда я позже поехал в Дэнчжоу, я услышал, что он бросил это дело. Только когда я нашёл то место, я узнал, что и женщина, и ребёнок умерли. Как они умерли? Он зверски надругался над ними после пьянки, подняв руку на того пяти- или шестилетнего ребёнка. Женщина оказала сопротивление, и он забил её до смерти. Ребёнок, замученный до неузнаваемости, прожил всего несколько дней, прежде чем тоже умер.
Цай Юй развеял дым и нахмурился, приказав служанке унести трубку.
— Он уехал в Дуаньчжоу, но эта его пагубная склонность так и не изменилась. Этот человек дорожил своей репутацией и никогда не осмеливался делать это открыто. Молодой господин Янь был ещё очень молод, когда Лэй Чанмин спас его. В то время я, можно сказать, дружил со старым господином Янем, и клан Янь прежде помогал мне. Поэтому, хотя я тогда ещё не видел молодого господина, я относился к нему как к своему собственному драгоценному сыну. Услышав об этом инциденте, я немедленно пустился в погоню на четыре дня и ночи подряд, пока не достиг горы Луо и не забрал его обратно. В то время молодой господин носил яркую нефритовую серьгу. Он был светлым и милым, а также очень умным. Едва увидев меня, он назвал меня Па. Такой милый ребёнок. Видя, что с молодым господином всё в порядке, я не стал сводить счёты с Лэй Чанмином.
Каждый раз, когда Лэй Чанмин позже снова встречал Цай Юя, он невольно чувствовал себя мелко. Цай Юй презирал его, и он тоже не приближался к Цай Юю. Каждому своё.
— Молодой господин — хороший ребёнок. Он был очень благодарен Лэй Чанмину за спасение, поэтому неоднократно протягивал руку помощи разбойникам на горе Луо. — Цай Юй изначально планировал сегодня расспросить Ло Му о Кун Лине, но увлёкся рассказом об этих прошлых событиях. К тому времени, когда он вспомнил, Ло Му уже ушёл.
◈ ◈ ◈
Ло Му сел в паланкин, но, не успев проехать далеко, изменил маршрут и направился в лавку торгующую косметикой с намерением купить румяна и пудру, которые были в большой моде в Цюйду, чтобы задобрить наложницу Цай. Крупнейший магазин румян в Чачжоу принадлежал торговцу из Цзюэси, и Ло Му был там постоянным клиентом. Едва он сошёл с паланкина, как к нему подошёл управляющий, чтобы приветствовать его и подать чай, всё в одной плавной последовательности. Наконец, он склонился и сообщил Ло Му:
— Приношу свои извинения, Ваша светлость Ло. К сожалению, у нас всё распродано. Все лучшие товары готовятся в лавке на восточном конце и ещё не доставлены сюда. Что вы скажете, если мы доставим их в вашу резиденцию завтра? Будет приемлемо?
Ло Му кивнул и уже собрался уходить, когда вспомнил, как Цай Юй ранее прижимался к его руке. Передумав, он повернулся и спросил:
— Какая лавка на восточном конце?
Управляющий позвал помощника, чтобы тот лично проводил Ло Му.
Прибыв на место, Ло Му отметил, что хотя лавка была и не большой, она действительно находилась близко к конным тропам и была удобна для разгрузки товаров. Он вошел внутрь и увидел, что внутри было всего несколько человек. Помощник провёл его дальше во внутренний двор, затем подал чай и попросил подождать.
Ло Му посидел мгновение. Занавесь приподнялась, но вошедшим оказался Кун Лин.
— Что ты… — спросил Ло Му в изумлении.
Однако Кун Лин не ответил. Он приподнял занавесь и отошёл в сторону, и человек в белом позади него слегка склонился в пояснице, чтобы войти. В тот миг, когда Шэнь Цзэчуань поднял голову, Ло Му вскочил на ноги.
Шэнь Цзэчуань прибыл в паланкине, поэтому он не промок. Он взглянул на Ло Му и жестом пригласил его сесть. Цяо Тянья, следовавший за ними, вошёл, чтобы сменить чай, и подал Шэнь Цзэчуаню свежую чашку горячего чая.
Видя, что Ло Му всё ещё стоит, Кун Лин сказал:
— Мэнчжэн, это…
— Ваша светлость Заместитель командующего. — Ло Му почтительно поклонился. — Я давно слышал о репутации Заместителя командующего. Этот ученик Ло Мэнчжэн весь внимание к наставлениям, которые вы можете предложить.
— Я ранее слышал, как господин Чэнфэн отзывался о Вашей светлости Ло как о рассудительном и обладающем превосходным суждением. Как я вижу сегодня, это действительно так, — Шэнь Цзэчуань слегка улыбнулся. — Теперь я уже не Заместитель командующего Императорской армии. Без жетона власти и официального поста я всего лишь простолюдин. Это я должен выразить почтение Вашей светлости.
Как мог Ло Му осмелиться принять его поклоны? Чиновник из внутреннего министерского круга императора, Шэнь Цзэчуань — уже одна только его должность Северного Судьи Императорской армии была достаточна, чтобы вселять страх в сердца местных префектурных правителей. В прошлом Императорская армия сотрудничала с Министерством юстиции, Судом по судебному надзору и Главным надзорным управлением для проведения полевых работ на местах с целью проверки счетов и оценки достижений местных чиновников. Шэнь Цзэчуань также находился в хороших отношениях с Цэнь Юем из Главного надзорного управления и Кун Цю из Министерства юстиции. Ло Му не просто слышал о нём. Изначально главной целью таких местных чиновников, как он, назначенных на должности вне столицы, было получение опыта. После накопления политических заслуг и учёта их квалификации, они могли получить повышение в Цюйду и стать столичными чиновниками. Оценки их инспекций и жизни как их самих, так и их семей находились в руках Шэнь Цзэчуаня.
Ключевым моментом было то, как Ло Му назвал себя «этим учеником*».
П.п.: 学生 [xué shēng] — «ученик» или «воспитанник», скромная форма обращения к себе, которую использует учёный или чиновник при обращении к своему учителю, наставнику или представителю старшего поколения.
Шэнь Цзэчуань отличался от предыдущего Судьи. Его происхождение не было «легитимным». Его родным отцом был князь Цзяньсина, Шэнь Вэй, чьи войска в Чжунбо потерпели поражение. Тогда, когда он въезжал в столицу, его сопровождала Императорская армия, забравшая его из Бронированной кавалерии Либэя. Ходили слухи, что его должны казнить, но он не только выжил, но и был неоднократно повышен императором Тяньчэном, сделавшим для него исключение. Должность Северного Судьи касалась обеих фракций в Цюйду, и даже Хай Лянъи был готов дать своё согласие. Более того, этот человек был молод, что лишь усиливало трепет остальных по отношению к нему.
Только тогда Ло Му понял, что это была не просто показуха, когда Кун Лин сказал, что уверен в успехе. Он был действительно уверен.
К счастью, Шэнь Цзэчуань лишь говорил это и не встал, чтобы выразить почтение. Ло Му немного успокоился. Не смея сесть, он опустил руки и, стоя перед Кун Лином, сказал:
— Прошу прощения у этого ученика за то, что не встретил Вашу светлость после того, как Ваша светлость лично проделала весь путь в Чачжоу. Я немедленно отправлю кого-нибудь…
— Я последовал за Хоу Динду из столицы, и теперь я уже предатель Цюйду, так что Вашей светлости нет необходимости в церемониях, — Шэнь Цзэчуань выпил горячий чай, немного смягчив горло, прежде чем продолжить. — Я уже довольно долгое время в Чжунбо и давно хотел встретиться с Вашей светлостью Ло. К счастью, сегодня со мной господин Чэнфэн.
Кун Лин взглянул на Ло Му и улыбнулся.
— Мэнчжэн, нет необходимости быть таким формальным. Заместитель командующего теперь опора Цычжоу. Он приехал на этот раз также для решения проблемы с бандитами в Чачжоу. Мы все на одной стороне.
Ло Му посмотрел на него, его взгляд был не таким откровенным, как вчера. Он осторожно спросил:
— Откуда вы узнали, что я приду?
— Чачжоу такой маленький, что многое можно узнать, просто порасспрашивая вокруг. У той вашей четырнадцатой наложницы есть поддержка, и характер у неё вспыльчивый. Она обожает румяна из Цюйду. Вы всегда имели склонность угождать другим, потакая их предпочтениям, так что чтобы умаслить её, вы естественно лично совершите эту поездку. — Кун Лин улыбнулся, глядя на Шэнь Цзэчуаня, и покачал головой. — Заместитель командующего не знает, но Мэнчжэн был очень популярен среди дам, когда ещё учился в академии. Он был большим покорителем женских сердец. Даже прежде чем войти в ряды чиновников императорского двора, он был очень осведомлён обо всех этих вещах.
Ло Му немного расслабился, услышав, как Кун Лин вспомнил об академии.
— Я вёл себя прилично, когда учился. Разве мог я быть покорителем женских сердец, когда проводил с тобой целые дни? Наоборот, у тебя было бесчисленное множество друзей, и ты мог общаться практически с кем угодно.
Атмосфера немного разрядилась благодаря их шуткам. Кун Лин пригласил Ло Му присесть.
Шэнь Цзэчуань сидел на почётном месте. Когда он заговорил, это было не так властно и агрессивно, как ожидал Ло Му.
— Господин Чэнфэн, вероятно, уже рассказал вам о цели нашего визита сюда. Вчера было неудобно вести обстоятельную дискуссию, так что неизбежно, что у Вашей светлости возникли опасения. Пожалуйста, высказывайте свои мысли свободно сегодня, мы можем обсудить любую трудность, которая у вас может быть.
Шэнь Цзэчуань говорил мягко, и выражение его лица было естественным и непринуждённым. Однако в его последней фразе явно не было места для «обсуждения». Под его кажущимся спокойным отношением скрывалась непоколебимая решимость получить желаемое. Ло Му достаточно было услышать от Шэнь Цзэчуаня эту одну фразу, чтобы понять его намерение.
Обсудить любую трудность. Какова цель обсуждения? Позволить ему скорее предпринять быстрые действия. Шэнь Цзэчуань вообще не дал Ло Му шанса отказаться. В тот момент, когда он открыл рот, он не оставил Ло Му другого выбора.
Когда Ло Му снова поднял взгляд, его робость исчезла. Он сказал:
— Если Заместитель командующего может подавить бандитов в Чачжоу, то я готов последовать вашему примеру. Однако Цай Юй — это не Лэй Чанмин, и у Заместителя командующего тоже нет 20-тысячной армии Хоу Динду. Действительно будет трудно полагаться лишь на силы одного человека.
Шэнь Цзэчуань невозмутимо сказал:
— Сегодняшняя наша встреча стоит больше, чем миллион способных воинов.
http://bllate.org/book/15257/1350458
