Ситуация была по-настоящему пугающей.
С момента прибытия в этот мир Се Си лишился всех своих предметов и навыков, у него остались лишь Божественный атлас и Скетч-перо. Эти вещи появлялись по первому зову мысли. Поскольку Се Си находился в рюкзаке, он заставил их материализоваться прямо там, и, сосредоточившись на образе Щита иного пространства, нарисовал круг.
Щит иного пространства невидим для обитателей Квази-мира; только Се Си мог рассмотреть едва заметную прозрачную дугу. Она возникла мгновенно, окутав Цзян Се в тот самый миг, когда автомобиль почти коснулся его.
Впрочем, в этот критический момент Цзян Се и сам проявил волю к спасению. Понимая, что уклониться не успеет, он пригнулся, пытаясь нырнуть под днище машины, чтобы избежать прямого удара. Такая реакция поражала. Если Се Си смог активировать Атлас и нарисовать щит за доли секунды благодаря своим максимальным характеристикам, делающим его суперчеловеком в этом обычном мире, то Цзян Се был лишь простым подростком. Такая скорость реакции доказывала, что он был силен еще до того, как попал в Центр.
Внедорожник с высоким клиренсом пронесся над ним, и под защитой щита Цзян Се остался цел и невредим. Машина остановилась, и всех охватил ледяной ужас. Кан Хун побледнел как полотно и закричал:
— Цзян Се!
Се Си выскочил из рюкзака, чтобы проверить его состояние. Зная, что тот не должен пострадать, он всё равно чувствовал, как сердце уходит в пятки. Цзян Се сел, на его лбу пролегла глубокая складка.
Владелец внедорожника в панике выбежал из машины. Мужчина обливался потом:
— Ты... ты в порядке?!
Он разговаривал по телефону, ссорился с кем-то на том конце провода и в порыве гнева крутанул руль, совершенно не заметив человека.
Цзян Се тихо ответил:
— Всё нормально, — и поднялся на ноги.
Увидев, что парень цел, водитель облегченно выдохнул:
— Может, всё-таки в больницу?
Кан Хун хотел было поддержать предложение, но Цзян Се махнул рукой:
— Я не ранен.
Водитель был вне себя от радости, что не совершил непоправимого. Произошло чудо: человек остался невредим. Однако совесть не позволила ему просто уехать. Он достал из сумки несколько тысяч юаней:
— Тебе невероятно повезло, но виноват я. Возьми эти деньги, пусть это будет компенсация за моральный ущерб.
Цзян Се промолчал. Кан Хун с тревогой добавил:
— Может, всё же проверимся? Это же ужас какой-то — машина сбила, и ни царапины!
Цзян Се упрямо покачал гововой:
— Нет.
Он действительно не пострадал, к тому же ему не хотелось больше видеть людей. В итоге водитель оставил деньги и уехал.
Кан Хун, всё еще дрожа от пережитого, произнес:
— Спасибо тебе огромное. Если бы ты меня не оттолкнул, мне бы конец.
Сам он точно не сумел бы нырнуть под машину; удар бы просто отшвырнул его, сделав калекой или убив. Цзян Се ничего не ответил, лишь поднял рюкзак и молча пошел к дому. Се Си заметил, как мелко дрожат его руки, и мог легко догадаться, о чем думает юноша.
Кан Хун догнал его:
— За рулем нельзя отвлекаться, это же смертельно опасно!
Цзян Се ускорил шаг, увеличивая дистанцию. Кан Хун перешел на бег:
— Чего ты так несешься?
Юноша внезапно замер и опустил глаза:
— Ты так и не понял?
Кан Хун опешил.
— Тебя едва не сбила машина только потому, что ты приблизился ко мне, — произнес Цзян Се. Се Си видел, как юноша мертвой хваткой вцепился в лямку рюкзака. Его красивые длинные пальцы так побелели, что суставы напоминали натянутые до предела резиновые жгуты. Кан Хун нахмурился:
— Что за глупости? Если бы не ты, я бы сегодня погиб.
— Если бы ты не подошел ко мне, на тебя бы и не неслась никакая машина, — отрезал Цзян Се.
Кан Хун, будучи ребенком научного общества, возразил:
— Неужели тот водитель перестал бы болтать по телефону, не будь тебя рядом? Это нелогично.
Цзян Се не стал спорить. Снова нацепив маску безразличия, он зашагал в сторону подъезда, больше не обращая внимания на Кан Хуна. Тот столкнулся с мамой, возвращавшейся с работы, и не стал преследовать друга, переключившись на рассказ родительнице.
Вернувшись домой и закрыв дверь, Цзян Се словно оттаял: напускная холодность испарилась без следа. Се Си высунул голову из рюкзака, забрался к нему на плечо и нежно лизнул в подбородок. Цзян Се вздрогнул, его расфокусированный взгляд обрел четкость, и в глазах отразился черно-белый котенок.
— Это не твоя вина, — промяукал Се Си.
Цзян Се долго смотрел на него, а затем внезапно спросил:
— Это ты? Ты спас меня?
Се Си замер. Но юноша тут же покачал головой, словно высмеивая собственную глупость. Как такое возможно? Это ведь просто котенок. Се Си же мучился вопросом: «Ты видел? Видел щит или то, как я рисовал?»
К сожалению, в ответ раздавалось лишь привычное «мяу-мяу». Цзян Се мягко произнес:
— Пойду приготовлю тебе поесть.
Се Си вздохнул: он вовсе не просил еды. Но Цзян Се явно прогулял уроки «кошачьего языка».
Пока Се Си ел, он заметил, что юноша сидит рядом и смотрит в одну точку. Сегодняшний случай стал для него тяжелым ударом. Пусть Кан Хун и не пострадал, но несчастье случилось в первый же день их знакомства. Кто знает, что будет дальше?
Се Си потерял аппетит, подошел к Цзян Се и начал тереться головой о его ногу. Юноша посмотрел на миску:
— Больше не хочешь?
Он взял котенка на руки, и тот снова начал лизать его ладонь, стараясь утешить. Цзян Се почувствовал приятное щекотание, и на душе у него стало светлее. Погладив Се Си по голове, он прошептал:
— Спасибо.
Котенок не мог сделать многого, но он дарил ему бесконечное тепло и поддержку. Се Си оставил попытки объясниться и вернулся к еде.
Спустя некоторое время раздался звонок в дверь. Этот звук был настолько непривычным, что Цзян Се не сразу сообразил, в чем дело. Се Си сорвался с места и подбежал к двери, и только тогда юноша понял, что кто-то пришел. Открыв дверь, он увидел Кан Хуна с двумя контейнерами в руках.
— Моя мама приготовила потрясающую рыбу с квашеной капустой, я принес тебе порцию! — радостно объявил тот. Цзян Се долго не мог прийти в себя от такой наглости. — Мои родители тоже хотели зайти поблагодарить, — продолжал Кан Хун, — но я знаю, что ты не любишь гостей, так что не пустил их.
Цзян Се опомнился:
— Я же сказал...
Но Кан Хун не слушал его суеверных речей. Прошмыгнув внутрь, он бросился к Се Си:
— Лапочка! Ты меня приветствуешь?
Се Си ловко увернулся, думая лишь о том, как бы держаться подальше от этого «маньяка». Все заготовленные Цзян Се холодные слова застряли в горле. Кан Хун тем временем настаивал:
— Ты ведь еще не обедал? Попробуй скорее, пока не остыло.
Запах рыбы был настолько соблазнительным, что даже у котенка Се дрогнули уши. Кан Хун строго добавил:
— Тебе нельзя, малыш, там слишком много специй.
Се Си лишь фыркнул: «Будто я не ел человеческую еду раньше».
— Даже не подлизывайся!
«Сам ты подлизываешься! Весь день только этим и занимаешься!»
После обеда Кан Хун остался «делать уроки», а на самом деле тискал котенка, пока Се Си не заснул от усталости. Только тогда гость ушел. Цзян Се посмотрел на сонного питомца:
— Спи.
Се Си забрался к нему в объятия, нашел удобное местечко и провалился в сон.
Около трех часов ночи Се Си проснулся. У него было важное дело. Постоянно общаться через «мяу» было невыносимо; нужно было найти способ стать человеком. Цзян Се начал понемногу открываться, и человеческий облик помог бы быстрее вывести его из тени одиночества. К тому же Се Си подозревал, что с телом юноши что-то не так, а защищать его в облике кота было крайне неудобно.
Как превратиться? Разумеется, с помощью Атласа. Се Си долго вспоминал мир «Чудесных картин гор и морей», пытаясь найти зацепку. По идее, там должны были быть «Пилюли превращения», ведь там было полно говорящих зверей и цветов. Но все знакомые Се Си существа превращались сами по себе, и о снадобьях он ничего не слышал.
Се Си попытался представить действие такой пилюли и нарисовал в Атласе шарик. Тот остался неподвижен — Атлас не только не создал лекарство, но и стер старательно нарисованный кружок. Се Си не сдавался, лихорадочно думая о «превращении», и нарисовал еще десятка два таких шариков. Однако вместо пилюль он лишь натренировал функцию «ластика» у Атласа — тот стирал рисунки с невероятной скоростью.
Се Си в сердцах отбросил перо. Похоже, нарисовать то, чего никогда не видел, было невозможно. Пришлось оставить эту затею. Но как же тогда вернуть человеческий облик? Не солоно хлебавши, Се Си вернулся в спальню и залез под одеяло к Цзян Се, чтобы доспать. Юноша во сне прижал его к себе, уткнувшись подбородком в мягкую шерстку.
Следующий день прошел в школе. Случай с аварией ожидаемо облетел все классы: место было людное, свидетелей хватало. Едва Цзян Се вошел в кабинет, как послышался шепот.
— Я предупреждала Кан Хуна, а он не слушал. Вот и результат.
— Это правда чертовщина. Всем, на кого он посмотрит, не везет.
— Слышали? Он с рождения проклят: мать умерла при родах, отец слег, дед скончался. Всю семью погубил.
— Да что там семья! С тех пор как он в нашей школе, каждый, кто с ним контактирует, попадает в беду!
Цзян Се, привыкший к подобному, даже бровью не повел. Он не стал заходить в класс, чтобы не смущать их своим присутствием. Но тут Кан Хун не выдержал и громко заявил:
— Да хватит вам нести бред! Если бы не Цзян Се, я бы сейчас в реанимации лежал!
Одноклассники не сдавались:
— Если бы ты держался от него подальше, никакой аварии бы не было.
Кан Хун горько рассмеялся:
— По-вашему, я должен был умереть, а Цзян Се не должен был меня спасать? Но я жив и здоров! И сам Цзян Се тоже не пострадал!
Это действительно выбивалось из привычной схемы «проклятия», где жертвы всегда страдали по полной. Одноклассники замолчали, не зная, что возразить. Цзян Се, не желая продолжать слушать это, прошел к своему месту.
Весь день прошел спокойно. Вечером Кан Хун снова увязался за ними, и Цзян Се не стал его гнать. Се Си же был начеку: он внимательно следил за обстановкой, боясь, как бы с этим везучим (или не очень) парнем снова что-нибудь не случилось. Но всё обошлось.
Так наступили выходные. В пятницу вечером Кан Хун спросил:
— Завтра пойдем в клинику вместе?
Они договорились с врачом осмотреть котенка. Се Си не боялся осмотров или прививок, но вот тема кастрации... Он сердито уставился на Цзян Се: «Если ты только посмеешь это сделать, ты очень об этом пожалеешь!».
— Что там с именем? — поинтересовался Кан Хун. — Тебе понравилось что-нибудь из того, что я прислал?
— Я еще посмотрю, — ответил Цзян Се.
— Не просто смотри, а спроси у Лапочки.
От этого прозвища Се Си передернуло. Кан Хун, боясь опоздать домой и получить нагоняй, поспешил уйти, еще раз уточнив, точно ли не нужна его помощь завтра. Цзян Се отказался.
Насчет имени юноша долго колебался. Се Си понимал причину: прошла неделя, а Цзян Се всё еще не был уверен, имеет ли он право оставить котенка у себя. Будет ли имя для малыша благословением или проклятием — он не знал.
Цзян Се тихо вздохнул и обратился к Се Си:
— Ты хочешь остаться со мной?
Се Си боднул его ладонь головой: «Еще бы».
— Тогда я дам тебе имя, хорошо?
«У меня оно уже есть!»
— Иногда кажется, что ты меня понимаешь, — улыбнулся юноша.
«Жаль, что ты меня — нет».
Цзян Се достал телефон со списком имен от Кан Хуна:
— Мэн-мэн (Милашка)?
Се Си промолчал.
— Тянь-тянь (Сладкий)? Сокровище? Лапочка?
Се Си возмущенно мяукнул и боднул телефон. Цзян Се рассмеялся:
— Не нравится? Я тоже думаю, что они не очень...
— Меня зовут Се Си! — прокричал котенок.
Цзян Се прижал его к себе и, словно что-то вспомнив, произнес:
— Маленькая Роза... Как тебе такое имя?
Се Си хотел, чтобы его звали Се Си, но, вспоминая предыдущие варианты, признал: это имя звучало куда лучше.
Глаза юноши засияли:
— Значит, будешь Маленькой Розой?
Се Си не мог произнести свое имя кошачьим голосом, поэтому смиренно принял это.
— Маленькая Роза, — позвал его Цзян Се.
Се Си поднял на него взгляд. Юноша, проявив редкую для себя детскую непосредственность, повторил имя еще раз. Уши Се Си дернулись — больно уж шумный этот Овен.
— Отныне ты моя Маленькая Роза.
Се Си ощутил странный покой и уткнулся носом в его грудь. Настроение Цзян Се было великолепным; он повторял это имя снова и снова, будто стараясь восполнить всё молчание прошлых лет. С наступлением темноты они уснули в обнимку.
Днем прошел дождь, но к ночи тучи рассеялись, и в окно заглянула яркая луна. Серебристые лучи, словно тонкие нити, окутали спящих. Се Си почувствовал что-то странное и пошевелился.
— Маленькая Роза... — пробормотал Цзян Се во сне.
На душе у Се Си стало тепло, и он лизнул его в подбородок. Цзян Се улыбнулся во сне, слегка наклонил голову, и его губы коснулись рта Се Си. Юноша вздрогнул, почувствовав, как по всему телу разлилась прохладная энергия. Тело начало странно меняться, увеличиваясь в размерах...
Эта перемена разбудила Цзян Се. Когда лунное сияние померкло, Се Си обнаружил, что вернул человеческий облик. Цзян Се ощутил в руках чью-то гладкую кожу. Открыв глаза, он увидел, что обнимает совершенно обнаженного... юношу?
http://bllate.org/book/15216/1503854
