Вечером третьего дня экипаж Юй Маолиня остановился у ворот поместья Е. Пришло время вместе отправиться на Пир в роще лилий.
Е Цзюньшу стал «таньхуа», и это можно было назвать «прыжком карпа через врата дракона». С того самого момента, как он сдал экзамен, социальный статус его семьи изменился: они больше не принадлежали к крестьянскому сословию.
Раньше жилище семьи Е называлось просто «дом» (чжай), как принято у простых людей, но теперь, когда Е Цзюньшу обрел чиновничий статус, его поместье по праву могло именоваться «фу» (резиденция).
Юй Маолинь специально сделал крюк, чтобы заехать за Е Цзюньшу, — они собирались отправиться на пир вместе.
Пир в роще лилий (Цюнлиньянь) — это грандиозное торжество, даруемое Сыном Неба новым выпускникам-цзиньши. Обычно он проводится вечером. Название пошло от того, что в прежние времена банкет давали в императорском парке Цюнлинь, отчего его также называли «Пиром радостных вестей».
Парк Цюнлинь находится не в самом дворце, а в западной части столицы, окнами на север, напротив пруда Цзиньмин. Однако со времен предыдущей династии пир перестали проводить в самом парке и перенесли его в Императорский сад дворца, сохранив лишь старое название.
Ужин, дарованный императором в столь живописном саду, — это не только возможность отведать изысканные дворцовые кушанья, но и шанс полюбоваться чарующими видами. Безусловно, это огромная честь и редкая удача. Каждый, кому посчастливилось получить приглашение, безмерно этим гордился.
Помимо двухсот пятидесяти восьми новых цзиньши, в этом торжестве принимали участие высшие гражданские и военные чины, а также члены императорской семьи. Хотя официально приглашались все чиновники, на деле право присутствовать имели лишь те, чей ранг был не ниже четвертого — всего около сорока-пятидесяти человек, плюс десяток-другой родственников императора.
Е Цзюньшу и Юй Маолинь сели в экипаж. Раздался стук колес по синим каменным плитам мостовой, и повозка устремилась к императорскому дворцу. Теперь, когда об их дружбе было объявлено официально, им не нужно было соблюдать лишнюю осторожность в общении.
У ворот дворца марежа остановилась, и друзья вышли наружу. Они не были первыми: здесь уже собралось немало цзиньши. Стоило Е Цзюньшу и Юю появиться, как к ним сразу подошли коллеги для обмена любезностями.
Дэн Хунъюань (баньянь) к ним не подошел. У Е Цзюньшу с ним не было никаких общих дел, но тот упорно демонстрировал свое неприязненное отношение: с Юй Маолинем он был сама любезность, а Е Цзюньшу подчеркнуто игнорировал.
Цзычжоу это совершенно не трогало, скорее даже забавляло. Человек, так открыто выставляющий свои чувства напоказ, неминуемо наживет себе кучу врагов. С таким характером трудно продвинуться далеко по службе, поэтому Е Цзюньшу не видел смысла принимать его всерьез.
Кандидаты недолго пробыли у ворот. Вскоре их ввели внутрь, и под предводительством евнухов и слуг они проследовали в Императорский сад.
К моменту их прихода дворцовые фонари уже были зажжены, и огромный сад был залит светом, ярким, как днем. Мелькающие тени слуг и суета придавали происходящему особую торжественность.
Стояла пора цветения. Бесчисленные бутоны всех оттенков радовали глаз, в зарослях порхали бабочки. Горбатые мостики, беседки у воды, павильоны и экзотические растения в сиянии фонарей обретали почти призрачную, сказочную красоту.
Процессия миновала арочный мост и направилась в Западную часть сада. Императорский сад разделен на Восточную и Западную половины. В первой императрица принимает жен и родственников чиновников, а в Западной император чествует своих подданных.
