Как только Император Тайань замолчал, на мгновение в саду воцарилась тишина.
Сразу после этого любители всяческих забав, жаждущие зрелищ, начали подначивать:
— Задумка Вашего Величества чудесна! Наши новые цзиньши — один другого краше, выдающиеся таланты! Наверняка этот литературный поединок будет великолепным и откроет нам глаза на истинную мудрость!
— Наши цзиньши — люди не робкого десятка, они не спасуют! — воскликнул раскрасневшийся чиновник, подняв большой палец вверх.
В мгновение ока все присутствующие чиновники дружно закивали в знак согласия.
Большинство молодых выпускников от такой похвалы раскраснелись еще сильнее, их охватило небывалое воодушевление.
И конечно, львиная доля взглядов была устремлена на Е Цзюньшу, Юй Маолиня и Дэн Хунъюаня — тройку лучших.
Даже Император Тайань смотрел на них с благосклонной улыбкой.
Дэн Хунъюань первым вышел вперед, отвесил государю низкий поклон и звучно произнес:
— Ваш слуга готов принять вызов.
Е Цзюньшу и Юй Маолинь переглянулись и тоже вышли вперед, в один голос ответив:
— Ваши слуги готовы принять вызов.
Стало ясно: этот Пир в роще лилий не даст им отсидеться в тени. Даже если Е Цзюньшу и Юй Маолинь не горели желанием лезть на рожон, в нынешней ситуации отказ был невозможен.
Более того, Е Цзюньшу заметил, что великий распорядитель что-то шепнул Императору на ухо прямо перед тем, как тот объявил о состязании.
Цзычжоу мгновенно вспомнил о знатных гостях в Восточном саду.
Вспомнив о «втором дне» этого пира, Е Цзюньшу моментально мобилизовал всё свое внимание. У него уже было сердце, занятое любимым человеком, и он не собирался ввязываться в сомнительные интриги с «гнилыми цветами персика».
Император Тайань захлопал в ладоши и рассмеялся:
— Раз так, позвольте нам узреть истинное величие новых цзиньши!
Великий распорядитель не зря считался доверенным лицом государя: ему не требовалось лишних слов, чтобы понять монаршую волю.
Он хлопнул в ладоши, и два ряда юных, пригожих слуг вышли вперед. Они быстро убрали со столов остатки трапезы, заменив их легкими закусками и свежим чаем.
Е Цзюньшу выкроил секунду, чтобы спросить Юй Маолиня:
— Ты как, держишься?
Юй Маолинь кивнул. Его лицо раскраснелось, будто покрытое дорогими румянами, но взгляд оставался ясным — он был лишь слегка навеселе. Он встал, подставив лицо прохладному ветерку, и мысли окончательно прояснились.
В этот момент Тайань снова заговорил:
— Только что Императрица прислал слугу передать мне, что столичные благородные господа и юноши тоже желают лицезреть таланты наших цзиньши. Верные мои подданные, постарайтесь проявить себя с лучшей стороны.
После этих слов те из выпускников, кто питал честолюбивые надежды на удачный брак, воспрянули духом.
В то же время между Е Цзюньшу и Юй Маолинем произошел молчаливый, но ожесточенный бой взглядами:
«Брат, столь важное дело, как пускание пыли в глаза, я доверяю тебе!»
«Нет уж! Ты — чжуанъюань, твой талант не должен быть сокрыт, тебе и выступать первым!»
«Я уступаю эту честь тебе!»
«Нет! У меня есть любимый человек!»
«А у меня — суженый!»
«Вот и отлично! Если какой-нибудь важный господин на тебя положит глаз, у тебя будет повод отказать!»
«...»
«Хороший мой друг, всё на тебе!»
В этой беззвучной схватке победил Е Цзюньшу. Он облегченно выдохнул: пока Юй Маолинь будет принимать на себя основной удар, он сам будет в относительной безопасности.
Атмосфера накалилась до предела. Как выразился бы Е Цзюньшу, молодые цзиньши при виде входящей свиты Императрицы в сопровождении столичных гэров начали источать гормоны в неимоверном количестве.
Цзычжоу быстро окинул вошедших взглядом и тут же опустил голову.
Величественная Императрица, роскошная и ослепительная наложница Мин, еще две наложницы рангом пониже и знатные гэры — жены столичных чиновников.
Молодых гэров было всего около двадцати. Е Цзюньшу сразу заметил Ли Юя, стоявшего подле Императрицы, и его сердце наполнилось радостью.
«А-Юй действительно здесь!»
Увы, обстановка не позволяла подойти и обменяться парой слов, о чем Е Цзюньшу искренне пожалел.
Расположение предметов в саду мгновенно изменилось. Когда Е Цзюньшу поднял голову, наложницы уже сидели по правую и левую руку от Императора, а напротив них, на некотором расстоянии, расположились члены императорской семьи и семьи чиновников.
Ли Юй хотел было найти неприметный уголок среди родственников, но Император Тайань окликнул его:
— Юй-эр, иди сюда.
Находящийся рядом евнух, проявив завидную смекалку, тут же приставил для Ли Юя кресло подле Императрицы.
Сидевший рядом с наложницей Мин Сяхоу Цзюэ бросил на него завистливый взгляд. Заметив это, наложница Мин слегка похлопал сына по руке, давая знак сдерживаться и блюсти достоинство принца императорской крови. Ли Юю же было всё равно, он мог сесть где угодно.
Император Тайань с улыбкой обратился к Императрице:
— Императрице стоит присмотреться повнимательнее, чтобы выбрать для нашего Юй-эра достойного супруга.
Было ли это искренне или нет, но на деле Тайань благоволил Ли Юю даже больше, чем родным принцам. Это было понятно хотя бы по тому, что Император лично дал ему имя, будто считая его общим ребенком с Императрицей.
Императрица лишь тонко улыбнулся:
— А кто, по мнению Вашего Величества, достоин нашего Юй-эра?
— Юй-эр хорош во всем, обычные люди ему не чета. Но собравшиеся здесь новые цзиньши — лучшие из лучших, отобранные из десятков тысяч, они с натяжкой могут считаться парой для него.
Императрица с улыбкой промолчал.
В этот момент вперед вышел высокопоставленный чиновник — это был канцлер Мин, глава гражданской службы. Несмотря на то что ему уже перевалило за шестьдесят, он был бодр и полон сил. Он поклонился Тайаню:
— Сегодня старый слуга позволит себе дерзость: позволено ли мне будет выступить судьей в этом литературном состязании?
Тайань рассмеялся:
— Делать господина Мина судьей — это всё равно что забивать гвозди золотым слитком, — однако отказывать не стал и охотно согласился.
Тут же вышел другой сановник:
— Ваше Величество мудры, но одному человеку судить будет слишком утомительно для канцлера. Не позволите ли и старому слуге вместе с почтенным старейшиной Цзяном удовлетворить свое любопытство в роли судей?
Тайань в шутку возмутился:
— Что-то в прошлые годы вы не были так активны! Неужели солнце сегодня взошло на западе? Видимо, если я не соглашусь, вы совсем падете духом.
Старейшина Цзян погладил бороду:
— Ваше Величество изволит шутить.
Таким образом, судьями были назначены канцлер Мин, старейшина Цзян и старейшина Цянь. Е Цзюньшу и остальные внимательно слушали. До сего момента он еще ни разу официально не сталкивался с представителями клана Мин. Семья Мин...
Состязание вот-вот должно было начаться, но правила еще не были четко оговорены. Тут поднялся Сяхоу Цзюэ:
— Отец-император, мы, гэри, давно восхищаемся талантами цзиньши. Пусть темы задаем мы, а выпускники отвечают. Дедушка и остальные судьи выберут лучших, и тот, кто наберет больше всего голосов, станет победителем. Как вам?
— Ха-ха-ха... Цзюэ-эр, ты, проказник, небось заранее всё это спланировал? — рассмеялся Тайань.
Среди столичных гэров из знатных семей Четвертый принц считался признанным лидером. Вместе с законным сыном гуна Гуаньана и внуком старшего принца, уездной принцессой Юнхуа, они составляли тройку самых знатных и влиятельных молодых гэров столицы.
Цзюэ-эр топнул ножкой и кокетливо протянул:
— Отец-император, ну так вы согласны или нет?
У Тайаня голова пошла кругом от того, как Сяхоу Цзюэ его раскачивал, и он поспешно ответил:
— Хорошо, хорошо, пусть будет по-твоему.
Сяхоу Цзюэ, оставшись довольным, вернулся на место. Тайань обратился к присутствующим:
— Вы слышали, верные мои подданные? Раз намечается битва, то должен быть и приз. Тот, кто в итоге одержит победу, получит от меня исполнение одного желания.
Обещание императора дороже любых сокровищ. Е Цзюньшу мгновенно оживился. Разумеется, кто бы ни выиграл, он не станет просить о чем-то запредельном, если только не хочет поставить крест на своей карьере.
Раз правила были ясны, битва началась. Сяхоу Цзюэ вызвался задавать тему первым. Он вышел на середину, наслаждаясь всеобщим вниманием:
— Мой излюбленный цветок — слива мэйхуа. Посему прошу уважаемых цзиньши написать по одному стихотворению на тему «Цветение сливы». Однако! — Сяхоу Цзюэ сделал паузу и лукаво добавил: — Есть одно условие: во всем стихе не должно встретиться само слово «мэйхуа».
Если просто написать стих о сливе, для цзиньши это было бы парой пустяков, но с таким условием сложность возрастала в разы. Возможно, в итоге справятся все, но вопрос был еще и во времени. Сяхоу Цзюэ перевел сияющий взгляд на Юй Маолиня, явно выказывая симпатию:
— Поскольку главные герои вечера — новые выпускники, пусть господин чжуанъюань начнет и откроет наше состязание.
Требование было логичным, а тема — не самой сложной. Юй Маолинь, немного подумав, произнес:
— В таком случае, позвольте мне показать свое скудное умение.
Он на мгновение задумался, взял кисть, обмакнул её в тушь и начал писать. Его движения были плавными, как течение воды, а поза — исполнена благородства. Вскоре он отложил кисть. Многие вытягивали шеи, сгорая от любопытства: что же написал чжуанъюань? Стоявший рядом слуга осторожно принял лист рисовой бумаги и передал его евнуху. Тот, будучи обучен грамоте, встал в центре сада и громко зачитал:
Средь увядших цветов расцветает она в одиночку,
В малом саде забрав всё очарованье себе.
Редких теней узор над прозрачной водой простерся,
Тонкий дух поплывет, лишь сумерки тронут луну.
Птица с инеем в крыльях косится на цвет воровато,
Бабочка знала б — лишилась бы чувства в тоске.
Благо, шепотом тихим могу я с ней сблизиться нежно —
Ни к чему нам кастаньеты и кубки из яшмы и злата.
Старейшина Цянь первым хлопнул по столу от восторга:
— Превосходно! Достойно звания чжуанъюаня!
Все были поражены: сочинить такой шедевр за долю секунды! Звание лучшего выпускника было заслуженным.
Сяхоу Цзюэ посмотрел на Юй Маолиня с еще большим довольством. Он уже хотел что-то сказать, как вдруг раздался тихий, почти робкий голос, исполненный любопытства:
— А что написал господин таньхуа?
Все невольно обернулись. Сказавший это Сяхоу Бинь, Пятый принц, тут же густо покраснел и смущенно опустил голову. Императрица слегка нахмурился и бросил на Сяхоу Биня странный взгляд.
Хотя Юй Маолинь и задал тон, другие выпускники тоже успели закончить свои стихи. Е Цзюньшу посмотрел на написанные им строки, про себя радуясь, что подготовился на всякий случай. Император Тайань тоже заинтересовался стихом Е Цзюньшу и велел подать его.
После этого стало ясно, что практически каждое стихотворение будет зачитано вслух. Те цзиньши, кто всё еще в замешательстве чесал в затылке, занервничали еще сильнее, услышав, что сейчас будут оценивать работы других; у многих на лбу выступил холодный пот.
В этот раз снова соблюдали очередность согласно рангу. Следующим шел баньянь Дэн Хунъюань. Он также написал достойный стих, заслужив бурные аплодисменты зала.
Затем настала очередь Е Цзюньшу. Он украдкой бросил взгляд наверх: Ли Юй, казалось, был крайне заинтересован его творчеством и внимательно смотрел на евнуха в центре сада. Е Цзюньшу вдруг пробрала дрожь волнения — он гадал, какую оценку даст его стихам А-Юй.
Вскоре евнух звучно зачитал его строки:
В лесах среди льдов и снегов обрела она тело своё,
С персиком иль с сливой не смешав свой изысканный прах.
Внезапно в одну лишь ночь аромат чистоты разольется,
Чтоб весну принести на просторы бескрайней Вселенной.
Как только стих прозвучал, в саду воцарилась мгновенная тишина. Даже Сяхоу Цзюэ слегка опешил; он посмотрел на Е Цзюньшу с недоверием, будто ослышался.
Сам же Е Цзюньшу ни на кого не обращал внимания. Он поднял голову и посмотрел на Ли Юя блестящими от волнения глазами. Ли Юй едва заметно улыбнулся и едва уловимо кивнул ему.
________________________________________
Примечание автора:
До дарования брака и всего такого еще далеко, а не то многие сюжетные линии не успеют развернуться. Так что это будет чуть позже...
P.S. Сама я стихи сочинять не умею, так что все стихотворения, появляющиеся в тексте, заимствованы у древних классиков!
Стих Юй Маолиня: Линь Бу (династия Сун), «Крохотная слива в горном саду», стих первый. Стих Е Цзюньшу: Ван Мянь (династия Юань), «Белая слива».
http://bllate.org/book/15226/1413043
Готово: