Уже подходил к концу шестой месяц, поэтому дату отъезда назначили на седьмой месяц. После того как Шэнь Цзэчуань удалился, советники вышли из покоев, и Чжоу Гуй спросил Кун Лина:
— Почему ты настоял на том, чтобы отпустить заместителя командующего? В Чачжоу царит полный хаос. Если с заместителем командующего случится беда, Цычжоу не сможет дать никаких объяснений князю. Я изначально думал, что ты отправишься, переодевшись торговцем на время пути. Мы всё ещё сохраняем достаточно дружеские отношения, чтобы вести переговоры с Ло Му, главным министром префектуры Чачжоу.
Кун Лин налил чаю и кивнул, услышав его слова. Сделав глоток, он ответил:
— Мы всё так же можем переодеться торговцами, даже если с нами поедет заместитель командующего, воины Императорской армии тоже отправляются вместе с ним. Это куда безопаснее, чем наш собственный план.
Чжоу Гуй ткнул пальцем в Кун Лина и сказал:
— Обычно-то ты умён, но на этот раз повёл себя как глупец. С такой... внешностью заместитель командующего… как он сможет выдать себя за торговца? Люди с острым глазом заметят неладное с первого же взгляда.
Кун Лин какое-то время смотрел на Чжоу Гуя с чайными листьями во рту. Он почувствовал, что Чжоу Гуй действительно не понимает, и поэтому сказал:
— Вот уж воистину прямой человек. Позволь тебя спросить: от восстановления гарнизонных войск Цычжоу до планирования нашего коммерческого предприятия в Чачжоу — что из этого не было предложением заместителя командующего? Цычжоу и вправду извлекло из этого пользу, но в этом мире не бывает бесплатных обедов.
Чжоу Гуй сказал:
— Я не понимаю? Понимаю! Мы сейчас не в состоянии компенсировать им военные расходы; именно поэтому мы поставляем зерно для Императорской армии и отдали им охотничьи угодья Бэйюань. Разве это не более-менее покрывает наш долг перед ними? Цычжоу тоже изо всех сил старается отплатить заместителю командующего за его доброту к Цычжоу.
Кун Лин проглотил разжёванные до горечи чайные листья.
— Сейчас мы не можем отплатить, а в будущем — и подавно не сможем. Князь отбросил бандитов с горы Луо, предоставив Цычжоу достаточно времени на восстановление. Мы сейчас не можем позволить себе даже полугодовой запас зерна для двадцати тысяч солдат Императорской армии. Охотничьи угодья Бэйюань мы им и вправду отдали, и я говорю тебе: в будущем это будет полигон для Императорской армии. Как бы мы ни пытались провести черту между ними и нами, в глазах других Цычжоу уже принадлежит Императорской армии. Более того, как только дело в Чачжоу сдвинется с мёртвой точки, как ты собираешься отблагодарить заместителя командующего за этот бонус? Кроме того, он сказал, что назначит Цяо Тянья защищать меня, но кто такой Цяо Тянья? Бывший командир Императорской армии в Цюйду; его ранг намного выше твоего, если сравнивать. Когда мы в прежние годы въезжали в столицу, мы не только должны были выходить из паланкинов, чтобы отдать ему почтение при встрече, но и уступать дорогу. Заместитель командующего назначил его защищать меня, но разве обычный простолюдин вроде меня достоин такой милости? И между ним и мной — кто же на самом деле будет главным, когда мы доберёмся до Чачжоу? А ты всё равно так легко на это согласился! Вот потому я и говорю, что ты воистину прямой человек.
Чжоу Гуй никогда прежде не был чиновником, он изначально занимал пост в Чжунбо. Его наставник также был его начальником и благодетелем. Чжоу Гуй занимал пост инспектора по продовольственному снабжению. Он хорошо справлялся со своими обязанностями и к тому же был человеком знаний. Его наставник ценил таланты, поэтому он обручил свою дочь с Чжоу Гуем. Таким образом, Чжоу Гуй избежал многих неприятностей, происходивших в чиновничьих кругах. Позже он был повышен до должности Главы префектуры Цычжоу на основании своей квалификации и опыта. До разгрома войск Чжунбо его карьера в основном была гладкой. Он не был похож на Лян Цуйшаня и остальных, кого топтали чиновники из знатных кланов в Цюйду. Ему никогда не приходилось терпеть такие тяготы, поэтому он действительно мало что понимал в этих окольных и запутанных делах.
Услышав это, Чжоу Гуй был ошеломлён. Он сказал неуверенно:
— Я тоже беспокоюсь. Мне придётся беспокоиться о вашей безопасности, когда вы отправитесь вместе с другими обсуждать сделку. Гарнизонные войска недавно созданы, а Императорская армия ушла. Единственные, кто сейчас может быть полезен, — это воины Императорской стражи при заместителе командующего.
Кун Лин сказал:
— Изначально, когда заместитель командующего сказал, что хочет остаться в Цычжоу, это было потому, что мы тогда не могли доверять Императорской армии. После того как князь ушёл, вы и я больше не питали тех же сомнений, но Заместитель командующего всё же остался. Для Цычжоу он — «дождь, что безмолвно орошает всё сущее*». Боюсь, он уже всё спланировал, прежде чем войти в Цычжоу. Теперь нам с вами слишком поздно это осознавать.
П.п.: 润物细无声 [rùn wù xì wú shēng] из стихотворения «Весенний дождь в радость» (春夜喜雨) Ду Фу (杜甫), выдающегося поэта династии Тан, которого широко признают бесспорным гением китайской поэзии. В поэзии Тан весенний дождь рассматривается как мягкий и жизненно важный для посевного сезона, так как он увлажняет почву, способствуя прорастанию семян и, следовательно, принося надежду и жизнь. Он делает это мягко и тихо, почти незаметно.
После общения с Сяо Чие в последние дни Чжоу Гуй почувствовал, что с Сяо Чие трудно разговаривать, но он был очень эффективен, когда дело доходило до решения вопросов, и проявлял к другим должное уважение. Он был тем, кто раскрывал свои карты. Однако Шэнь Цзэчуань был другим. Шэнь Цзэчуань сидел на почётном месте, когда обсуждал дела с ними, но он относился ко всем советникам вежливо, и даже почтительно обращался к Кун Лину как «господин Чэнфэн». Он был открыт для обсуждения, когда возникала проблема, тем самым создавая у других впечатление, что он скромный и непритязательный человек, который уважает учёных. Настороженность Чжоу Гуя по отношению к нему со временем уже исчезла.
Чжоу Гуй встал, всё ещё сжимая в руках свой халат. Он надолго онемел. Каким бы глупым он ни был, теперь он понял. Шэнь Цзэчуань изо всех сил помогал им только потому, что считал Цычжоу, по сути, своим. В растерянности он промолвил:
— Если заместитель командующего… готов восстановить былую славу Цычжоу, то я не против уступить ему пост Главы Префектуры.
Кун Лин взглянул в ночную тьму. Серый мотылёк, привлечённый светом из кабинета, рванулся к карнизу, лишь чтобы врезаться в паутину, скрытую между загнутыми краями крыши.
Помолчав недолго, Кун Лин произнёс:
— Чжоу Гуй, пора оставить титул «Главы Префектуры». Со смертью Хай Лянъи консерваторы в Цюйду подверглись нападкам со стороны студентов. Больше не осталось никого, кто мог бы в одиночку поддерживать мир в Дачжоу. Империя рушится. Если Цюйду — это «олень*», то Цычжоу — «кролик». Без волка и лисы, гарантирующих нашу безопасность, Цычжоу станет «мясом» в глазах шакалов из Цюйду, а мы с тобой бессильны против них.
П.п.: Олень также является метафорой трона, как в выражении «秦失其鹿，天下共逐之» [Qín shī qí lù, tiān xià gòng zhú zhī] — Цинь потерял своего оленя, и весь мир преследовал его — из «Записок великого историка» Биография Хоу Хуайиня 《史记·淮阴侯列传》
Чжоу Гуй и Кун Лин в юности были учениками одной школы. Их связывала многолетняя дружба, и Чжоу Гуй редко видел его столь серьёзным. Поэтому он сказал:
— Я знаю, сколько заботы и размышлений ты вложил в это. Я лишь прошу, чтобы заместитель командующего оправдал наши нынешние ожидания и не подвёл нас… Я боюсь такого человека.
Кун Лин вспомнил ночь, когда он встретил Лэй Чанмина. Шэнь Цзэчуань так быстро поменял своё поведение, беседуя с улыбкой в окружении мечников. Он говорил так искренне, и даже выражение в его глазах было честным. Не только Лэй Чанмин поверил ему, но и сам Кун Лин повёлся на эту игру. Именно после того случая Кун Лин начал пристально присматриваться к Шэнь Цзэчуаню.
Кун Лин отвёл взгляд и сказал с лёгкой тяжестью на сердце:
— Сегодня я слишком выделился и уже перешёл границы. Боюсь, Заместитель командующего запомнит это. Я твой советник, и мне не следовало выставлять себя напоказ перед ним… В будущем мне следует быть осмотрительнее.
◈ ◈ ◈
Пока они оба углублённо беседовали в кабинете, Шэнь Цзэчуань вернулся в свою резиденцию. Цзи Ган уже отдыхал, поэтому Шэнь Цзэчуань не стал никого посылать, чтобы потревожить его, и просто вернулся в свой собственный двор. Он пересёк галерею и увидел Фэй Шэна, который всё ещё нёс ночное дежурство во дворе вместе со своими людьми.
Только когда Шэнь Цзэчуань вошёл в свою комнату, Фэй Шэн немного расслабился. Цяо Тянья поделился с Фэй Шэном оставшимся табаком. Когда спустя некоторое время он увидел, что свет в главной комнате погас, он велел людям потушить фонари во дворе.
— Ему трудно заснуть без господина, — тихим голосом произнёс Цяо Тянья, стоя под деревом. — И сон у него беспокойный. Так что, если во второй половине ночи услышишь какой-нибудь шум, не впускай никого и не беспокой его.
Шестерёнки в голове Фэй Шэна завертелись, и он всё понял. Он отодвинул трубку и выпустил дым в ночь.
— Понял. Воронка Чаши — это кошмар.
Однако Цяо Тянья не курил свою трубку. Он опёрся рукой о ствол дерева и прислушался к кваканью лягушек в пруду.
— Ты так долго бездействовал. Господину жаль, что ты остаёшься просто стражником. Есть два поручения. Завтра утром я получу от шифу жетон для тебя.
Фэй Шэн отлично понимал, что Шэнь Цзэчуань хочет использовать его, но не намерен держать близко. По крайней мере, он не сможет заменить Цяо Тянья. Он молча курил, затем несколько раз стукнул по трубке и с улыбкой ответил:
— Конечно, с нетерпением жду. Но дай намёк. Какие поручения?
— Вести учёт и записывать*. Проще некуда, — сказал Цяо Тянья, взглянув на Фэй Шэна.
П.п.: вкратце (глава 85), «вести учёт и записывать» означало поручать Императорской страже фиксировать все мелкие и крупные события в книгу, включая цены на зерно, рис, лапшу и чай.
— А второе? — поинтересовался Фэй Шэн.
— Расследовать обоих людей из клана Лэй, особенно Лэй Чанмина. Докладывать господину обо всех подробностях его жизни. — Цяо Тянья улыбнулся. — Правда, поручить это тебе — расточительство таланта. Вообще, Дин Тао тоже подошёл бы, но он слишком молод, и я боюсь, у него нет чувства приоритета при выполнении задачи, так что ты всё ещё нужен. Ты в этом деле эксперт. Как насчёт этого?
Фэй Шэн тоже улыбнулся. Он кивнул и сказал:
— Раз это указания господина, нет ничего, что нельзя было бы сделать.
— С моей стороны есть ещё один вопрос, в котором мне нужна твоя помощь, — продолжил Цяо Тянья.
Фэй Шэн покрутил трубку.
— Мы с тобой братья, так что не церемонься. В чём дело?
Цяо Тянья убрал руку и сказал:
— Я хочу, чтобы ты, когда будешь отправлять людей отслеживать цены, заодно проверил местонахождение одного человека для меня.
Фэй Шэн принял это к сведению и несколько раз взглянул на Цяо Тянья.
— Кого?
— Яо Вэньюй, — ответил Цяо Тянья.
◈ ◈ ◈
Была глубокая ночь, но Императорская армия ещё не отдыхала. У Цзыюй пил молочный чай с Чэнь Яном. Военный лекарь накладывал ему лекарство, а он просто присел на корточки и спросил Чэнь Яна:
— Что именно Второй молодой господин намерен делать?
Чэнь Ян разбирал реестры имён военных ремесленников в лагере Бяньбо и ответил:
— Решающее слово остаётся за господином. Почему ты спрашиваешь меня?
У Цзыюй сказал:
— Мы с тобой старые знакомые. Неужели не можешь дать мне хоть маленькую подсказку?
Чэнь Ян составил реестры и невозмутимо посмотрел на У Цзыюя:
— Если хочешь поговорить по душам, мы можем здесь выпить и закусить. Если хочешь обсудить военные дела, мне сначала придётся обращаться к тебе как к генералу. Что я должен тебе отвечать, когда ты смешиваешь личное с официальным?
У Цзыюй надел одежду и сказал:
— Что ж, тогда я изложу тебе всё ясно. Второй молодой господин хочет двинуться на восток, чтобы сразиться с захваченным лагерем Шасан. Я не думаю, что это выполнимо. Это невозможно. Нынешняя бронированная кавалерия Либэя в лагере Бяньбо — это мой отряд. Мы не авангард; мы — эскортный отряд для перевозок между полями сражений. Мы ещё можем потягаться с племенем Ляоин, но если придётся сражаться с племенем Ханьшэ… тогда прости, я немедленно отступлю со своими людьми.
Чэнь Ян кивнул:
— Прости, не могу проводить тебя дальше.
У Цзыюй цокнул от досады. С видом нетерпения он спросил:
— Что это значит?
Чэнь Ян отложил реестры и сказал:
— Если ты скажешь эти слова моему господину, он ответит тебе точно так же. Если хочешь уйти, конечно, уходи.
У Цзыюй сказал:
— Когда я говорю об уходе, это не потому, что я боюсь сражаться с племенем Ханьшэ, а потому, что сейчас я не могу позволить себе с ними сражаться. К чему бросать яйцо на камень и нарываться на поражение, сражаясь против подавляющего превосходства? Боевые кони и военные ремесленники из лагеря Бяньбо — ценные ресурсы для Либэя. Какой толк тратить здесь больше времени с этими людьми из Бяньбо? Как можно скорее отправь их на Северо-восточный тракт снабжения, и к нам прибудет подкрепление из трёх великих учебных дивизий Люяна. Тогда ещё будет не поздно повернуть обратно.
— «Ещё будет не поздно». — Как раз в этот момент Сяо Чие приподнял полог. Он наклонился, чтобы войти, и вытер воду с рук. — Как ты пришёл к такому выводу? Расскажи-ка.
Едва Сяо Чие вошёл, У Цзыюю показалось, что в шатре потемнело. Военный лекарь собрал свой ящик с лекарствами, поклонился на прощание Сяо Чие и вышел из шатра.
Чувствуя некоторую неловкость, У Цзыюй не осмеливался больше смотреть на Сяо Чие.
Сяо Чие бросил платок Чэнь Яну и направился к огню, чтобы присесть. На нём всё ещё подогревался молочный чай. Сяо Чие давно его не пил. Гу Цзинь подошёл сзади и налил Сяо Чие пиалу.
В шатре воцарилась тишина, и У Цзыюю стало не по себе. Даже когда он ошибался в присутствии Сяо Цзимина, это не было таким гнетущим, как сейчас рядом с Сяо Чие.
— Осталось ещё свежее молоко? — спросил Сяо Чие У Цзыюя, сделав глоток.
У Цзыюй поспешно покачал головой:
— Нет, только этот один котёл, да и тот специально приберегли для лагеря Бяньбо, чтобы утолить их жажду.
— А простой чай есть?
У Цзыюй ответил утвердительно:
— Как же нам не иметь чего-то, чтобы взбодриться? В амбарах полно чайных листьев. Если желаете, я велю упаковать вам немного.
Сяо Чие подпер щеку и посмотрел на У Цзыюя:
— Даже если ты простоишь здесь всю ночь, я всё равно уйду до рассвета завтра. Ты бежишь при виде атаки. Разве вы не бронированная кавалерия Либэя?
Это был уже второй раз, когда У Цзыюй слышал, как Сяо Чие говорит «вы, бронированная кавалерия Либэя». Внутри у него всё кипело. Он сдержался на мгновение и уже собирался что-то сказать, как заговорил Сяо Чие:
— Сходи, упакуй. Гу Цзинь, запечатай в ящик и пошли кого-нибудь доставить это завтра утром в Цычжоу. Заодно передай Ланьчжоу, что всё хорошо.
Откуда У Цзыюю было знать, кто такой «Ланьчжоу»? Судя по тону Сяо Чие, он не воспринимал войну серьёзно; вместо этого он думал о том, чтобы отослать чай кому-то другому. Не в силах сдержаться, он выпалил:
— Второй молодой господин…
— Когда мы говорим о военных делах, я не «Второй молодой господин»; я Главнокомандующий Императорской армией Сяо Цэань. Я спросил, являетесь ли вы бронированной кавалерией Либэя, а ты ни разу не ответил мне утвердительно. В Либэе нет независимого «эскортного отряда для перевозок»; есть только бронированная кавалерия Либэя. Твои солдаты скачут на тех же боевых конях, что и авангард, и вооружены теми же длинными мечами, что и авангард. — Сяо Чие уставился на У Цзыюя, допил молочный чай и сказал с лёгкой насмешкой: — И это всё, на что способен командующий генерал Либэя?
Слова автора:
Шесть префектур Чжунбо: Цычжоу, Дуньчжоу, Дуаньчжоу, Дэнчжоу, Чачжоу, Фаньчжоу.
Восемь городов Цюйду: Цюаньчэн, Даньчэн, Чуньчэн, Чуаньчэн, Дичэн, Цзиньчэн, Учэн, Цоочэн.
Пять командорств Цидуна: Цанцзюнь, Чицзюнь, Цэцзюнь, Чуцзюнь, Бяньцзюнь.
Хуайчжоу расположен за перевалом Луося, к северо-западу от Цюаньчэна. Хэчжоу находится к югу от военного плаца на горе Фэн, окраины которого могут соединяться с горными хребтами, где расположена застава Суотянь. Хотя эти два населённых пункта называются «префектурами», они не подчиняются юрисдикции Чжунбо. Для справки см. дело о военном зерне в первой книге.
Юйчжоу находится в Цзюэси, вместе с Баймачжоу, Циньчжоу и Тринадцатью городами, включая два крупных порта.
До сих пор из двенадцати племён Бяньша появлялись: Ляоин (Орёл), Гоума (Лошадь), Ханьшэ (Змея), Чанцзю (Стервятник).
Если посмотреть на 43 главу первой книги, племя Хуэйянь, которое впервые упомянул Цэань, уже перешло на сторону Дачжоу. Это небольшое племя, активное на окраинах рынка взаимной торговли.
Появившиеся на данный момент лагеря Либэя: Чанчжу, Бяньбо, Шайи, Шаэр, Шасан, три великие учебные дивизии Люяна.
Я нарисую для всех более подробную карту, когда будет время.
Спасибо за чтение.
http://bllate.org/book/15257/1350454