В каком-то смысле Пир в роще лилий был завуалированным вечером знакомств. Знатные семьи искали здесь талантливых зятьев, а император присматривал молодых людей, которых можно было бы воспитать в качестве своих доверенных лиц. Если молодой цзиньши был холост и приглянулся государю, тот вполне мог выступить в роли свата и даровать высочайшее соизволение на брак — такое случалось часто.
Е Цзюньшу невольно прижал руку к груди: «Почему мне кажется, что я под прицелом?» Молодой, красивый, неженатый, да еще и в статусе таньхуа — наверняка многие семьи уже положили на него глаз. Он огляделся вокруг, пытаясь найти кого-то, кто мог бы отвлечь внимание на себя, но не увидел никого, кто мог бы сравниться с ним внешне.
«Быть слишком красивым — тоже своего рода проблема», — самонадеянно подумал Е Цзюньшу. Не решит ли император на радостях сосватать его кому-нибудь?
Путь, которым их вели евнухи, пролегал мимо Восточного сада, где уже собралось множество высокопоставленных гостей и их домочадцев. В этом году среди цзиньши было много молодых и холостых, что несказанно радовало знатных дам: выбор велик, а конкуренция не так остра.
Когда процессия проходила мимо, на них устремились тысячи любопытных взглядов. Как ни старался Е Цзюньшу стать незаметнее, он всё равно оставался в центре внимания.
«А-Юй, как племянник императрицы, тоже должен быть здесь», — подумал Е Цзюньшу. А-Юй ведь тоже «в возрасте» и до сих пор не связан узами брака. Император и императрица так дорожат им — наверняка они хотят подобрать ему достойного мужа среди новых цзиньши.
Цзычжоу сдержанно усмехнулся про себя: «Если бы государь даровал брак мне и А-Юю, я был бы только счастлив». Увы, об этом оставалось лишь мечтать.
Е Цзюньшу не ошибся: Ли Юй действительно находился подле императрицы. Желая устроить личную жизнь племянника, императрица проявил недюжинную смекалку и в сговоре с Ли Чанчуанем (братом А-Юя) буквально заманил Ли Юя на этот пир, хотя тот вовсе не горел желанием приходить.
Они стояли на возвышении в нарядной беседке, откуда открывался прекрасный вид на каждую группу цзиньши, проходившую мимо Восточного сада. Императрица сразу заметил таньхуа, шедшего рядом с чжуанъюанем, и его глаза радостно блеснули:
— Юй-эр, смотри, это таньхуа. На редкость статный и благородный муж. Приглянулся ли он тебе?
Императрица и раньше был расположен к этому юноше, а теперь, когда он стал таньхуа, да еще и оказался столь пригож лицом, его симпатия лишь возросла. Он решил: такого достойного человека нужно обязательно заполучить для его Юй-эра! Нельзя упускать шанс!
Впрочем, в беседке был не только императрица. Присутствовали и любимые наложницы императора, и другие императорские гэри (принцы). У императора Тайаня было девять детей: четверо сыновей и пять гэров.
Старший сын, рожденный благородной наложницей Мин, уже повзрослел и года три-четыре как участвовал в государственных делах. Седьмой сын, рожденный императрицей, был еще мал — ему исполнилось лишь одиннадцать-двенадцать лет; хоть он и был законным наследником, особой любовью отца не пользовался и к делам управления пока не допускался.
Принцы должны были присутствовать в Западном саду, за исключением тех, кому еще не исполнилось семи лет — такие оставались подле своих м-фей (матушек-наложниц). Однако самому младшему из принцев уже исполнилось десять. А вот пять дянься (императорских гэров) естественным образом присутствовали здесь, в Восточном саду.
Четвертый принц, Сяхоу Цзюэ, тоже заприметил новых цзиньши. Он был вторым сыном благородной наложницы Мин, в этом году ему исполнилось восемнадцать — самое время выбирать мужа. Впрочем, императорские гэри не боялись остаться непристроенными; Сяхоу Цзюэ был крайне придирчив и до сих пор так и не нашел никого, кто пришелся бы ему по сердцу. Увидев молодого и статного таньхуа, он поначалу заинтересовался, но стоило ему услышать, что тот — выходец из простой крестьянской семьи, как в его душе сразу вспыхнуло пренебрежение. Он — благородный принц, как он может связать судьбу с безродным выскочкой?
Разве что Ли Юй, который никак не может выйти замуж, настолько отчаялся, что готов лечь под «деревенщину». Сяхоу Цзюэ холодно усмехнулся: может, эта деревенщина его еще и сама отвергнет! И уродлив, и годами уже не молод. Зато принцу приглянулся чжуанъюань, который тоже был холост. Такой же изящный, с блестящим будущим, да еще и из знатного рода — вот кто достоин его высокого положения!
— М-фэй, это и есть новый чжуанъюань? — Сяхоу Цзюэ ласково обхватил за руку изящного и величественного гэра.
Одеяния чжуанъюаня, баньяня и таньхуа имели свои отличия, так что их было легко узнать. Благородной наложнице Мин уже перевалило за сорок, но благодаря тщательному уходу он выглядел на двадцать с небольшим. Услышав вопрос, он бросил взгляд в ту сторону и слегка кивнул:
— Верно.
Сяхоу Цзюэ с сияющей улыбкой произнес:
— М-фэй, вы с отцом-императором всё ломаете голову над моей свадьбой. Как вам чжуанъюань? Мне он очень приглянулся.
В государстве Дася ограничения для гэров были не столь суровы, по крайней мере, в просвещенных семьях они имели право голоса в вопросах брака, а уж четвертый принц и вовсе обладал в этом деле немалой свободой.
Наложница Мин слегка похлопал его по руке и с одобрением сказал:
— У моего сына отличный вкус. Этот чжуанъюань действительно достоин принца. Но я не могу решать такие вопросы единолично; позже я поговорю с твоим отцом, чтобы он даровал вам брак.
— Спасибо, м-фэй! — Сяхоу Цзюэ просиял.
Он уже считал чжуанъюаня своей добычей и победно глянул на Ли Юя. Подумаешь, таньхуа! Он-то выбрал лучшего! К сожалению, Ли Юй даже не посмотрел в их сторону, полностью их игнорируя. Это заставило Сяхоу Цзюэ втайне досадовать.
Наложница Жун хмыкнул, прикрыв рот платком:
— Ее Величество наложница Мин, вероятно, не знает, что у нашего нового чжуанъюаня уже есть невеста. Просить Императора о даровании брака в таком случае... не слишком ли это неуместно?
Наложница Жун и наложница Мин вошли во дворец одновременно и всегда враждовали. Особенно после того, как Жун потерял первенца и больше не мог иметь детей — с тех пор он видел в наложнице Мин заклятого врага. Сила его клана была внушительной, и они были ярыми сторонниками Императора, так что, несмотря на могущество семьи Мин, он их не боялся. Если он мог уколоть кого-то из Минов, он это делал, не глядя на чины и возраст.
— Наложница-матушка Жун шутит. Неужели я, любимый сын своего отца-императора, стою меньше, чем простолюдин? Стать мужем принца — это благословение, о котором многие только мечтают, разве он посмеет отказаться? — высокомерно заявил Сяхоу Цзюэ.
Наложница Жун снова усмехнулся с явным издевательством на лице:
— Истинный стиль семьи Мин: добиваться желаемого любыми средствами. Смотри, как бы не опозорить императорский род такими речами.
— Ты!.. — Сяхоу Цзюэ пришел в ярость.
— Довольно, — недовольно вмешался Императрица. — Жун-фэй, Цзюэ-эр еще дитя, а ты — старши, не теряй достоинства.
Жун-фэй поклонился с нарочитым смирением:
— Виноват, расстроил Ваше Величество.
Наложница Мин не выдал своих чувств, и лишь когда Императрица закончил, тихо произнес:
— Цзюэ-эр был груб, прошу прощения.
Стоявшие рядом знатные гэры заулыбались: «Что вы, принц Цзюэ — такая искренняя натура...»
Ли Юй холодно наблюдал за происходящим. Хотя он вырос во дворце подле Императрицы, он ненавидел это двуличие — когда тебе улыбаются, ласково вонзая нож в спину. Дворец — это огромная сцена: одни уходят, другие приходят, на лицах улыбки, а за пазухой — клинки. Каждое слово нужно разгадывать как ребус — никакой прямоты.
Пятому принцу было шестнадцать, тоже возраст для сватовства, но его матушка был лишь незнатной наложницей низкого ранга, постоянно угнетенный Сяхоу Цзюэ, поэтому сам юноша выглядел робким и слабым. Раньше он любил ходить хвостиком за Ли Юем — тот был самым сильным и мог его защитить.
Сердце пятого принца тоже трепетало: глядя на молодых и способных цзиньши, он то и дело краснел. В отличие от Сяхоу Цзюэ, выбравшего чжуанъюаня, пятый принц с первого взгляда засмотрелся на таньхуа! Едва увидев его, он почувствовал, как сердце бешено заколотилось.
Этот человек казался ему таким высоким и могучим, а его черты лица — невероятно красивыми.
«Наверное, быть мужем такого выдающегося таланта — это огромное счастье?» — думал он.
Но услышав, что Императрица присмотрел его для Ли Юя, радость пятого принца рухнула в бездну, а лицо побледнело. Неужели у него нет шанса? Он украдкой взглянул на холодного Ли Юя и закусил губу.
________________________________________
Когда Е Цзюньшу и остальные прибыли в Западный сад, там уже было много людей. Они направились к местам для новых цзиньши. Рассадка была строго по рангу: Юй Маолинь на первом месте, Е Цзюньшу — на третьем, а между ними Дэн Хунъюань. Из-за этого разговаривать с Маолинем было неудобно, и Цзычжоу не стал его беспокоить.
Отец Вань Сюхэ тоже был на пиру; Сюхэ стоял подле него, обмениваясь приветствиями с чиновниками. Чуть поодаль Пан Лицзань тоже держался рядом со своим отцом.
Едва Е Цзюньшу и Юй Маолинь заняли свои места, как к ним в сопровождении личного евнуха подошел мужчина лет двадцати с небольшим, красивый и статный. На нем были одежды принца, а в поведении сквозила мягкость и дружелюбие:
— Неужели это наши новые чжуанъюань и таньхуа? Давно наслышан о вас.
Е Цзюньшу и Юй Маолинь встали для приветствия:
— Приветствуем Старшего принца.
— Оставьте формальности, — Старший принц сделал шаг вперед, жестом приглашая Юй Маолиня подняться. — На сегодняшнем пиру вы — главные герои. Я давно восхищаюсь вашими талантами, при случае мы обязательно должны выпить по чаше!
— Для нас честь получить ваше внимание, — ответил Юй Маолинь с почтением.
Е Цзюньшу тоже не остался в долгу:
— Слышал, что Старший принц равно преуспел и в добродетели, и в науках. Нам, вашим слугам, позже непременно нужно будет испросить у вас наставления.
— Охотно, охотно!
Старший принц обменялся с ними еще парой любезных фраз и в сопровождении евнуха отошел, чтобы поприветствовать других выпускников. Е Цзюньшу и Юй Маолинь молча переглянулись. Старший принц явно пытается переманить людей на свою сторону. Не слишком ли рано он начал действовать?
К концу часа ю (около семи вечера) обстановка стала по-настоящему оживленной: почти все приглашенные были в сборе. В разгар веселых бесед внезапно раздался зычный выкрик:
— Император прибыл!
В сопровождении почетного эскорта император Тайань проследовал к своему трону. Пока государь шел к возвышению, все присутствующие в Западном саду поспешили занять места на открытом пространстве перед троном. Люди разом опустились на колени, и над садом пронесся стройный хор голосов:
— Десять тысяч лет нашему Императору!
— Можете подняться, верные подданные.
— Благодарим, Ваше Величество!
Все встали и начали расходиться по своим местам. Император Тайань пришел в окружении нескольких своих сыновей, и лишь Старший принц, прибывший заранее, не был в их числе. Е Цзюньшу даже не нужно было смотреть в его сторону, чтобы понять: выражение лица Старшего принца сейчас было весьма «красочным».
Пиршество началось незамедлительно. Слуга почтительно наполнил чашу императора вином; после того как главный евнух проверил напиток серебряной иглой, чашу поставили на императорский стол. Тайань поднял кубок, приветствуя чиновников и открывая торжество:
— Вы, мои верные слуги, не щадите сил на благо Дася, благодаря чему наша великая держава процветает. Сердце моё преисполнено радости. Сегодня на этом Пире в роще лилий забудем о чинах и званиях — будем лишь веселиться. Пьем до дна!
С этими словами император осушил свой кубок. Когда государь предлагает тост, неважно, умеешь ты пить или нет — все присутствующие разом подняли чаши и выпили до капли. Атмосфера на пиру мгновенно стала непринужденной и горячей.
По протоколу, после официального начала банкета обладатели первых трех мест должны выйти вперед, чтобы поднести вино императору в знак благодарности. Поэтому Е Цзюньшу, Юй Маолинь и Дэн Хунъюань одновременно поднялись со своих мест и с кубками в руках подошли к императорскому столу. Опустившись на колени, они воздели чаши, благодаря Сына Неба за оказанную милость.
Император Тайань сегодня был в превосходном расположении духа. Он издали поднял свой кубок в ответ:
— Вы трое — столпы и таланты нашего государства. Оставьте церемонии. Прошу, поднимитесь.
— Благодарим за великую милость, Ваше Величество! — Троица осушила кубки и вернулась на свои места.
Как одни из главных героев торжества, Е Цзюньшу и его товарищи быстро стали целью для тостов. Хотя столы ломились от изысканных яств, на деле поесть удавалось редко. К счастью, Е Цзюньшу предвидел это и перекусил заранее, иначе алкоголь на пустой желудок быстро бы его свалил.
Чаши звенели, тосты летели один за другим. Вскоре Е Цзюньшу выпил уже больше десятка кубков. Сказалась закалка — за годы выпивок с учителем он натренировал недюжинную выносливость. Е Цзюньшу принимал все вызовы подряд, и даже после целого моря вина его лицо не изменило цвета.
Он выкроил мгновение, чтобы взглянуть на Юй Маолиня. Тот не отличался крепкой головой, а как чжуанъюаню ему наливали не меньше, чем Е Цзюньшу. Несмотря на принятое заранее снадобье от опьянения, его бледное, как белый нефрит, лицо уже слегка порозовело. Впрочем, взгляд оставался ясным. Е Цзюньшу немного успокоился. Было бы скверно, если бы чжуанъюань свалился в самом начале пира. Проявляя дружескую заботу, Цзычжоу постарался оттянуть часть «огня» на себя.
Чиновники, видя, что Е Цзюньшу пьет столько и не пьянеет, — от мала до велика, знакомые и незнакомые — потянулись к нему с кубками. Каждому хотелось нащупать предел его возможностей. В любую эпоху застолье — кратчайший путь к сближению; за звоном кубков они заметно потеплели друг к другу.
На местах для военных чинов столы были накрыты так же изысканно, но порции были значительно больше, чтобы угодить их аппетиту, а вино и вовсе подавали чашами. Ли Чанчуань, хоть и получил титул хоу, не сел среди императорской родни, а остался с боевыми товарищами — за ним всё еще числился пост маршала, так что это не считалось нарушением этикета.
Из-за ранения ног он не хотел приходить, но ради женитьбы брата готов был на любые жертвы. Люди из списка, составленного Императрицей, были объектами его пристального наблюдения. На первый взгляд, молодые и холостые мужчины этого выпуска были сплошь достойными кандидатами — глаза разбегались. Но при детальном рассмотрении выбор оказывался невелик. У чжуанъюаня — помолвка с колыбели, у баньяня в доме уже есть наложницы, четвертый и пятый места — дети высокопоставленных чиновников со своими связями...
Про других Ли Чанчуань и вовсе думал, что у них найдутся те или иные изъяны, из-за которых они не пара его А-Юю. Таньхуа... Размышляя так и эдак, маршал Ли всё больше склонялся к тому, что таньхуа подходит лучше всего. К тому же за ним не тянулось никаких запутанных политических связей.
Сидевший рядом с Ли Чанчуанем генерал Шэньу в этот момент с аппетитом уплетал мясо. Заметив суету среди гражданских чинов, он внезапно расхохотался и одобрительно крикнул: — А парень-то неплох! Крепко держится!
После этого зычного возгласа несколько генералов, доселе занятых едой, разом обернулись.
— В этом таньхуа видна порода нашего брата-воина! Только чарки у них маловаты — из таких пить несерьезно, то ли дело чаша! А ну-ка, пойду приму с ним пару-тройку! — этот военачальник слыл известным любителем выпить и, завидев достойного соперника, не удержался.
Он схватил две большие чаши, подхватил кувшин вина и размашистым шагом направился к столам выпускников. Растолкав своим богатырским телом хлипких гражданских чиновников, он с грохотом поставил чаши на стол:
— Ну что, таньхуа, давай-ка выпьем по-настоящему!
Е Цзюньшу вскинул брови. Он всегда питал симпатию к военным, а потому не стал отнекиваться и лихо ответил:
— Согласен!
— Наш человек! — военачальник вырвал пробку, и отменное императорское вино полилось в чаши. Оба взяли по посудине.
— До дна!
Осушив чашу одним махом, военачальник почувствовал, что душа требует продолжения, и взмахнул рукой:
— Еще!
— До дна!
На стороне военачальников еще несколько генералов, таких же любителей выпить, с азартом наблюдали за происходящим и явно горели желанием тоже подойти и помериться силами с таньхуа.
Ли Чанчуань, видя, что первому генералу мало было двух-трех чаш и он уже взялся за винные кувшины, вскинул бровь. Он подал знак стоящим рядом офицерам, чтобы те вернули задиру на место:
— Скажите ему, пусть поумерит пыл.
Не стоило доводить таньхуа до беспамятства — Ли Чанчуань планировал еще хорошенько присмотреться к нему!
— Слушаемся! — несколько офицеров, только того и ждавших, повскакивали с мест. Они мигом подлетели к столу, бесцеремонно растолкали хлипких гражданских чиновников и сами влились в компанию пьющих.
Ли Чанчуань: «...» Определенно, на этих мужланов нельзя было полагаться.
Когда пиршество достигло своего апогея, к главному евнуху, прислуживавшему императору у его стола, незаметно подошел маленький слуга. Он прошептал несколько слов, на что великий распорядитель кивнул, и слуга удалился. Улучив момент, главный евнух что-то тихо доложил на ухо императору Тайаню.
Выслушав его, государь многозначительно улыбнулся. Его взор скользнул по рядам весело пирующих подданных, после чего он, усмехнувшись, произнес:
— Верные мои слуги! Сегодня — Пир в роще лилий, устроенный в честь наших новых выпускников. Дабы добавить торжеству блеска, не устроить ли нам дружеское литературное состязание? Посмотрим, на что способны наши таланты. Как считаете?
Государь обвел взглядом зал и добавил:
— Ну что, господа выпускники, осмелитесь ли вы принять вызов?
http://bllate.org/book/15226/1413040
Готово: